Часть 1
21 сентября 2015 г., 21:21
Если бы Сацуки предложили назвать две самые несовместимые вещи, она бы без колебаний сказала: «Аомине Дайки и извинения». Казалось бы, два этих понятия испытывают абсолютную, всепоглощающую взаимную непереносимость.
Сама Момои могла вспомнить в красках множество случаев, когда ее непутевый друг, совсем еще мелкий, угрюмо рассматривал замызганные носки своих кроссовок и старательно не замечал нависшую над ним рассерженную маму очередного мальчишки, которому щедрой (и тяжелой — уже тогда) рукой Аомине досталось по самое не хочу. А из-за того, что ввязывался в драки Дайки чуть ли не по нескольку раз в день, он еще пешком под стол ходил, а уже имел личный круг недоброжелателей.
Когда молчание уж слишком затягивалось, Сацуки — чистенькая (в отличие от своего вечно чумазого друга), с лентами в волосах и с умилительной щербатой улыбкой — выбегала вперед, прятала упрямого мальчишку, что был на голову выше ее самой, за свою спину, а затем громко и жалостливо принималась расписывать, как сильно Дайки сожалеет о своем поступке и как страдает от своего неуемного нрава. Страдалец тем временем потирал перемазанной ладошкой очередную ссадину, оскорблено сопел за ее спиной и отчаянно скучал.
Прошло много лет — ссадин и царапин стало меньше, потому что Аомине стало лень драться, Момои выросла и больше не вплетала в волосы ленты, побежденные больше не бежали к мамам пожаловаться на обидчика. Казалось бы, тишина и благодать, но просить прощения Аомине так и не научился.
***
— Сацуки? Эй, Сацуки. Ты здесь? Сацуки-и! — Аомине зло пнул дверь женского туалета и наградил оставшийся на ней след от ботинка тяжелым взглядом. Стоявший рядом Сакурай, специально отловленный для совета и притащенный Аомине с собой, сглотнул и как раз собирался в очередной раз извиниться, но распахнувшаяся дверь помешала. Видимо, обиженная за пинок, она мстительно огрела Дайки по лбу и стукнулась о противоположную стену. Аомине отдавал себе отчет, что простаивать целую перемену (которую он мог бы провести на крыше с Май-чан!) у двери в женский сортир было как минимум странным. Отметка необычности взлетала до небес, если учитывать, что застолбил себе местечко не кто-нибудь там, а Аомине Дайки. У Сакурая едва глаза на лоб не полезли. Точно, кстати, также, как и у вышедшей девушки. Дайки сначала показалось, что у него от удара рябит в глазах, но обращенное на него в ужасе девичье лицо абсолютно точно не принадлежало Момои. А ведь он был уверен, что ее яркая макушка мелькнула рядом и скрылась в туалете! «Если и Сацуки исчезать начнет, я просто сдохну», — недовольно подумал Аомине, которому и неуловимости Куроко в средней школе хватило до конца жизни. — Э-э, — на пробу сказал он, пользуясь тем, что выбежавшая девчонка не пытается убежать, — там занято? Есть кто-нибудь? Сакурай рядом издал неясный звук, который можно было принять за сдавленный смешок. До самого Дайки комичность фразы дошла только тогда, когда его собеседница попятилась, замотала головой и поспешила исчезнуть в толпе. Аомине потер затылок. - Эй, Рё, — позвал он, — иди глянь. Ловя на себе косые взгляды, покрасневший Сакурай вышел из женского туалета через несколько секунд и произнес: — Там никого нет. Извините. Момои-сан где-то в другом месте, я никого там не нашел, простите. Я очень сожалею… — Ха-а, вот геморрой, — пробурчал Дайки и медленно двинулся по коридору. Не каждый день он искал Сацуки по всем сортирам. Да и вообще искал в последний раз тогда, когда она на спор с Кисе утащила его журналы из шкафчика. Но и не каждый день Момои кидалась в него стопками книг, как вчера вечером! Обычно она искала его сама, с переменным успехом находила и каждый день по заведенному порядку принималась читать нотации о пропущенных уроках. Поэтому, пролежав на крыше полдня и не будучи потревоженным никем, Аомине понял, что что-то пошло не так. Вчерашний неприятный разговор всплыл в памяти и что-то, что Куроко высокопарно назвал бы чувством принятия собственной вины, поскребло внутри. Дайки все еще злился на нее и был бы не прочь снова наорать по поводу ее глупого решения, что ему нельзя играть против Акаши. И подумать только, тренер согласился на это! Неужели они думают выиграть Ракудзан без него? Неимоверно бесило. Так что Дайки время от времени напоминал себе, что ищет Сацуки исключительно для того, чтобы вбить в ее глупую маленькую голову, что никакая травма не помешает ему размазать по полю разноглазого коротышку. Сацуки, правда, в этот день так и не нашлась. Точно у Тецу нахваталась.***
