Исчезни

— Что?! Стефан был ошарашен. Хоть он и был только что готов на все, ТАКОЕ услышать точно не ожидал. Нет, а почему, собственно, он должен стать отцом для ребенка, которого зачал какой-то отморозок? И никакая великая любовь к этой светлой девушке не могла его переубедить. — Пожалуйста, Стефан. Это только на словах. Мне просто больше некого попросить об этом. Мама не должна знать правду… Проще будет, если она подумает о том, что это лишь подростковая глупость. Тогда все образуется, со временем, — глаза Кэролайн блестели, показывая то, насколько ей тяжело давалось сказать эти слова. Она боялась упасть в глазах матери, боялась громкого и противного слова «нагуляла», которое не было присуще золотой девочке, но вопреки всему хотела этого ребенка, поэтому была готова ухватиться за любой, даже самый крохотный шанс все наладить. Так было бы лучше и для нее, и для малыша. — Ты даже не понимаешь, о чем просишь, — покачал головой Сальваторе, отвернувшись от девушки. Он начал мерить комнату шагами, одновременно раздумывая и мысленно составляя свою дальнейшую речь так, чтобы она выглядела как можно менее эмоциональной. Не хотелось снова срываться на Форбс и потом выглядеть виноватым в ее глазах. — Я встречаюсь с Кэтрин. Я боюсь, что она порвет тебя, когда услышит нечто подобное… Про нас с тобой и так сплетни ходят, — хмыкнув и не дав сказать Кэр даже слова, он продолжил: — Учитывая характер моего отца, как только он об этом узнает, нам придется обручиться. Джозеф Сальваторе — примерный семьянин, и он не позволит, чтобы его «внук» рос без отца. Знаешь, я даже был бы не против всего этого, если бы не одно «но»… Ребенок не мой, Кэролайн. Не мой, как бы я этого ни хотел. Я никогда не смогу его принять, зная, что настоящий отец где-то гуляет и трахает школьниц. Зная, что, возможно, у этого дитя есть и будет очень много братьев и сестер, рожденных при таких же обстоятельствах. Не смогу и все, понимаешь? Парню пришлось остановить поток своих слов из-за того, что он услышал всхлипывания. Кэролайн казалась беззащитной пташкой, которая была загнанна в угол. На ее плечи легли непосильные ей проблемы, сталкиваться с которыми ей было еще слишком рано. Стефан без слов заключил блондинку в теплые объятия, которых ей сейчас не очень-то и хотелось. Не от него. Она знала, что вероятность помощи младшего Сальваторе слишком мала, но все равно спросила. И теперь отчего-то было обидно слышать вполне предполагаемый отказ. Он испугался Кэтрин, обязательств и ее ребенка. Вот так в пух и прах разрушились ее мечты о нормальном будущем без осуждения и косых взглядов. — Кэролайн, я люблю тебя, — впервые сказал Стефан, и Форбс вздрогнула, не ожидая таких слов и попросту не веря в них. Когда любят пытаются хоть как-то помочь, а не кормят надеждами, а потом разом их разрушают. — Но я не смогу выполнить твою просьбу. Прости. * * * На следующий день Кэролайн решилась пойти в школу. Ей пока не нужны лишние слухи про нее, хватает и про «Стеролайн», о чем вчера весь день гудел ее класс. Бонни предупредила подругу обо всем по телефону. Мол, «школьные друзья держались за руки в коридоре». Сплетникам хватило несколько минут, чтобы назвать эту пару более кратким вариантом, и замолкали они только тогда, когда их затыкала Кэтрин. Стефан так и вовсе получил статус «кобеля», а Кэролайн — «сердцеедки», хотя ничьи сердца она не съедала, по сути. Путь до школы занял минут пятнадцать. Форбс решила вести себя спокойно и беззаботно — пускай говорят, что хотят, ей-то какое дело? Вот, только, стычки с Кэтрин было не избежать. Кэролайн вообще удивилась, как эта бестия не сорвалась с места и не набросилась на нее с криками. Пирс просто была в такой ярости, что окружающим был слышен скрип ее зубов. — Еще раз подойдешь к Стефану… — И что? — безразлично спросила блондинка, затылком прислонившись к холодной стене. Кэт завела ее в женский туалет, поэтому они были скрыты от лишних глаз. И то хорошо — позора меньше наберутся. — И следующей твоей остановкой будет реанимация! — прошипела брюнетка, чем