Рассвет

Яркие краски осени сменились холодными зимними оттенками. Природа погрузилась в печальный сон в ожидании следующей весны. Девушку это нисколько не удручало, ведь на душе становилось по-весеннему тепло, когда она виделась с ним. Но это настроение продлилось ровно до того, как король сообщил о своем намерение покинуть свои владения. – Прошу простить меня, но неотложные дела требуют моего присутствия. Если Вы затоскуете, Вы вольны вернутся к себе на родину в любое время, – обратился к ней Трандуил, когда она гуляла с остальными девушками. Внутри у нее все сжалось от этих слов. – Вы так добры, мой король, – с долей сарказма произнесла Дивенвен, глядя ему в глаза. Владыка ничего не ответил и через мгновение умчался вдаль со своей небольшой дружиной. Девушка была очень расстроена отъездом Владыки. Не укрылось это от находившегося во дворце дядюшки. Его племянницу будто бы подменили. Если раньше с ее лица не сходила мечтательная улыбка, то теперь она все больше была грустна и молчалива. На все его вопросы она отвечала уклончиво, говоря, что просто скучает по лету и солнечным и теплым дням. На предложения вернуться в Ривенделл, всегда следовал отказ и некое раздражение. Поэтому Алифилион решил оставить девушку в покое, в надежде на то, что это и, правда, была лишь легкая хандра. Истекал первый месяц зимы, когда девушка, пытаясь скрыться от холода и пустоты внутри себя, решила присоединиться к остальным придворным дамам, коротавшим зимние вечера за пошивом прекрасных одежд. Сначала она просто наблюдала за их работой, но потом решилась попробовать сделать что-то не хуже остальных, осознавая, что ей будет очень трудно сравниться мастерством с некоторыми из девушек. Дивенвен была с радостью принята в их круг. К ее глубочайшему удивлению ей доверили вышивать недавно сшитую для короля мантию. Девушка хоть и с опаской, но принялась за работу. И это ей, действительно, помогло: тоска улеглась, пустота заполнилась переживаниями по поводу ее кропотливой работы, холод сменился теплотой от понимания, что с каждым сделанным ею стежком их встреча становится ближе. Но это не стало единственным занятием юной эльфийки. Иногда она долгие часы проводила в библиотеке, с интересом читая старинные книги и рассматривая старинные гравюры. По вечерам, оставшись совсем одна, она выходила на свой балкон и давала выход своим эмоциям, шепча гуляющему ветру, треплющему ее длинные волосы, то, о чем не могла ни с кем поделиться. К окончанию зимы основной узор на мантии был закончен, и девушка решила расшить так же подкладку. Но вышить что-нибудь такое, смысл чего будет понятен только им двоим. Поэтому вскоре на подкладке стал появляться выбранный ею узор. – …наш король опять пытается что-то разузнать, но что ему может дать то место, где ее нашли… – услышав в разговоре девушек,сидящих рядом с ней, упоминание о короле, Дивенвен прислушалась. Она не имела привычки подслушивать, но в этот раз ей стало интересно. – Нечего сплетничать,Эдельвин, – строго посмотрев на одну из девушек, фыркнула женщина, следящая за работой девушек. – Бедная королева, и как такое могло случиться… А вам, юные леди, не стоит обсуждать дела нашего короля, потому что они вас не касаются. – Но я все-таки не понимаю… – начала было Эдельвин. Услышав о королеве, Дивенвен на секунду будто бы разучилась дышать. В это самое мгновенье она больно уколола себе палец иглой. Поднеся его к губам она, с широко открытыми глазами, продолжала слушать завязавшийся разговор. – По-моему, это пустая затея… – сказала девушка, сидящая поодаль от других. – Если и можно было бы что-то узнать, то это нужно было делать сразу, а не спустя год. – Глупые вы еще, – тихо произнесла все та же женщина, пытавшаяся пресечь данную тему. – Наш король был в трауре. Хоть одна из вас теряла возлюбленного? Нет?! Вот так и нечего рассуждать об этом. Благо, что с юным наследником все хорошо, и он растет крепким мальчиком. Дивенвен, что случилось? На тебе лица нет, дитя… Но девушка молчала. Так же, не произнеся ни слова, она встала с места и, положив