— По просьбе Момои мы отстранили тебя от тренировок, Аомине-кун, — немного удивленно сообщил Имаеши, хитро разглядывая его сквозь блестящие стеклышки очков. — Она должна была сказать тебе это еще позавчера. Дайки переступил с ноги на ногу и буркнул: — Она сказала. Ты, кстати, не видел ее? Хочу сказать ей, что прогуливать уроки нельзя, — он ухмыльнулся, но как-то неправдоподобно. Имаеши с таким видом, будто уже все понял, растянул губы в улыбке и отрицательно покачал головой. — Возможно, тебе стоит позвонить ей. Аомине хмуро разглядывал экран своего телефона. Сацуки занимала почти всю память устройства: она была во входящих и пропущенных звонках, в сообщениях, в фотографиях (когда на ней было особенно понравившееся Аомине белье). «Дай-чан, ты опять прогулял тренировку…» «Тренер ищет тебя, чтобы…» «Ты вообще видел свои оценки?! …» «Дай-чан, ты обещал мне сходить по магазинам…» «Перестань фотографировать мое нижнее белье, извращенец! ..» «Твой бенто у меня, и перестань заставлять Сакурая готовить тебе его!». Зато его ответные сообщения были куда менее красноречивыми: «Отвянь» «Ага» «Не веди себя как моя мать, Сацуки» «Где мои журналы?» «Дай мне свои конспекты» «Ну Сацуки». Аомине скривился и выдохнул. Перевесил рюкзак на другое плечо: после игры с Кисе рука все еще ныла, особенно при ведении мяча. Сам факт, что Сацуки была права, бесил еще больше, чем если бы она ошибалась на его счет. Ее телефон был отключен, а в школу Момои не пришла ни в тот день, ни в следующий. Что он там ей сказал? «Не показывайся мне на глаза»?***
Аомине стоял перед входной дверью и не слишком вежливо долбился в нее ногой. Свет в кухне и комнате Сацуки горел, и Дайки прекрасно представлял себе ее крохотную комнату, заваленную папками с информацией. Свободного места там для него было катастрофически мало, едва хватало для того, чтобы развести в сторону руки, и он постоянно задевал плечами, руками, затылком все ее идеально систематизированные книжные полки и заставленные всякими безделушками поверхности. «Ты как слон, Аомине-кун, иди в гостиную! Ой-ой, аккуратней, не размахивай так руками! ..». Однако сейчас дом молчал, хотя сквозь приоткрытые занавески можно было увидеть легкий домашний беспорядок: брошенные пушистые тапки, раскрытая папка (не разглядеть, информация о каком игроке заинтересовала Сацуки), стоящая на столе чашка с недопитым чаем. — Аомине-кун? — раздалось сзади удивленное. — Ты что здесь делаешь? На Сацуки была ее старая необъятная куртка, которую она носила в магазин (Дайки помнил, как мелкими они залезали под нее вдвоем), волосы не по-момоевски небрежно скручены в узел и закреплены простым карандашом. Она выглядела бледной и говорила в нос, постоянно шмыгая. В руках — пакет из аптеки. Аомине моргнул. Посмотрел сначала на нее, потом на дверь, вдруг понимая, что совершенно не знает, что сказать. Так стремно он себя не чувствовал с самой средней школы, когда Куроко толкал его острым локтем, а сонный Аомине понимал, что его только что спросил о чем-то учитель. — Я это… — Дайки глянул вниз, и его осенило: — Принес твои шмотки. Не раскидывайся ими, а. Сацуки чуть покраснела, но подошла и почти отняла у него свои тетради вперемешку с книгами. — Спасибо, — бесцветно произнесла она, кашлянув. Момои бросила на друга быстрый взгляд, будто проверяя что-то, а потом как по сигналу отстранилась и зазвенела ключами. Она уже держалась за дверную ручку, когда вдруг глубоко вздохнула. — Завтра тестирование по истории, — буднично, но прохладно сообщила Сацуки, — раз уж подготовиться все равно не успеваешь, одолжи у Мидорина его карандаш, понял? Если ты завалишь, Имаеши-сан будет в бешенстве. Дайки бездумно кивнул и тут же пропустил момент. - Эй, Сацуки! — очнулся он, но дверь захлопнулась прямо перед его носом.***