заставила Кэролайн рассмеяться. Кэтрин же непонимающе на нее глядела, пытаясь понять, что именно смешного было в ее словах. — Очень оригинально, Кэт! Я, пожалуй, заранее забронирую палату, — Форбс смахнула с глаз выступившие от смеха слезы, но потом выражение ее лица вдруг посерьезнело, и она посмотрела прямо на обладательницу сердитых шоколадных глаз. — Скажи, Кэтрин, а зачем тебе эти отношения? Зачем тебе Стефан? — внезапно спросила светловолосая, сжав губы в тонкую полоску. Уж в кое-какие подробности истории этой парочки она была посвящена, однако никогда не ревновала друга к Пирс. Вопросы были вызваны чистым любопытством, не более. — Как зачем? — удивилась шатенка, словно Кэролайн не понимала очевидных вещей. — Я люблю его. — М-м-м… Вот оно как, — хмыкнув, блондинка подошла к двери, но Кэтрин остановила ее, схватив за локоть. — К чему ты это спросила? — Банальное любопытство. Просто хотелось знать, зачем ты раздвигаешь ноги перед тем, кто тебя не любит. После сказанного Кэр быстро вышла из туалета, вырвавшись из цепкой руки Пирс. Она тут же пожалела о сказанном и потом еще долго винила себя. Их отношения — не ее дело. Возможно, всему виной было вчерашнее откровенное признание Стефана, и эти слова, адресованные Кэтрин, должны были быть сформулированы совсем по-другому, но иногда жестокая правда намного лучше противной лжи… Ведь так? Тогда почему самая стервозная и скандальная девушка школы, которая поражает всех своим характером и стойкостью, сейчас рыдает в туалете, словно маленький, обиженный жизнью ребенок? * * * Дурацкие перешептывания продолжались целый день, но заткнуть сплетников было уже некому. Как выяснилось позже, Кэтрин ушла с уроков, а Кэр теперь постоянно кусала собственный язык, злясь на саму себя из-за того, что случайно ляпнула. Она сломала ту, которую, как думала, не сломает никто. Правда никакого ликования от этого не чувствовала. Снова урок искусствоведения, снова Майклсон и его слишком обеспокоенный взгляд, обращенный только лишь к одной ученице. А ей, к тому же, стало дурно от постоянных переживаний, и тошнота снова подступила к горлу. Девушка держалась как могла, глубоко вдыхала и выдыхала, но далеко неприятное состояние отказывалось от нее уходить. Урок закончился, а убежать Кэр не успела, так как Никлаус снова оставил ее. — Тебе плохо? — нахмурился мужчина, с трудом удерживаясь от того, чтобы не протянуть к блондинке руки и не измерить ее температуру. Уж больно она походила на заболевшую гриппом, судя по оттенку ее кожи и общему состоянии. — Да… Наверное, съела что-то не то, — пробормотала Кэролайн, но ощущала себя с каждой секундой все хуже и хуже. Стоя на ногах, девушка и вовсе поняла, что так плохо с момента беременности она себя еще не чувствовала. Пришлось опереться о парту, чтобы держать равновесие. — Может, тебя отвезти домой? — спросил Клаус, уже не скрывая волнения в голосе. Но на ответ у блондинки сил уже не хватило. Она только охнула, перед тем как почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног, но заботливые объятия учителя спасли ее от столкновения с твердым полом. * * * Встревоженный Клаус, машина, больница, беготня врачей… Майклсон сидел возле палаты, ожидая, когда из нее выйдет хоть кто-то, кого можно допросить. И это произошло: врач, миссис Фелл, появилась в коридоре, и Никлаусу едва удалось ее поймать. — Скажите, что с пациенткой Кэролайн Форбс? — Кем вы ей приходитесь? — Возлюбленным, — незамедлительно выпалил Ник, считая, что это самый верный способ услышать правду. — Странно, что она вам до сих пор не сообщила, — с подозрением сказала Мередит, но прекрасно помнила о том, что в стенах именно этого здания не раз узнавали такие новости. — Не сообщила о чем? — Ваша девушка беременна. Она переволновалась и потеряла сознание, но с ней и ребенком все хорошо. Пару дней здесь и снова будет стоять на ногах. Ей сейчас нужен покой, но вы можете ее навестить. Только недолго. Мисс Фелл скрылась в коридорах больницы, а Никлаус еще долго стоял на месте, то и дело прокручивая в голове слова доктора…