Жизнь или смерть?

Далеко идти не пришлось. Оказалось, что Никита живёт, в этом самом доме, на два этаже ниже этой самой крыши. Это объясняет то, что он забыл на ночь глядя на крыши этого здания. Но не совсем объясняет то, что он делал на самой крыше. Никита отворил дверь своей квартиры и пригласил меня жестом, войти. Я осторожно перешагнула порог его дома и огляделась. Квартира выглядела довольно большой, даже слишком большой, но уютной. Мы прошли в одну из многочисленных комнат, которая видимо оказалась гостиной. — Присаживайся, - произнес Никита, указывая на стоящий диван, в углу комнаты. Я кивнула и послушно села на диван. Повисла длинная пауза, становилось даже очень неловко. Как будто прошла уже целая вечность. Никита смотрел прямо на меня и о чём-то думал. А я всё сидела и не знала, что мне делать. Зря он всё это затеял. Нужно было мне идти в общежитиие, а не к человеку с которым знакома несколько минут. — Что же мне с тобой делать? - наконец, произнес он. Я ничего не ответила, лишь пожала плечами. — Та-а-ак, хорошо. Значит так, пошли за мной. Покажу тебе квартиру. - Сказал Ник. После гостиной, мы зашли в комнату, на стенах которой весели золотая тарелка с надписями, что она вручаются группе «MBAND». В этой же комнате стоял небольшой рабочий стол, на котором валялось куча разных бумажек и всяческих документов. Никита сказал, что это его личный кабинет и что мне не следует сюда заходить. И не отвлекать его, если он будет находиться здесь. Следующей комнатой оказалась спальня Ника. Огроменная кровать, большой зеркальный шкаф во всю стену, перед кроватью на другой стенке висел телевизор. Комната была довольно уютной. Дальше он показал мне кухню, ванную и наконец, комнату для гостей, то есть меня, то есть, ту комнату, в которой я сегодня буду спать. В отличии от других комнат, эта была гораздо меньше и в ней практически ничего не находилось, кроме кровати. Но я не расстроилась, я ведь здесь всего на одну ночь. Мы вышли обратно в гостиную и оба устроившись на диване, решили немного поговорить. Ну, как сказать решили, это Никита так решил. — Итак, Влада Осипова, расскажи мне о себе! — Что ты хочешь знать? — Как можно больше, ведь мы знакомы около часа, а ты уже остаешься в моём доме на ночь. — Хорошо, я переехала в Москву одна, без родителей, они остались в Саратове. Здесь у меня никого нет... Больше никого нет. — Как его звали? — Не думаю, что стоит говорить о нём, - произнесла я, с серьезным лицом. — Хорошо, прости. — Ну, а что насчет тебя? — Как я и говорил, я состою в музыкальной группе и достаточно популярен. — Я о тебе раньше никогда не слышала... — Нас часто показывают по телевизору и печатают в журналах... — Я не читаю их и на телевизор никогда времени не хватало... — Да ладно! Серьезно? — Надеюсь, что я не понизила твою самооценку. — А что насчет подруг? Они у тебя есть? — Это так важно? — Как же с тобой сложно! — Я знаю. Нет. У меня нет подруг. Ну, только знакомые, так иногда общаемся, но подруг нет. — Гм... Понятно. А на кого в институте учишься? — На актрису... — Ты должно быть шутишь! — Не-ет. — Это здорово, так мы значит с тобой почти коллеги! — Нет, я не собираюсь заканчивать институт. Забыл? — Почему? Не понимаю, почему ты так портишь себе жизнь? — Не понимаешь, потому что никогда никого не терял! - выкрикнула я, мне не хотелось расплакаться при Никите и я сдерживала подступавшие на глаза слезы. — Да, ты права! Только не плачь! Не надо! Не выношу этого! Не люблю видеть на лицах девушек слёзы. — Я и не собиралась! - наглым образом соврала я. — Ну вот и хорошо! И всё таки, что же мне с тобой делать!? — Понять, простить и отпустить? — Ага, а потом всю оставшуюся жизнь меня будет мучить совесть за труп незнакомки, сиганувшей с крыши. Ладно, я же обещал тебе помочь? — Обещал, но лучше не стоит. — Два месяца? Верно? — Да... Ещё целых два месяца мне придется тебя терпеть и выслушивать цитаты на тему «Жизнь каждого человека очень важна. Ты еще так молода, у тебя всё впереди!» И знаешь что? Это уже не поможет! Потому что я сто раз это уже слышала! Никто меня не поймет! Никто! — Ла-адно, я понял. С тобой всегда так сложно общаться? — Ну, он... был единственным с кем я общалась в этом городе. Остальные меня избегают, - сказала я, слегка запнувшись. Ник ничего не ответил и я решила ему это сказать, зная, что пожалею об этом, но мне не с кем поделится больше. — Иногда становится легче, когда не вспоминаешь о нем... обо всем этом. Но это случается очень редко, обычно все мои мысли только о нём и я всё время думаю об этом, и это очень больно. Ведь я люблю его. Любила. Не могу привыкнуть, говорить о нём в прошедшем времени. Каждый раз, воспоминания о нём, об этом, доставляют столько боли, с которой я не могу справится. Никита всё ещё не знал, что ему сказать мне, ну и не нужно, он меня выслушал и этого достаточно. — Станет легче. - наконец произнес он. — Когда? Когда станет? Прошёл месяц! А легче не становится! - выкрикнула я и на этот раз, на самом деле расплакалась. Никита взял меня за руку и сказал: — Вот увидишь, всё у тебя будет хорошо! Обещаю. Я ничего ему не ответила, а лишь продолжала плакать. Вот тебе и «разговор по душам». Спустя какое-то время, я всё же взяла себя в руки. И спросила: — Так я здесь остаюсь на ночь? — Да. Я не отпущу тебя еще два месяца! — О Боже, целых два месяца! Он демонстративно закатил глаза и произнес: — Да, придется терпеть. Но потом ты мне еще спасибо скажешь! — Ко-онечно. — Ладно, думаю, тебе следует принять душ. — Хорошо. Никита встал с дивана и куда-то ушел. Через пару минут он вернулся, держа в руках полотенце и какую-то футболку. Видимо, он приготовил мне её для сна. Он проводил меня до ванной, а вдруг заблужусь? И вручив всё это, сказал: — Потом, можешь идти в подготовленную для тебя комнату, ты, наверное, устала... — Хорошо, тогда, спокойной ночи. — Спокойной ночи... - сказал он и собирался было уйти, но я спросила у него: — Не боишься ли ты, что я в твоей же ванне вскрою себе вены? — Нет. Ты же обещала дать мне два месяца. — И ты вот так просто веришь мне? Мы знакомы около двух часов! — Приходится доверится. Ладно, спокойной ночи. — Ага... - произнесла я и вошла в ванную.