Обычный день из жизни Момои Сатсуки

      Набирая знакомые цифры номера Дайки, Момои грозно откидывает свои волосы, которые из-за ветра лезут в лицо. Ее великолепный лучший друг как всегда игнорирует ее звонки и совершенно не желает просыпаться, хотя знает, что сегодня очень важная контрольная, которую он не должен пропускать.       — Вот же!.. — она сдерживает порыв ругнуться и сует розовый телефон в карман, застегивая зеленую куртку до самого конца, потому что ветер действительно холодный.       Сказать, что она зла – ничего не сказать. Конечно же она уже давно привыкла к тому, что Дайки безалаберный дурак, но в конце концов, они на третьем году старшей школы, не может же она до самой их старости ходить за ним, как за малым дитем?       Момои только устало вздыхает. Конечно же она все равно будет это делать. Слишком привыкла, да и, черт возьми, она уже жизни не представляет без того, чтобы по утрам будить Аомине, помогать ему с контрольными и заниматься всеми его нудными делами.       До квартиры Аомине остается только одна улица. Вернее, до квартиры Аомине и Кисэ. На самом деле, когда те начали встречаться, Сатсуки подумала, что, возможно, теперь и она сможет высыпаться, а будить Дайки будет Рёта, но все ее мечты были разбиты после того, как Дайки ровно неделю не появлялся в школе.       И дело не в том, что Кисэ в наглую уходит, забивая на Аомине. Просто тот сам не просыпается под будильник, а будили его раньше либо сестры, либо мама. Ну, а теперь Сатсуки. И теперь, вместо одного ленивого недоребенка на ее совести появился еще один ленивый недоребенок, но он хотя бы виноватым себя чувствует, когда видит синяки под ее глазами, которые даже консилер не может скрыть.       Она действительно настолько привыкла к тому, что их в прямом смысле двое, что уже и представить не может Аомине без Кисэ. Хотя за два года это и не удивительно.       Первая, кто, разумеется, узнал о том, что Дайки влюбился, была Сатсуки. Не из-за того, что он все ей рассказывал, просто хорошо знает его. Она заметила, что еще в Тэйко Аомине был неравнодушен к Кисэ, хотя влюбился тот намного позже. По крайней мере, она помнит, как Дайки и сам это осознал. Он тогда был еще более раздражительней, чем обычно и постоянно всем грубил. Особенно Рёте, если видел его.       Момои тогда хотелось просто прикрыть лоб и глаза рукой, потому что стоило Кисэ начать отвечать Аомине в такой же грубой форме, у того было такое выражение лица, будто его предал самый верный друг. И плевать, что грубить начал он первый.       Разумеется, хитрожопый Рёта, который, в принципе, знает Дайки, если не лучше, то, по крайней мере, как Сатсуки, сразу понял, что к чему и первым поцеловал его, пока Дайки, в очередной раз ругаясь с ним, громко матерился.       Сатсуки тогда не было рядом, зато, когда она зашла к ним, то пожалела, что не постучалась. И, если сначала видеть целующихся Дайки и Рёту было непривычно, то сейчас она уже настолько привыкла, что те совершенно не держат себя в руках, что просто игнорирует. Не то чтобы они часто это делали нарочно при ней, но все-таки.       Тем более намного хуже, когда у них заходит дальше поцелуев, а Сатсуки оказывается случайным невольным зрителем.       Сатсуки заходит в небольшой пятиэтажный жилой дом и на автомате поднимается на второй этаж, попутно с этим доставая ключи от их квартиры. Рёта и Дайки съехались жить на съемную квартиру относительно недавно, около полугода назад, и почему-то ей казалось, что Рёта будет против того, чтобы у нее были ключи от их квартиры, но, как оказалось, именно он ходил делать копию.       Вообще, она очень хорошо знает Кисэ, не только из-за того, что те с Аомине всегда были немного ближе друг с другом, чем остальные, просто Момои и сама любила с ним общаться. Он всегда был интересным, любознательным и очень смешным, особенно, когда злился. И, если честно, она думала, что Рёта будет ревновать Дайки к ней. Тем более она привыкла, что все бывшие девушки Дайки всегда закатывали ему истерики из-за этого, но этого не произошло, у нее просто появился еще один близкий и ленивый друг.       Открыв дверь, она сразу же замечает кроссовки Дайки, перевернутые вверх подошвой и аккуратно стоящие рядом кроссовки Рёты.       