— Слушай, я провалил тест, — объявил Аомине на следующий, усаживаясь прямо на ступеньки крыльца. Он только что видел огромные глаза Сацуки в окне прихожей, так что был уверен, что она слушает его. Из дома (дверь совершенно не заглушала звуков) раздался неясный шум, который Дайки принял за рассерженную возню Момои. — Набрал три балла из двадцати пяти, — присовокупил он, но на этот раз внутри было тихо. — Сволочь Мидорима отказался дать мне карандаш, видите ли, его уже спер Такао. Ха-а, с ними всегда такой геморрой. Стало тихо. - Эй, Сацуки, ну может хватит уже дуться? — принял первую попытку Аомине. — Ты же не истеричка какая-нибудь, ну. Из-за двери снова раздался неопределенный звук, который можно было смутно расшифровать как несогласие. Аомине понял, что так просто не отделаться. — Я сегодня ходил в медпункт, — нехотя начал он. — По поводу травмы. Мне запретили играть еще несколько недель, так что… ну, в общем, с Акаши в любом случае бы прогорело. Сацуки, эй, я с кем тут разговариваю вообще? Касаться главной стороны вопроса было чертовски неприятно. Мимо пронеслась машина. Глотая дым выхлопных газов, Дайки набирался терпения, чтобы прямо сейчас не вскочить и не уйти. Куда-нибудь на площадку покидать мяч. Назло. Он буквально почувствовал тычок ладони Тецу под ребра: «Аомине-кун ведет себя как ребенок». — Вот геморрой, — сокрушенно вздохнул он, наконец. — Слушай, ну хочешь, я всю неделю буду ходить на занятия? Можешь даже потащить меня по магазинам. Видишь, на какие жертвы я иду, упрямая ты женщина? Из-за двери не доносилось ни звука. Аомине начинал злиться, хотя прекрасно понимал, чего от него ждут. Вот черт. — Ну ладно. Эй, Сацуки, извини. Правда. Еще несколько секунд стояла тишина, а потом дверь медленно открылась. В полутьме прихожей лица Момои не было видно, но Дайки услышал хрипловатое от больного горла: - Две. — Что – две? .. — Две недели, — пояснила она, прочищая горло. — Ни одного пропущенного урока. Никакой Хорикиты Май, Дай-чан. У Аомине аж глаза на лоб полезли от такого поворота, он вскочил и возмутился: — Ха-а?! Эй, совсем поехала? — но увидел ее непреклонный взгляд и беспомощно развел руками: — Окей, окей. Кстати, Сацуки, — вдруг вспомнил парень, — где носит твой гребаный телефон? Я не могу дозвониться уже три чертовых дня. Сацуки поджала губы, как делала всегда, вспоминая что-то неприятное. Шмыгнула носом, привалилась к дверному проему и только тогда ответила: — Один придурок жахнул его ботинком, когда разозлился. Помнишь, тот вспыльчивый из второго состава? Дайки бездумно кивнул, поднимаясь на ноги и шагая было к двери. Он уже предвкушал горячий чай в доме Момои, но судьба вздумала распорядиться иначе. Вернее, сама Момои вздумала, а эта похлеще всякой судьбы будет. — Куда собрался? — фыркнула она. — Дуй в аптеку, Аомине-кун. Сейчас дам список. Аомине закатил глаза, но покорно молчал, когда ему вручали исписанный клочок бумаги и горсть мелочи, когда Момои вдруг бросилась на него с объятиями, когда она чихнула несколько раз подряд прямо на его форменный пиджак («Когда ты в последний раз его стирал, Дай-чан? Дай закину в машинку, да снимай ты…»). Чуть позже Момои, стоя у окна, будет провожать Дайки задумчивым взглядом и прятать улыбку в своих ладонях. Еще позже Аомине поймет, что Сацуки в очередной раз дала ему неправильный список, потому что таких лекарств просто не существует. А через несколько дней Момои будет немного злорадно рассказывать, как забавно выглядит тот самый парень из второго состава со свернутым вбок носом («Как думаешь, кто его так, Дай-чан?»). В тот же день Имаеши увидит, как Дайки со всех ног удирает от Сацуки с кипой своих журналов, привычно ухмыльнется и хитро блеснет линзами очков. Уж он-то знает, в чем дело. А пока Аомине просто идет в аптеку.
