Сборник драбблов по Seventeen

      Когда дуло пистолета упирается в щеку Вернона с внутренней стороны, он думает, что, наверное, было бы лучше и правда уехать домой на рождественские каникулы, но ещё лучше было, если бы во рту у него был не пистолет, а член психолога.       Джонхан смотрит спокойно. Взгляд холодный и равнодушный – ему ничего не стоит пристрелить мальчишку, точно так же, как его учителя, убитого три дня назад. “Я выиграл” – говорит он. Хансоль отводит взгляд, не в силах смотреть в шоколадные глаза убийцы. День первый.       Престижная частная школа, ученики которой входят в список лучших по стране. Подростки живут в полной изоляции от внешнего мира. Каникулы сокращены, визиты родителей сведены до минимума. Словно тюремное заключение. Но они должны гордиться тем, что их выбрали.       Двадцать четвёртое декабря, три часа дня и с этого момента в школе официально начинаются каникулы. Единственные выходные за весь год - восемь дней свободы.       Хансоль не гордится школой – воспринимает как должное и старается учиться, если не лучше всех, то хотя бы на среднем уровне. Хансоль не хочет оставаться в школе и упускать возможность встретиться с близкими людьми, но семейные обстоятельства заставляют заткнуться и остаться. Двадцать четвёртое декабря. Канун Рождества. Время: 18:12. Место действия: столовая.       Учитель спускается по крутой лестнице, с бутылкой в руке. - Это вино Шато, двухтысячного года. Заказал его через интернет, кучу денег отвалил. Выпьешь со мной? Всё же это Рождество, - стол, накрытый на две персоны, кажется Вернону романтичным, а тридцатилетний преподаватель английского почти симпатичным. Хансоль усмехается и сдержано кивает на вопрос Сокмина. У того задорная, потрёпанная возрастом улыбка и глаза в две щёлочки, когда улыбается. Хансоль почти готов лечь под него. Да и вообще Хансоль влюбчивый, доверчивый и немного (читай: много) нимфоман, если можно так сказать. А ещё почти стопроцентный гей, но это, наверное, мелочи. - Спасибо, Ли-сонсеним, - присаживаясь за стол, говорит Вернон и подставляет свой бокал. - В любом случае – мы вдвоём застряли здесь. Повеселимся в предстоящие восемь дней. Ну, до дна! – они чокаются, и улыбаясь медленно цедят напиток.       Хансоль почти заканчивает список поз в своей голове, в которых не прочь отдаться учителю, когда они допивают по второму бокалу. Радио, что стоит поодаль затягивает медленную рождественскую песню на английском, и это явный повод развязать длинный разговор, но вся атмосфера праздника нарушается громкой сиреной. Идеальная система безопасности не может дать сбой, поэтому наспех одевшись, учитель и ученик бегут к главным воротам.       У главных ворот, Вернона поджидает его личный пиздец. Пиздец с длинными пальцами, измазанными в крови и цепляющимися за толстые прутья ворот. Пиздец с длинными высветленными волосами и чертовски-красивыми глазами.       Личный пиздец Вернона говорит, что попал в аварию, и чудом смог добраться до их школы. Личный пиздец Вернона - психолог двадцати трёх лет от роду и его зовут Юн Джонхан. Вернон в голове окрещает его “ангел” и на Ли Сокмина Вернону уже наплевать.       В медкабинете учитель обрабатывает рассечённую бровь психолога, пока Хансоль залипает на такого идеального гостя. Он почти пропускает просьбу принести воды, но вовремя спохватившись, подаёт стакан Джонхану. Тот даже пьёт идеально, и у Хансоля навязчивая идея завалить его прямо здесь, но Сокмин всё ещё рядом и, наверное, чуть позже. Телефонные линии оборвались из-за сильного ветра и в службу спасения позвонить совсем никак. Это значит, что ангел останется в школе на восемь дней. Хансоль почти счастлив и ночью долго не может уснуть, воображая всё, что хотел бы сделать с психологом.       Засыпает он только под утро. День второй.       