Из окна в квартиру просачивается солнечный свет, так что она без проблем доходит до единственной комнаты – спальни – и открывает дверь, заходя внутрь. Окно в комнате открыто, и Сатсуки даже в куртке чувствует, что в ней жутко холодно. Парни лежат на кровати, полностью накрывшись двумя одеялами, а на тумбочке со стороны Рёты лежат два телефона, на которые она звонила раз сто до этого.       — Просыпайтесь немедленно! — громко говорит она и подходит к кровати, упирая руки в бока. Аомине не реагирует и даже не поворачивается к ней, а Кисэ, который прижимается к его спине, видимо, чтобы согреться, приоткрывает глаза.       — Момо-чи…       — Нет! Я сказала, поднимайтесь оба! — она тянется к одеялу Рёты, а когда хочет потянуть его на себя, слышит хриплый голос Дайки.       — Он голый, Сатсуки, — тот поворачивается к ним и тянет одеяло Рёты к его плечу, а потом закидывает на него руку. Сатсуки краснеет, а потом громко вздыхает.       — Если ты сейчас же не поднимешься, я вылью на тебя холодную воду! — она видит, как Кисэ ежится и приоткрывает глаза, припоминая, что она и правда делала это раньше. Он скидывает руку Аомине и хочет встать с кровати, но тот удерживает его за руку.       — Ты голый, придурок, — напоминает Аомине и сам откидывает одеяло, чтобы встать с кровати, и когда Сатсуки хочет отвернуться, он говорит: — успокойся, я ночью оделся.       — Зачем? — спрашивает Рёта, недоуменно и немного сонно на него смотря. Тот обходит кровать, и Сатсуки действительно видит, что тот был в спальных штанах.       Вообще это довольно-таки странно, но она предпочитает не думать о том, что знает о привычке Аомине спать голым.       — Да я знал, что она утром придет, — он подходит к тумбочке со стороны Рёты, достает из нижнего шкафчика черные боксерки и кидает их ему, а сам идет к Момои и выталкивает ее из комнаты. — Все, мы встали, лучше приготовь чего-нибудь, со вчерашнего дня нихрена не ел, — говорит Аомине, зевая. Момои закатывает глаза, но выходит из комнаты, продумывая про себя все ругательства, которые только слышала раньше.       Дверь за Аомине закрывается, и она хочет только долбануть по ней чем-то. Желательно головой Дайки.       Она идет к их маленькой кухне и открывает холодильник. Внутри несколько яиц, молоко, какие-то сэндвичи, которые бы лучше выкинуть уже и несколько йогуртов Рёты.       Впрочем, она никогда не умела готовить, и даже совсем не грустит, когда из всех использованных яиц выглядит нормальным только одно. Она отчаянно смотрит на две тарелки, и ей кажется, что она буквально видит сгущающуюся фиолетовую ауру над ними.       — Раньше вставать надо, и тогда питаться будут нормально, — сама себе говорит Момои и смотрит на свои наручные часы. Она делала омлет ровно десять минут.       Она оставляет тарелки на столе и идет к двери в спальне, открывая ее. Сатсуки приподнимает брови, а потом хмурит их и поджимает губы.       — Какие же вы!.. — она не договаривает и скрещивает руки на груди.       Разумеется, она совершенно не удивляется, когда видит, как Аомине прижимает к стене Кисэ.       Разумеется, она должна была ожидать, что ее выпихнули из комнаты не просто так.       И разумеется она видит, что на Аомине и Кисэ уже школьная одежда. Ну по крайней мере Дайки полностью одет, а на Рёте нет рубашки, и Сатсуки видит яркий засос, поставленный Дайки, видимо, только что, потому что до того, как она ушла его не было.       — Это он начал, — говорит Рёта, указывая на него пальцем. Дайки приподнимает бровь.       — А, типа это я сам твои руки себе на шею положил?       — Я это сделал после того, как ты меня толкнул к стене! И кстати я ударился плечом! — они смотрят друг другу в глаза и касаются своими лбами, и Момои припоминает, что была свидетелем таких сцен в средней школе очень много раз. Разве что, разница была в том, что тогда они ругались по другим причинам. Ну и вообще не встречались.       — Боже мой, — выдыхает она, прикрывая глаза рукой. — Вы можете просто одеться?       — Я готов, — говорит Аомине и отстраняется от Кисэ, который недовольно смотрит на него. Тот идет к шкафу, чтобы достать рубашку. — Не забудь засос спрятать, а то ты же так стесняешься, — говорит он, а Рёта, скрещивая руки на груди, поворачивается к нему.       — Что с того, что мне неудобно светить засосом перед всеми? — спрашивает тот, а Момои переводит взгляд с одного на другого. Она, конечно, знает, что они не один раз ссорились из-за засосов, но обычно с утра они не ругаются.       — Что происходит? — спрашивает Момои у Аомине, а тот только взмахивает рукой и выходит из комнаты. Рёта никак не комментирует это и продолжает одеваться, а Сатсуки предпочитает не лезть.       На самом деле, если реагировать на каждую их ссору, то нервов не хватит. Даже когда она думает, что уже все, они расстаются, ругань перешла за грань, на следующий день оба засранца появляются с опухшими губами и абсолютно счастливым видом. Пора бы привыкнуть, в конце концов, это же Дайки и Рёта, они постоянно ссорятся и спорят, а потом идут и зажимаются за первым свободным углом.       Момои прикусывает губу и смотрит снизу-вверх на своего лучшего друга. Эмоции Дайки невозможно прочесть.       — Дай-чан?..       — Это… что?.. — брезгливо спрашивает он, указывая на омлеты. Та поджимает губы.       — Это твой завтрак.       — Я похож на самоубийцу? Черт, я и забыл, что ты готовишь даже хуже меня. — Момои начинает зло улыбаться, и Аомине приподнимет руки.       — Спокойно, женщина.       — Что ты сказал?.. — когда она готовиться взять тарелку и кинуть содержимым в Дайки, Рёта выходит из спальни.       Он выглядит как всегда великолепно, в идеально выглаженной форме, уложенными волосами и светящимися глазами. И, конечно же, последнее подделать невозможно, и только из-за этого она перестает переживать по поводу их ссор.       В конце концов, если бы что-то было не так, по Кисэ было бы сразу заметно.       Наверное, то, что она замечательный наблюдатель не должно касаться чего-то, кроме баскетбола, но все-таки она не может это контролировать.       Она видит, как Рёта осторожно становится позади Дайки, и возможно, кто-то и не заметит, но она видит, что тот чувствует себя виноватым.       Дайки поворачивается к нему и проходит мимо, и можно подумать, что тот до сих пор злится, но если приглядеться, то заметно, как тот касается своими пальцами пальцев Рёты, немного задерживая их, прежде, чем пройти дальше.       Поза Рёты сразу становится более расслабленной, он идет к сумке Дайки, которая уже собрана ее стараниями, и дает ее ему. Тот берет сумку и чуть склоняет голову. Кисэ смотрит в его глаза, на его губах появляется улыбка, и тут Дайки резко переводит взгляд на нее.       — Эй прекрати нас анализировать, это раздражает, — недовольно говорит Аомине, а Момои резко краснеет и отводит взгляд. Она слышит тихий смех Рёты.       — Все, ладно, Дай-чан, пошли, нам нельзя опаздывать! — говорит Момои и подходит к нему. — Ки-чан, ты с нами? — тот переводит взгляд на нее и отрицательно качает головой.       — Нет, мне сегодня к половине, позавтракаю и потом пойду, — отвечает он, а она кивает.       — Хорошо, тогда мы пошли, — отвечает она и первая идет к двери, отворачиваясь. По правде говоря, она просто знает, что Дайки не любит, когда на него смотрят, пока он нежничает с Рётой. Если его действия, конечно, вообще можно назвать нежными, потому что нежность и Дайки вообще друг с другом не вяжутся.       В общем, она и так знает, что произойдет за ее спиной за эти полминуты.       Сначала Дайки подойдет к Рёте, потом он его поцелует, потом, скорее всего засунет руку под рубашку, чтобы дотронуться до поясницы или талии, по-разному бывает.       — Дай-чи! — слышит Сатсуки возмущенный голос Рёты, хотя, если честно, наигранный.       Она опять слышит звук поцелуя, на этот раз короткий, и в следующий миг Аомине оказывается около нее. На его тонких сейчас немного опухших губах слабая ухмылка.       — До встречи на игре, Ки-чан! — говорит Момои, поворачиваясь к Кисэ. — Мы будем в пятом ряду в левом секторе, занять тебе местечко, или ты будешь со своей командой?       — Занять. Да и мы встретимся все равно перед этим, сразу вместе пойдем, — отвечает за него Дайки, а Рёта просто кивает. После этого они выходят из квартиры, и в тишине, прерываемой зевками Дайки, идут к автобусной остановке.       На самом деле Момои сама еле пытается на ногах держаться, вчера вечером и ночью она беспрерывно готовилась к контрольной, и сейчас чувствует себя просто ужасно.       — Эй, с тобой все в порядке? — спрашивает Дайки, глядя на нее, чуть приподняв бровь. Момои просто кивает, а когда они заходят в автобус, предпочитает просто положить голову на плечо Аомине.       В школе как всегда шумно и много народу. Их одноклассники явно нервничают, что, конечно, неудивительно. Даже Аомине лениво переворачивает страницы учебника, иногда пиная стул Сакурая, который судорожно просматривает свои конспекты.       