законченную мантию на стул, покинула остальных. Услышанное так поразило ее, что вначале показалось абсурдным. Как она, находясь здесь столь долгое время, ничего не знала о том, что открылось ей сегодня. Но теперь стало понятно, почему порой Владыка был настолько печален. Невыносимо стыдно становилось за свое легкомыслие, и невыносимо больно за свои чувства. «Я должна уехать, я должна…», – как будто заучивая какое-то правило, повторяла она, оказавшись в своей комнате. Но немного успокоившись, Дивенвен осознала, что очень бы хотела посмотреть на маленького принца. И ей удалось это на следующий день. Леголас, а именно так звали наследника, был прелестным ребенком. Долго она просто любовалась им, не в силах оторвать взгляд от этого чудесного создания. Мальчик тоже с интересом и осмысленно разглядывал незнакомку, а затем, улыбнувшись, протянул к ней свои маленькие ручонки. – Вы ему явно понравились, леди Дивенвен, – с улыбкой сказала одна из нянек, находившаяся при ребенке все время. – Правда? – девушка смущенно улыбнулась. – Я могу его немного подержать? – Конечно, но будьте осторожны: наш принц очень активный. Взяв малыша на руки, она улыбнулась и ласково погладила его по голове. Ребенок прильнул к ее груди и затих, теребя ручками ее длинные волосы. Только поздним вечером девушка покинула детскую, а затем, чуть позже, попрощавшись со своим дядюшкой, и дворец лесного Владыки. Разочарованная и потерянная, она надеялась никогда больше сюда не вернуться. Однако Дивенвен отдавала себе отчет в том, что уже никогда не сможет забыть все, что было связано с Ним. Возвращение короля было столь же неожиданным, как и его отъезд. Звуки рога сообщили всем обитателям королевства о прибытии Владыки. Только к вечеру Трандуил смог посетить общество придворных дам, когда поднявшаяся во дворце суета улеглась, и король разобрался со всеми скопившимися за время его отъезда вопросами и делами. Услышав его голос, все женщины и девушки склонились перед королем. На вопросы Владыки о том, чем была занята прекрасная половина его королевства во время его отсутствия, девушки помоложе лишь скромно улыбались, а женщины рассказывали королю о том, как они с пользой проводили свой досуг. Плодом этого стала мантия, сшитая для него и незамедлительно подаренная .Приняв дар, король внимательно осмотрел ее, прежде чем примерить. Именно тогда им был замечен вышитый на подкладке цветок розы. Саму же мантию от плеч до конца шлейфа украшали искусно вышитые деревья. Одно из них было вышито золотой нитью, другое серебристой, кроны украшали мелкие камни под цвет самого древа. Выбранный мотив явственно напоминал легенду о двух великих деревьях Телперион и Лаурелин, которые некогда освещали Валинор своим светом. – Прекрасная работа, благодарю, – сказал король. – Но чьих же рук это дело? – Ваше величество, это старания нескольких девушек, – ответила одна из женщин, по имени Силинис, указывая на тех, кто кроил и сшивал мантию. – Вышивку же любезно согласилась сделать Ваша юная гостья, леди Дивенвен. Но среди присутствующих той, о ком говорилось, не было. – Очень жаль, что она не дождалась Вас, мой король. Как только была закончена работа, она спешно покинула Ваши владения. Поблагодарив всех девушек еще раз, король направился в свои покои. Разочарование от сообщения об ее отъезде быстро переросло в злость. Сначала он злился на нее, не понимая, чем заслужил подобное. Ведь говоря о том, что она вольна уехать в любое время, он совсем не ожидал, что она так и поступит. Затем осознав, что как раз она ни в чем не виновата, Трандуил разозлился на самого себя, на свои непонятные чувства и эмоции к этой девушке. Он только что потерял жену, а сам позволил себе думать о ком-то другом. Он нагло поиграл с чувствами молодой девушки, не собираясь дать ей что-то взамен. С каждой новой мыслью, приходящей в голову Владыке, злость разрасталась, пока не переросла в ярость. Схватив стоящий на столе графин, он с силой швырнул его в стену. – Так будет лучше… лучше для нее… – тихо произнес Трандуил, опираясь о стол обеими руками.