Стол накрыт на три персоны, и когда Хансоль спускается в столовую учитель и психолог уже там. Завтрак проходит в милой, почти семейной атмосфере. Джонхан рассказывает истории из практики, Сокмин много шутит, а Хансоль продолжает залипать на идеального блондина, находя в нём новые и новые достоинства, но ни одного недостатка. Ему хочется провести губами по идеальной щеке, спустится ниже, и поцеловать милую родинку на шее. Хансоль одёргивает себя, и уходит из столовой, почти не притронувшись к еде.       К полудню головная боль вынуждает Вернона подняться с кровати, и пройти в медкабинет, находящийся не слишком-то близко от общежития учеников.       В медкабинете идеальный Джонхан держит в идеальных пальцах ватку со специальной мазью, обрабатывая рассечённую бровь. Вернон почти теряет самообладание, но вовремя одёргивает себя. “У меня болит голова”, говорит он и подходит ближе.       Психолог подаёт ему таблетку, и от прикосновения его пальцев к своей ладони Вернон не падает лишь потому, что уже успел сесть. К слову сел он рядом с Джонханом. Так, что бы ногой касаться его бедра, но не слишком палиться. - Спасибо. У вас очень красивые руки. И нежные прикосновения. Очень приятные, - Вернон почти давится таблеткой и запивает её большим количеством воды. Когда пальцы Джонхана касаются его лица, он почти захлёбывается жидкостью. - Приятные? – уточняет психолог мягким голосом, проводя ладонью по щеке мальчишки, - настолько приятные, что и умереть не жаль?       Вернон думает, что это странный вопрос, но кивает, поворачивая голову и ласкаясь, словно кот. - А ещё губы… Ваши губы выглядят приятными, - тихо шепчет он.       Джонхан наклоняется чертовски-близко и почти касается своими губами губ ученика, но Сокмин объявляет по громкой связи, что пора обедать и психолог отстраняется от парня. - Пойдём, - улыбается он, - пора кушать.       Вернон официально ненавидит грёбаного Ли-сонсенима. День третий.       Хансоль не знает, как так получилось. Просто психолога не было поблизости, а учитель Ли, внезапно показался слишком привлекательным. Поэтому и полез к нему целоваться. Правда не учёл, что Сокмин ярый гомофоб с хорошими навыками в боевых искусствах, и получил приличный удар по лицу и бросок через бедро. А ещё потерял сознание, и отрубился до самого вечера.       Вернон приходит в себя в своей постели, наслаждаясь мягкостью подушек, хоть немного облегчающих головную боль. Он открывает глаза и видит перед собой психолога. У того руки в карманах и довольная улыбка на идеальных губах. - Наконец-то ты очнулся, - тихо говорит он и нагибается, практически вплотную к ученику, - как себя чувствуешь? - Отвратительно, - на выдохе произносит Вернон. Идеальный Джонхан слишком близко, идеальные губы Джонхана в паре сантиметров от его губ, и если Вернон упустит эту возможность – потом будет долго жалеть. От психолога пахнет мятной жевачкой и сигаретами. Вернон думает, что это идеальное сочетание, и представляет, как Джонхан выпускает струйку дыма из своих охуительных губ. Вернон хочет увидеть это воочию, но чуть позже. А сейчас он шепчет в чёртовы идеальные губы идеального Джонхана, - я знаю, что мне поможет, - а потом целует психолога.       Тот не сопротивляется, позволяет мальчишке запустить ладонь в свои длинные волосы и улыбается, когда Вернон углубляет поцелуй.       Волосы у Джонхана тоже идеальные: мягкие и приятные на ощупь. Вернон притягивает его ближе, пытаясь завалить на себя, но лишь разочарованно вздыхает, когда психолог отстраняется. - Тебе нужно отдыхать. Спи и набирайся сил, малыш. Я зайду завтра утром, - говорит старший и целует ученика в щёку после чего уходит, выключив в комнате свет.       Вернон думает, что целуется Джонхан тоже идеально. День четвёртый.       В комнате пахнет кофе и тостами. Вернон почти готов сделать Джонхану предложение руки и сердца, потому, что вот он – идеальный, прямо перед ним, с милой улыбкой и подносом с едой в руках. За кофе Вернон готов душу дьяволу продать, за Джонхана – тем более.       