Я не уйду. Часть II. Смятение и безрассудство.

Она бегала за ним около пятнадцати минут, пока не запнулась о ветку и не упала. Лей тут же стал для нее самым хорошим потому, что помог ей встать и пожалел ее. Мы махнули на них рукой и пошли обедать. На этот день у нас была насыщенная программа, различные конкурсы и соревнования, а вечером всех пригласили на большой костер и песни под гитару. Без моего согласия меня включили в команду, участвующую в соревнованиях. Я не слишком радовалась этому, поскольку я являлась самым травмоопасным человеком, наверное, во всем мире. Мои мольбы и стоны не помогали спастись бегством, пришлось участвовать, причем во всех соревнованиях. Я чувствовала себя так, словно нахожусь на поле битвы. Какие-то непонятные задания: залезть на стену, перепрыгнуть через нее, проползти под сеткой, пройти по канатной лестнице, связывающей несколько деревьев. Видимо какой-то офицер запаса придумывал эти задания для студентов, приехавших отдохнуть. Но, несмотря на то, что я упиралась всеми руками и ногами участвовать, мне безумно все понравилось, этот всплеск адреналина, просто непередаваемые ощущения. Вечером я заползла в палатку, не чувствуя ног. Так сильно спать мне не хотелось никогда, но еще сильнее я хотела послушать, как будут петь и играть на гитаре студенты, хотела посмотреть на огромный костер. Поэтому я тяжело вздохнула, переоделась и направилась к костру. Масса студентов разбилась по группам, кто-то по двое, кто-то по пятеро, а кто-то, похоже, собрался всей группой. Я подошла к костру и уставилась на него, это пламя заворожило меня. Я пристально вглядывалась в него, словно это нечто большее, чем просто огонь. И ведь действительно, пламя – это не просто горячий оранжевый огонек, это, прежде всего, хорошее болеутоляющее. Когда в груди что-то сильно сжимается и болит, этот огонек способен принять всю твою боль на себя, а взамен отдать тепло и безмятежность. Он забирает все твое внимание на себя и тебе становится хорошо. Я смотрела на пламя, которое отражалось в моих зеленых глазах и думала о Кастиэле. Мне просто необходимо было знать, где он находится сейчас и что делает. Через какое-то время, сквозь этот огонь я начала видеть лицо Кастиэля, который смотрит на меня так, словно я ребенок, он любуется мной, но тщательно старается это скрыть своей нелепой улыбкой. На глазах снова появилась пелена из соленых слез. Все мои мечты, желания и надежды рухнули в тот миг, когда он уехал, он забрал их с собой, и вряд ли теперь вернет. Где-то вдалеке я услышала до боли знакомую песню: “Откуда тебе знать, куда ты идешь, Если ты не знаешь, где ты был, Ты прячешь свои эмоции, никому их не показывая, И ты боишься открыться. Даже переполненная улица может показаться тихой, Если ты идешь в одиночестве. И ты начинаешь думать, что ты Единственный, кто не… Должен пытаться, Ведь так, ты не проиграешь. Ты настолько боишься летать, Что, мне кажется, никогда и не будешь. Ты скрываешься под своей маской, Сделанной из “наверное” и “никогда”, Забывая, что есть что-то большее, Чем просто страх”. Эту песню пел Кастиэль тогда, на пляже. Неужели, это он… - во мне появилась надежда и я, что было сил помчалась на звук. Когда я подошла туда, то просто онемела. Эта песня, что когда-то исполнял Кастиэль, теперь поет Натаниэль. Последняя тоненькая нить надежды оборвалась у меня в груди. Я вытерла слезы со своих глаз и подошла поближе, чтобы дослушать ее до конца. Я встала напротив блондина, стараясь никому не мешать, скрестив руки на груди, вслушивалась в слова: “Твои ошибки не характеризую тебя, Они лишь указывают на то, кем ты не являешься, Ты должен прожить эту жизнь так, Будто она - единственное, что ты имеешь. Воспоминания сломили тебя, И шрамы не заживают. Пустота лишь увеличивается, Свободное место в душе заканчивается. Тебе уже страшно оглянуться назад, И становится все тяжелее двигаться вперед, И ты начинаешь думать, что ты единственный, кто не… Что нужно сделать, чтобы ты сказал: “Я попытаюсь”, И что ты сделаешь, если Это будет последний день в твоей жизни? Скрываешься под своей маской, Сделанной из “наверное” и “никогда”, Забывая, что есть что-то большее, Чем просто страх. Твои ошибки не характеризую тебя, Они лишь указывают на то, кем ты не являешься, Ты должен прожить эту жизнь так, Будто она - единственное, что ты имеешь”.