Тот извиняется каждый раз, когда Дайки это делает.       — Дай-чан, если что пиши сообщения, я буду посылать тебе ответы, — говорит Сатсуки, посматривая на часы. Урок должен был вот-вот начаться. Дайки кивает ей, достает свой телефон и кладет его под ногу.       Учитель заходит, и все ученики садятся за свои места. Он раздает им тестовые задания, и Сатсуки не может удержаться и не посмотреть на Дайки. Она волнуется за него сильнее, чем за себя. Тот сидит с абсолютно беспристрастным выражением лица.       Его нога немного согнута, и он смотрит вниз на свой телефон, но сообщение так и не приходит.       — Дай-чан, ты скоро?       — А? — Дайки отрывается от телефона, и Сатсуки, взглянув на учителя и убедившись, что тот не смотрит, шепотом говорит:       — Ты пишешь?       — Не, я с Рётой, на, — он перекладывает свой тест на парту Сатсуки, в принципе, даже не заботясь о том, смотрит ли учитель или нет. — Спасибо, — сразу говорит он, и Момои глубоко вздыхает. По крайней мере, сейчас, на контрольной, она не может врезать Дайки чем-нибудь тяжелым.       Впрочем, она быстро заканчивает свой тест и переходит к тесту Аомине. У того на парте лежит похожий листок А4, чтобы учитель не заметил, что на его парте вообще ничего нет, правой рукой он держит ручку, а левой что-то строчит на своем телефоне. И Момои честно хочет злиться на него, но не может. Не тогда, когда на его лице такая слабая, но счастливая ухмылка.       После теста, Аомине как всегда сваливает с уроков лежать на крышу школы, и они не видятся. Пару раз она перекидывается сообщениями с Кисэ, чтобы уточнить время встречи на стадионе.       Конечно же, то, что все пойдут смотреть игру Сейрин, даже не обсуждалось. Тем более, она сама, если честно, соскучилась по Тецуе. Ну и, команда Сейрин, действительно сильная, за ней интересно наблюдать.       Во время обеда, Сатсуки хочет подняться на крышу к Дайки, но ее останавливают одноклассницы, которые приглашают сесть ее к ним за стол. Конечно же, она общалась со многими ребятами, но все-таки, почти все свое время уделяла именно Аомине, что стало причиной многих вопросов.       — Момои-чан, куда ты так спешишь? К Аомине-куну? — говорит одна девушка, а остальные начинают глупо посмеиваться. Момои тоже вежливо улыбается и переводит взгляд на свой поднос. Наверное, неудивительно, что все думают, что они встречаются, хотя их сто раз в этом переубеждали.       По школе ходят разные легенды. Самая популярная о том, что они все-таки скрыто ото всех встречаются, чуть менее популярная – то, что у нее неразделенные чувства, а Дайки засранец, который ей пользуется.       Конечно никто даже не подозревает о том, что Аомине встречается со своим бывшим одноклассником, и, разумеется, никто догадывается, что тот вообще может встречаться с парнем.       — Эх… хотела бы и я таких отношений, — говорит еще одна одноклассница, а Момои приподнимает бровь. Наверное, они не понимают, что значит вечно следить за тем, чтобы Аомине не убился где-нибудь, пока ее рядом нет.       — Скажи! Так романтично, знакомы с детства, одни и те же увлечения! Я прям вижу, какая вы счастливая семья с кучей детишек, — мечтательно говорит другая, а Сатсуки даже представлять эту картину не хочет. Это то же самое, что с братом встречаться, если не хуже.       — Он просто мой лучший друг, — говорит она, продолжая улыбаться.       Наверное, подобное Сатсуки слышит чаще, чем «привет». Учитывая то, что родители ей не раз говорили, чтобы она присмотрелась к Аомине, в начальной школе все их дразнили, в средней школе девочки завидовали Сатсуки, и в старшей то же самое. Разве что их баскетбольные команды всегда обо всем знали, потому что ближе общались и с Аомине, и с ней самой.       И, наверное, если бы они хоть раз увидели, как Дайки смотрит на Рёту, то и сами бы догадались, что их с Сатсуки ничего, кроме близкой дружбы не связывает.       Впрочем, она предпочитает игнорировать их восхищенные возгласы о Дайки и о ней самой и продолжает обедать.       На крышу она все-таки поднимается. Дайки спит, прикрывая рукой глаза от солнца, и она не удерживается и бьет его по бедру ногой.       — Эй… — сонно протягивает он.       — Мало того, что ты сегодня в наглую отдал мне свой тест, так еще на остальные занятия не пошел! Как ты будешь выпускные сдавать? — угрюмо говорит Сатсуки, уперев руки в бока.       — Как-нибудь, — просто отвечает Аомине и садится. — Во сколько выходим отсюда? — Момои вздыхает.       — Ты с утра ничего не ел, выйдем сейчас, чтобы ты успел пообедать, хорошо? — он кивает и поднимается, чуть потягиваясь. Сатсуки поглядывает на него, всматривается в черты лица, в фигуру, в который раз отмечая, что Дайки и правда симпатичный парень. Неудивительно, что многие школьницы пытались, да и пытаются познакомиться с ним через нее.       Конечно же его нельзя назвать красивым, как того же Кисэ, но все-таки, неудивительно, почему тот настолько ревнивый. Конечно, это связанно не только с внешностью, а еще с природным говнистым характером Дайки, который спокойно может флиртовать при нем с какой-то левой девушкой.       Сатсуки в такие моменты хочется ему врезать, но, в конце концов, Рёта и сам справляется с этим. Конечно, немного другими методами, после которых Дайки злой, как бешенная собака, а Рёта довольный, как наглый кошак.       Они обедают в кафешке, которая находится неподалеку от их школы. Аомине самозабвенно жует, будто, нескончаемое количество бургеров, запивая их колой, и Момои, чтобы, в общем-то, не отвлекать его от этого, решает набрать Кисэ.       Тот берет сразу, она слышит его радостный голос и непроизвольно улыбается.       — Момо-чи, привет, — громко говорит он, вокруг него слышится сильный гул, видимо, тот уже зашел в метро. — Вы уже там? Игра начинается через…       — Нет, Ки-чан, мы зашли пообедать, Дай-чан не ел ничего с утра, — говорит она, глядя на парня. Тот поднимает взгляд.       — Ты с Рётой? — та кивает, а Дайки тянет руку, чтобы та передала свой телефон. Она отдает его, а тот, прожевав кусок, говорит: — Ты уже едешь?       Момои не слышит, что Кисэ отвечает ему, она просто наблюдает за выражением лица Аомине. Довольная ухмылка, чуть приподняты брови и очень пронзительный взгляд в никуда.       — Да кто по тебе скучает, придурок? — возмущенно спрашивает Дайки, а потом кидает смешок. — Пользуешься тем, что я не рядом?       — О, Боже, прекрати, вы увидитесь через час, дай договорить, — не выдерживает Момои и, перегибаясь через стол, выхватывает у него него мобильник.       — Сатсуки, ты охренела?! — громко говорит Дайки, а она цыкает и отмахивается от него, стараясь не обращать внимание на абсолютно разъяренное выражения лица Дайки, который громко, не стесняясь людей в ресторане, выясняет с ней отношения. Ну вернее пытается, так как она игнорирует его и слушает Рёту.       — Ладно, я буду ждать вас возле входа, — говорит Рёта, после маленькой паузы. Видимо, слушал ругань Аомине.       — А Кайджо? — спрашивает Момои.       — Они поедут своим путем чуть позже, тем более я все равно буду сидеть с вами, а не с ними, — отвечает Кисэ, а потом его тон меняется. — Скажи ему, что я скучаю.       — Он скучает, — сразу передает Сатсуки, переводя взгляд на Дайки. Тот хмурится, но ничего не отвечает.        «Хотя бы не орет больше», — думает Момои. — До встречи Ки-чан.       — До встречи, — слышит она и нажимает на отбой. Аомине возвращается к бургерам, а Момои, оперев подбородок на кулак, смотрит на то, как он ест.       Она знает, что Аомине не особо часто говорит Кисэ о том, что любит его, да и прочими нежностями он тоже его, скорее всего, не балует. Не в характере Дайки. Она ни разу не слышала, чтобы тот сказал, что скучает по Рёте, ни разу он сам не сказал ей про то, что думает о нем, хотя она уверена, что Дайки по уши в него влюблен. Это просто видно, по крайне мере, ей видно, потому что она слишком хорошо знает его.       Едут в метро они, обсуждая предстоящую игру. Аомине как всегда говорит, что Кагами жутко тупой, хоть Момои знает, что тот искренне уважает его как игрока. Хотя, как не уважать, в конце концов, Кагами выиграл у всего Поколения Чудес в свое время. Конечно при помощи Куроко, но все-таки. Хотя Аомине очень греет самолюбие то, что Кагами еще ни разу не победил его один на один.       Они сразу видят Рёту, когда подходят ко входу в крытый стадион. Тот одет в свою сине-белую форму, а его куртка повязана вокруг бедер.       Момои видит, как Аомине чуть-чуть, совсем незаметно, ускоряет шаг, но никак не комментирует это. Рёта тоже обращает на них внимание и начинает активно махать рукой.       — Дай-чи, Момо-чи! — кричит он и радостно улыбается. И в такие моменты, Сатсуки может понять, почему Дайки влюбился в него. Его улыбка, будто, отдает солнечными лучами, а глаза светятся так ярко, только из-за того, что он смотрит на Дайки, что хочется достать солнечные очки.       И, конечно, это все глупые мысли, но все-таки, не заметить этого невозможно.       Когда Сатсуки впервые увидела Рёту, она подумала, что тот просто самоуверенный глупый добрячок, который не видит ничего перед своим носом. Пообщавшись с ним немного, она поняла, что Кисэ жутко хитрожопый и ни капельки не добрый. Конечно, не то чтобы он злой, но и добряком и моралистом, как того же Кагами, его назвать очень-очень сложно.       С Дайки же наоборот. Если посмотришь, то чистое зло, а копнёшь поглубже, поймешь, насколько ошибалась.       Аомине встает напротив Кисэ, и тот совсем немного приподнимает голову, и Момои кажется, что они вот-вот поцелуются, но они просто смотрят друг другу в глаза так, будто не виделись месяцами.       — Как ты? — спрашивает Дайки, и именно в этот момент можно сказать, что Аомине не просто близкий друг, а именно парень Кисэ. Заметно по этому тону, по взгляду, по позе.       — Устал немного, а так в порядке, — отвечает Рёта и поворачивается Сатсуки. — Момо-чи, ты помнишь, где тут автомат? Я жутко пить хочу, — говорит он, а она просто кивает и улыбается ему.       Рёта не замолкает ни на минуту, он говорит о том, как прошел день, говорит, что в выходные ему надо заглянуть в офис журнала, где печатают его фотографии, говорит обо всем подряд, и Сатсуки внимательно его слушает и поддерживает разговор, а Дайки, который идет между ними, имеет такой вид, будто бы он вообще не здесь, но она знает, что он вслушивается в каждое его слово. Не из-за того, что ему очень интересно, на самом деле просто привык, потому что в таких вот рассказах, Рёта часто упоминает и важные вещи. Например, про родителей, которые до сих пор не знают, что они вместе, про сестер, которые знают, но не поддерживают, про одного влюбленного в него кохая, которого Аомине хочет избить уже не первый месяц, да и вообще кучу мелких важных вещей.       Они идут к трибунам, и Кисэ громко кричит:       — Куроко-чи! Кагами-чи!! — он машет им рукой. Кагами и Куроко машут им в ответ, а Аомине вздыхает и качает головой, заставляя Момои ухмыльнуться.       — Бесишь, — говорит он и шлепает Кисэ по пояснице, тот возмущенно на него смотрит.       — Это еще почему? — недовольно спрашивает он, а Момои продолжает ухмыляться и смотреть в пол.        «Потому что он втюренный», — думает про себя Момои.       — Потому что ты придурок, потом бы поздоровались, нечего орать на все поле.        «Причем по уши», — додумывает она. Они идут к своим местам, пока Кисэ и Аомине спорят. Дайки садится между ними, Сатсуки как всегда с тетрадкой, чтобы делать заметки, а Рёта забывает, что он обиженный и начинает смотреть игру.       Момои в который раз удивляется потенциалу Кагами, который, кажется, вообще не имеет границ. Он чем-то напоминает ей Аомине, с каждой игрой, с каждой тренировкой все лучше и лучше, да и Куроко не отстает.       Конечно же судьба этой игры предрешена.       Куроко как всегда за спиной Кагами, они как всегда понимают друг друга по взгляду, да и без взгляда, по движениям, пасуют друг другу, зная, что партнер подхватит, и Момои действительно восхищена этой связью.       — Кагами-чи восхитителен! — восторженно говорит Рёта, не отрываясь от поля. Сатсуки и Дайки поворачивают голову к нему. Сатсуки поджимает губы.        «Зря», — думает она и опять смотрит на поле. Прыжки Кагами, его темп, они действительно очень хороши, это невозможно не признать, но…       — Сейчас он не сделал ничего нового, — угрюмо отвечает Аомине, и Момои понимает, что этот тон не предвещает ничего хорошего.       — Может быть, но он играет намного лучше, чем все на поле, причем вместе взятые. Ну, Куроко-чи не в счет, — говорит Кисэ, и Момои тихо вздыхает.        «Очень-очень зря» — выражение лица Дайки меняется. Теперь оно не выражает ничего. И Сатсуки прекрасно знает, что благодаря этому комментарию Рёты, они наверняка поссорятся.       Дайки не бешенный собственник, который ревнует Рёту к каждому столбу, нет, но просто она знает, что значит для него то, что Рёта восхищается кем-то, кроме него, касается ли дело баскетбола или нет.       Любовь Рёты к нему началась с баскетбола, их отношения начались с баскетбола, с восхищения Рёты, с его желанием победить Дайки, и каждый раз, когда тот восторгается Тайге, а делает он это не редко, это бесит Дайки, пожалуй, больше, чем что-либо.       