Сборник драбблов по Seventeen

      Докём улыбается, руками под рубашку Диэйта ползёт и делает вид, будто это ничего не значит, будто все друзья так делают. Жесты привычные, в дрожь от таких давно перестало бросать, но старший внезапно наглеет, а его язык проводит мокрую дорожку по шее Минхао, и вот это уже как минимум странно.       Диэйт дёргается, будто его током ударило, а Сокмин только смеётся. С искренним весельем смеётся и, видимо нашёл новое развлечение на ближайшую неделю (над младшим издеваться и смущать его доставляет безумно). Шёпот в ухо: "ты вкусно пахнешь", а Минхао в душе уже три дня не был и всё это тянет на откровенный стёб без каких-либо намёков на симпатию и прочее. Младший усмехается зло и говорит, что если Докём будет вести себя точно так же с девушками, то так никого себе и не заведёт. Тот в ответ только плечами пожимает и говорит что-то вроде: "зачем мне девушка, когда у меня есть такой милый тонсен".       Диэйту честно говоря не доставляют такие сомнительные комплименты, а играть роль девчонки в этом дешёвом спектакле совсем не прельщает. Он может и таскается хвостиком за старшим, готовит ему, да и вообще чуть ли не живёт в его маленькой, уютной однушке, но. Он не гей. Ни на одну десятую и даже меньше. Совсем нет. А то, что язык Докёма, минуты две назад сменившийся губами, заставляет тело покрываться мурашками, это ничего не значит. Абсолютно. Абсолютно ничего не значит и то, что младший внезапно стонет и запрокидывает голову на плечо Сокмина, когда тот начинает покусывать его уши. И чёрт бы побрал того, кто сделал их грёбанной эрогенной зоной танцора, потому, что вразрез мыслям приятно, сука, и укуси меня за хрящик ещё раз, хренов извращенец.       Диэйту страшно. Он обнаруживает себя прижатым к полу и отвечающим на поцелуи Сокмина. По коже мороз, в голове отсутствие мыслей и, видимо, мозгов, а в груди сердце, отбивает бешеные ритмы и словно готово вырваться наружу, игнорируя все законы физики, анатомии и здравого смысла. Хотя о каком здравом смысле может идти речь, когда он стонет под старшим товарищем и хей, мы вообще-то так не договаривались, что за хуйня чувак? Чувак на не озвученный вопрос не отвечает и лишь целует более остервенело и жадно, будто долго ждал этого момента. Минхао отстранённо думает, что с математикой старший ему сегодня не поможет. Явно не до этого ведь обоим.       Даже противно от себя немного, он ведь проиграл даже не начавшийся бой, стоило Сокмину лишь перейти в нападение. И, то ли Минхао просто завис под старшим, позволяя тому делать всё, что заблагорассудится, то ли просто подсознательно был готов к тому, что Докём выкинет нечто подобное, но факт остаётся фактом: он лежит под Сокмином в распахнутой рубашке с красными щеками и топорщащейся ширинкой. И его даже устраивает такой расклад (что безумно пугает, естественно) и, как бы ни хотелось продолжить (хотя подставлять свою тощюю задницу хёну, пусть и любимому, как-то совсем не тянет) Минхао отталкивает старшего. А потом, усмехаясь, зло советует: "заведи себе девушку, а то на первого встречного скоро бросаться начнёшь" и поднимается с пола, игнорируя непонимающий взгляд Сокмина. У того лицо, словно ему ушат помоев только что на голову вылили и извиняться даже не собираются. В какой-то степени так и есть, потому, что Диэйт застёгивает рубашку, скрывая под плотной тканью костлявую грудь, и идёт на выход, по пути прихватывая с собой портфель. Играть в дурацкие игры, не менее дурацкого хёна, он пока не готов.