На часах шесть вечера, они на крыше под холодным зимним ветром, Вернон привалился к стене и смотрит, как Джонхан курит. Тот ёжится, но с наслаждением затягивается никотиновой отравой и, улыбаясь, смотрит на ученика. Вернону не нравится курить, но он тянет сигарету из рук психолога и затягивается неспешно. Джонхан шепчет “испорченный мальчишка” и отбирает у ученика сигарету. Затягивается и выдыхает дым в его губы, позднее накрывая их поцелуем, а потом выбрасывает окурок и крепко обнимает парнишку, продолжая его целовать. Вернон думает, что с Джонханом он готов стоять на крыше вечно. Плевать на пробирающий до костей холод и ледяной ветер.       Хансоль понимает, что не видел сегодня учителя. Понимает, правда, лишь под вечер. Говорит об этом психологу и спрашивает, не видел ли тот Сокмина. Джонхан пожимает плечами и говорит, что в учительское общежитие не заходил со вчерашнего дня. Они договариваются просмотреть завтра записи с камер видео наблюдения и поискать, куда делся Сокмин.       Джонхан говорит, что сегодня ночью он в учительское общежитие тоже не собирается. Говорит с намёком на интересное продолжение вечера, и Хансоль готов лужицей растечься, потому, что идеальной Джонхан наконец, затрагивает интересную тему.       За ночь они сменяют несколько поз и, наконец, вымотавшись, Вернон отрубается прямо на грязных, залитых спермой, простынях. Психолог ворчит “ну наконец-то заснул”, одевается и идёт удалять записи с камер видео наблюдения.       Снег идёт весь день и продолжает идти ночью. Джонхан доволен – труп Сокмина запорошило ещё вчера, сразу через час после убийства. День пятый.       Вернон готов просыпаться так каждое утро. Под боком лежит идеальный Джонхан, и во сне он ещё больше похож на ангела. Хансоль целует его в щёку и тот просыпается, разворачиваясь на кровати и подминая ученика под себя. Улыбается, заставляя сердце Вернона биться чаще и тот почти уверен, что влюблён. “Нам нужно в душ и сменить простыни. Вчера ты был чертовски-горячим. Впрочем, сейчас ты чертовски-горячий тоже”, - шепчет психолог и Хансоль словно верная собачка выполняет всё, что он сказал.       Вернону нравится. Нравится прижиматься телом к холодному кафелю, нравится быть растраханным после ночи настолько, что Джонхан входит без проблем и с первого толчка. Нравится скулить под психологом, подаваясь назад и насаживаясь сильнее на его член, а ещё безумно нравится, когда тот тянет его назад за волосы и оставляет укусы на шее и плечах.       Хансоль счастлив, словно ребёнок. Запрыгивает на спину Джонхана и смеётся, повторяя: “покатай меня, лошадка”, получая в ответ “снова хочешь в позе наездницы?” и больнючий щипок за ляшку.       Про камеры младший успешно забывает, так же, как и про отсутствие учителя. Джонхану это только на руку, но он порядком устаёт от общества надоедливого ученика, поэтому говорит, что рана открылась, голова болит сильнее и нужно отдохнуть. Вернон понимающе кивает и оставляет психолога одного.       По радио передают штормовое предупреждение, и Хансоль любуется сильным снегопадом, когда замечает огромный сугроб посередине главной аллеи. Он решает прогуляться, одевается и идёт на выход, думая, что нужно приготовить ужин, раз Джонхану плохо. В голове мысли про дальнейшую жизнь и идеальное будущее, но они разом вылетают из головы, стоит только Хансолю подойти близко к сугробу. Сильный ветер сносит верхний слой снега. Грёбаный пропавший учитель Ли лежит бледнющий посреди улицы. Ученик дёргается, но решает проверить, жив ли он.       Сокмин мёртв. В школе только Хансоль и Джонхан. И Хансолю страшно до дрожи в коленках, но он не показывает этого. Так же спокойно ест за ужином, пуская пошлые шуточки в сторону психолога, так же спокойно идёт с ним в свою комнату, и лишь дёргается немного, когда старший притягивает его близко к себе.       