Они не говорят друг другу ни слова до конца игры, а после нее идут к Сейрин. Кагами и Куроко рады победе, как если бы не ожидали ее.       — Тэцу-кун, я так рада за тебя! Я так соскучилась по тебе! — громко говорит Момои и обнимает его за шею. Аомине цыкает от ее громкого голоса, а она, не отпуская Куроко, довольно улыбается. — Кагами-кун, поздравляю с победой, — говорит она, чувствуя, как Куроко осторожно старается освободить руку. Нет. Не даст.       — Кагами-чи, ты невероятен, — восторженно говорит Кисэ, подходя к нему, а Кагами немного смущенно улыбается. — В следующий раз я тебя выиграю, — говорит Рёта, хоть с того знаменитого зимнего кубка Кайджо не один раз выигрывали у Сейрин.       — Ничего подобного! И перестань добавлять это «чи»! — начинает Кагами, а Кисэ ухмыляется. Момои наблюдает за Аомине, пока те обмениваются фразами о победах и проигрышах. Тот не сводит взгляда с Кисэ.       — Момои-сан, — тихо говорит Куроко, опуская голову, чтобы посмотреть на нее. — Аомине-кун и Кисэ-кун поссорились? — спрашивает он, также наблюдая за ними.       — Нет, Тэцу-кун, — говорит она, фальшиво улыбаясь, сама надеясь, чтобы они все-таки не поссорятся.       Уставшие после игры Кагами и Куроко уходят со своей командой, а они втроем выходят со стадиона. На улице закатное солнце и уже начинает темнеть.        Кисэ обсуждает с Аомине игру, ну, или вернее, говорит он один, Аомине даже не отвечает ему.       Они идут втроем, Рёта в середине, Сатсуки обнимает одну его руку по привычке, а тот сам смотрит на Дайки.       — Дай-чи, в чем дело? — недовольно спрашивает Кисэ, останавливаясь. Дайки не останавливается, просто идет вперед, и Сатсуки отпускает руку Рёты, понимая, что сейчас начнется ссора.       Не сосчитать, сколько раз она была свидетелем их ссор, и каждый раз, она, казалось, переживала сильнее, чем они, хотя кому понравиться видеть, как самые близкие друзья ругаются.       — Ни в чем, — коротко отвечает Дайки. Кисэ догоняет его и разворачивает к себе.       — Что случилось, Дайки? — недовольно спрашивает Рёта. — Или ты настолько устал, что даже говорить со мной не можешь?       — Просто, чтоб ты знал, я твоего Кагами один на один уделаю за две минуты, — вырывается у Аомине, и потом он сам жалеет, что сказал это, видя понимающее лицо Кисэ.       — Ты серьезно сейчас? — Рёта приподнимает бровь. — Из-за того, что я сказал, что мне нравится его игра?       — Кагами-чи восхитителен, — Аомине начинает передразнивать тон Кисэ. — Кагами-чи, ты лучший, Кагами-чи поимей меня…       — Я вообще не так говорю!       — Ага, удачи тебе с ним, мне же охрененно приятно, когда ты другого парня при мне хвалишь, — Аомине говорит спокойным тоном, но Момои чувствует, какой тот на самом деле злой. Ей кажется, что даже температура упала из-за его ледяного тона. Она старается не переживать, но легкая дрожь все равно проходится по позвоночнику, а в районе груди тугой ком.       Она смотрит на недоуменный взгляд Рёты, на холодный взгляд Дайки, и хочет крикнуть, чтобы они прекратили, потому что понимает, что это не стоит того, что ссориться.       — Ты же понимаешь, что это просто баскетбол, — осторожно говорит Кисэ, заглядывая в его глаза.       — Плевать, — Дайки качает головой и хочет развернуться, но Рёта подходит ближе и кладет свою руку на его плечо.       — Единственный, кем я всегда восхищаюсь и единственный, кого я считаю лучшим — ты, — тихо говорит Кисэ, Момои еле слышит его. — И я думал, что ты давно понял это, — Кисэ поджимает губы и сам хочет отойти, но Аомине ловит его за запястье. Он ничего не говорит, но Момои буквально кожей чувствует, как тот успокаивается. С ее плеч будто снимают тяжелый груз.       Аомине убирает руку с запястья Кисэ и прикасается к его щеке. Его не волнует, что на улице есть люди, по правде говоря, Момои уверена, что он даже не задумывается об их существовании в данный момент. Так же и о том, что она тоже рядом.       — Я сделаю его так на следующей игре, что ты смотреть на него без плача не сможешь, усек? — угрюмо говорит он, глядя в глаза Рёты. Тот сначала хмуриться, а потом вздыхает.       — Мне плевать на него, — просто отвечает Кисэ, пожимая плечами. И Момои видит, что на его пухлых губах появляется слабая ухмылка. — Но если это заставит тебя перестать ревновать без причины, то я не против, — Аомине цыкает и тоже улыбается.       — Да кто тебя вообще ревнует, придурок, — говорит он, глядя в его глаза, а когда хочет наклониться, Рёта кладет руку на его грудь.       — Дома.       — Пошел ты, — фыркает Дайки, а Сатсуки облегченно вздыхает. Все прошло, к счастью, лучше, чем могло. Намного лучше, — Сатсуки, где ты там? — недовольно зовет Аомине, поворачиваясь к ней. Та подбегает к ним и опять обнимает руку Рёты, который широко улыбается ей, иногда поглядывая на успокоившегося Дайки.       Они приходят домой к Момои. Родители на работе, а так как еще не поздно, то решают сделать домашнее задание. Ну, вернее, Момои решает, а парни не спорят, потому что увлечены несущественным спором-флиртом.       — Я в ванную, — говорит Момои, после того, как раскладывает их тетради на большом столе в гостиной. Она снимает с себя повседневный макияж и заплетает волосы в свободный пучок. Несколько прядей вылезают, но ей все равно. Все-таки она дома.       Когда она приоткрывает дверь, то видит, что парни сидят на диване. На ее лице непроизвольно появляется улыбка.       Аомине обнимает Кисэ, а тот улыбается, уткнувшись носом в его щеку. Тонкие губы Дайки тоже растянуты в улыбке, он держит руку Рёты и подносит ее к своим губам, Момои закрывает дверь и краснеет. Это так не похоже на Дайки. В такие моменты Сатсуки понимает, почему Дайки никогда ничего не говорит Рёте. Никогда не говорит, что любит, что скучает, у них нет милых стандартных прозвищ, нет сопливых сюсюканий, ничего нет, но каждое его движение буквально кричит о том, что он любит его.       Возможно, она слишком хорошо знает Дайки, возможно она просто привыкла анализировать людей, анализировать их поступки и действия, но в такие чувства она верит намного больше, чем частые признания и вечные «ути-пути».       Она нарочито громко открывает дверь, чтобы не смущать парней, хотя прекрасно знает, что это сделать очень сложно.       Кисэ и Аомине целуются, но сразу отстраняются друг от друга.       — Сколько можно? — наигранно возмущается Сатсуки, глядя на них. Аомине нагло ухмыляется, а Кисэ посмеивается. Момои замечает, что пальцы их рук переплетены и сама не может сдержать улыбку.        «Два влюбленных придурка», — думает она, качая головой. Даже подкалывать их неохота.       Момои и Кисэ делают свое задание, а потом заодно и задание Аомине вдвоем, пока тот играет в игру на своем телефоне. Они болтают и шутят о глупых вещах, Дайки вставляет пошлые шутки, говорит что-то о том, что где-то дома у Сатсуки должны лежать спертые у него журналы с Май-чан, за что получает удар ногой от Рёты, хотя Сатсуки припоминает, что у нее действительно есть пара журналов, которыми она шантажировала Дайки раньше. Ну и сейчас иногда.       Кисэ заваривает им чай и приносит печенье, отрытое на полках на кухне. Он вообще ведет себя, как дома, что очень радует Момои. Дайки в принципе вырос с ней, так что такое поведение с его стороны неудивительно. Рёте же понадобилось шесть лет знакомства и два года близкой дружбы, чтобы позволить себе это.       Чуть позже, когда они, закончив занятия, решают посмотреть телевизор, приходят родители Сатсуки. Те перекидываются парой слов, и Аомине с Кисэ начинают собираться к себе домой.       Они подкалывают друг друга, пока собираются. Аомине шлепает его по заднице, когда тот наклоняется, чтобы завязать шнурки, Рёта в отместку не очень слабо пихает его к двери, а Дайки, не выдерживая, оставляет быстрый поцелуй на его губах.       — Дай-чи! — к слову это тот самый момент, когда Рёта смущен, потому что думает, что родители Сатсуки в комнате, хотя те уже ушли к себе в спальню переодеться после рабочего дня.       — Успокойся, тут только Сатсуки, — и Момои дергает бровью. Типа при ней все нормально, и целоваться можно, и это совсем не стыдно. Засранец Дай-чан.       — Я завтра приду к восьми, — говорит Момои, провожая их.       — Завтра выходной, — отвечает Дайки, а та приоткрывает рот, а потом достает свой телефон, проверяя число.       — Слава Богу, хоть два дня от вас отдохну, — возмущенно говорит она, глядя на них. Кисэ улыбается ей, а Аомине фыркает.       — Ага, конечно, — ухмыляется он. Парни выходят из ее квартиры, а она сама понимает, насколько неправдивы ее слова.       Конечно же они завтра все равно увидятся, разве может быть иначе?