Ночью, уже перепробовав несколько поз и мест, они всё же перемещаются на кровать. Джонан входит плавно, нависая над младшим, делает несколько толчков, оглаживает ладонями лицо Хансоля и перемещает руки на шею. А потом сдавливает. Хансоль задыхается, потому, что психолог не жалеет сил и душит, полностью перекрывая кислород, всё ещё втрахивая тело ученика в матрас. Джонхан убирает руки через тридцать толчков и Вернон кончает с хриплым стоном. Он тяжело дышит, руки и ноги трясутся, но живот запачкан его собственной спермой, в голове пусто, а на душе странное удовлетворение. - Асфиксия – это круто, усмехается Юн. Он поднимает мальчишку на руки и тащит в душ. Тот дёргается, пытается отстраниться от психолога и всё ещё трясётся. Чуть позже успокаивается в руках убийцы и думает, что это дофига драматично. А засыпая, он решает, что завтра предложит старшему сбежать вместе с ним. Глупо и по-детски, но наивные мечты не хотят рассеиваться, дымкой заволакивая молодой мозг.       Джонхан знает. Знает, что Вернон в курсе, знает, что мальчишка нашёл труп учителя и вообще-то камеры не просто так понатыканы, а Джонхан совсем не тупой, и понимает, что это, возможно, это их последняя ночь вместе.       Он обнимает Хансоля, касается губами его плеча и закрывает глаза, мысленно прося у младшего прощения. Так, для галочки в голове. День шестой.       Они просыпаются практически одновременно, и лежат в кровати минут двадцать, смотря друг другу в глаза, но ничего не говоря. Джонхан сползает с постели первым, одевается потеплее и ждёт младшего. Они идут на крышу, и Вернон думает, что, возможно, сбежать вместе не такой уж плохой вариант, и нужно всё же поговорить со старшим.       Джонхан достаёт сигарету и из-за сильного ветра долго не может прикурить, а когда всё же поджигает кончик, то затягивается с блаженством, закрывая глаза и откидывая голову назад. - Готов умереть ради меня? - спрашивает Юн и ловит тень страха в глазах напротив, - во второй день нашего знакомства ты готов был умереть за мои прикосновения. - Зачем ты убил учителя? – спрашивает Вернон, игнорируя вопросы психолога. - Он побил тебя, - пожимает плечами старший и слабо улыбается. - Скольких ты убил? – ученик не может смотреть на Джонхана и тупит взгляд в пол, боковым зрением ловя его движения.       Джонхан докуривает, запускает руки в карманы и подходит к ученику. - Семерых, считая твоего учителя и… - делает небольшую паузу он, - тебя.       На лице Джонхана абсолютная невозмутимость, и на самом-то деле ему наплевать.       Глаза Хансоля округляются, и он поднимает взгляд на убийцу. Тот времени не теряет, бьёт ногой по коленям младшего и ученик оседает перед ним, не в силах снова подняться. Из кармана психолог достаёт пистолет и запихивает ствол в рот младшего.       Когда дуло пистолета упирается в щеку Вернона с внутренней стороны, он думает, что, наверное, было бы лучше и правда уехать домой на рождественские каникулы, но ещё лучше было, если бы во рту у него был не пистолет, а член психолога.       Джонхан смотрит спокойно. Взгляд холодный и равнодушный – ему ничего не стоит пристрелить мальчишку, точно так же, как его учителя, убитого три дня назад. “Я выиграл” – говорит он. Хансоль отводит взгляд, не в силах смотреть в шоколадные глаза убийцы. “Ты действительно готов умереть за меня”, усмехается Джонхан и нажимает на курок. По округе разносится звук выстрела. Убийца идёт удалять записи с камер видео наблюдения.       Престижная частная школа, ученики которой входят в список лучших по стране. Единственные выходные за весь год - восемь дней свободы. Восемь дней свободы, превратившиеся для Хансоля в пять с половиной дней рая, с идеальным ангелом в придачу. Может быть это стоит того, а может нет, но до последнего дня каникул Вернон не доживает.