ты моя любовь

память. беспощадная злобная сука, превращающая сон в кошмар. еженощный. первоначально острым было ощущение невозвратимости прошлого. нельзя вернуть то, что было когда-то. все мы - в реке времени. и против её течения нельзя повернуть вспять. то, что входит в её воды, меняется безвозвратно. это неотвратимо. постоянно, как смена сезонов. мысли были мудрые, но спокойствия не приносили. кафедральными ярусами дрожат в небе облака на закате. ночной небосвод выцветает в ультратоны невидимости. жалобно кричат кожистокрылые твари. мелкая ночная сошка выползает из нор, стремясь всё успеть в своей короткой жизни. пожрать добычу. не стать добычей. найти партнёра, оставить потомство. издохнуть, став продолжением для чьей-то жизни. загнанный в тесную казарменную комнатушку, ронин мечтает погрузиться в сон без сновидений. тьма для него желанна. каждый вечер он молит неведомых смертным богов об забвении на пару часов. его усталому мозгу нужен отдых. телу - тоже, но ему хватало этого подобия отдыха. сознание беззащитно перед воспоминаниями и ночными кошмарами. за закрытыми веками разверзается его персональный ад. кошмары, выворачивающие наружу всё естество. пожирающие душу, отравляющие разум. этот полусон-полувоспоминание сладостен и ядовит, как нектар, собранный пчёлами с ядовитых болотных растений. отвратителен, как аmanita phalloides, скрывающая в себе отраву. под руками трещит ткань одежды. причинить боль - неосознанное желание. скрытое. ладонь стискивает запястья. выворачивает - до хруста, до боли. он отвечает болью на боль. ударом на удар. бессильный страх сменяется яростью. ярость перерастает в агрессию. - ронин, мать твою, отпусти уже, ублюдок, ты меня задушишь. голос неестественно спокоен. он отпускает вывернутую руку, отпускает шею. - какого,мать твою,а?! - да пошёл ты, знаешь,куда? ладонь сжимается в кулак. он бьёт наотмашь. сильно. больно. брызгает горячим и красным. - да какого?! - а если тебя сожрут,придурок, урод,мать твою, тупой засранец, что тогда? что, а? ты, ты думаешь только о себе. о своих играх! скорости не хватает, да? болото к себе тянет?! - а ты,можно подумать, думаешь не только о себе,да? - да! треплет за шиворот, как терьер крысу. потом - против своей воли, глубинным инстинктом-желанием, прижимает к себе. тот льнёт. откровенно, доверчиво. тепло. - прости меня. его поцелуи похожи на мёд. сладкие, горячие. желание обладать им единолично, смешанное с почти хрестоматийной ревностью, поджигает кровь. он задыхается от этого чувства. желание запереть своё сокровище, спрятать его от посторонних взглядов. болезненное чувство. - нас ведь никто не увидит,да? - никто. эта любовь - запрет. мужчина должен быть с женщиной. только так. остальное - противоестественно. то,что противоестественно, не должно существовать. это закон. всё,что противно утверждённому закону, подлежит уничтожению. богганы - хозяева всего противоестественного. они сами - ходячее отвращение всего живого. говорят,что противоестественные страсти рождаются на болоте. желтоглазый аодх - выходец с опушки леса, явившийся оттуда, где лес и болото сходятся в битве. ронин никогда не спрашивал его о прошлом, боясь и желая правды одновременно. тем слаще им прикасаться друг к другу. украдкой касаться друг друга в окружении других. втайне, скрываясь от всех, в темноте, в лесу, на листьях, на траве. там, где больше никого нет. под звенящими на ветру соснами, на опавшей хвое, два сплетённых тела. жалкая кучка сброшенной наспех одежды. он берёт широкую ладонь любовника, тянет к своему животу. - ты моя любовь, - говорит ему ронин. он улыбается. широко расставленные глаза - лисьи, цвета пожухлой травы. ронин проводит большим пальцем по бронзовой брови. он прижимается к ронину. тот отвечает - радостно, горячо. - моя любовь, - тихим эхом вторит ему. - никогда больше так не делай, - шепчет на ухо. - слышишь, никогда? он усмехается. тихо ахает, выдыхая в такт неспешным движениям. закусывая губу,чтобы не закричать от болезненного наслаждения, ронин утыкается лицом в его плечо. чувствует тонкие пальцы, перебирающие его волосы. сладостное воспоминание, горячее, будоражащее разум, горячащее кровь. во сне ронин тихо стонет, виски увлажняет испарина. закусывает нижнюю губу, вертится на жёстком неудобном ложе. в разгар лета, в оглушающую жару, он дрожит между скользкими холодными простынями. он седлает его, откидывается назад, смуглое тело выгибается луком в руках ронина. ладони мнут худые бёдра, стискивают ягодицы. солнце очерчивает тонкую фигурку, сияющую бронзовой кожей. воздух наполнен ароматом хвои и разогретой на солнце смолы, травяным мёдом. острое предчувствие чего-то тошнотворно-мерзостного входит в разум. не избавиться от него, ничем не перебить. влажный отвратительный хруст разрываемой плоти вламывается в сладострастное сновидение. маска экстаза на тонком лице сменяется ужасом и запредельной болью. белоснежная маска актёра из театра но - с зияющим ртом, как раскрытый багрово-синий квадрат. - нетнетнетНЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! крик рвёт горло, насилует голосовые связки. не хватает воздуха, лёгкие разрываются, пожираемые пламенем. ронин видел, как он умирал. пожираемый заживо, медленно пережёвываемый отвратительной болотной тварью. остро хрустят обломки костей, лохматятся сухожилия, вязкие мускулы и куски кожи свисают из пасти твари. она медленно жуёт, прикрыв глаза, наслаждаясь редкостным блюдом и вкусом. к её морде прилипло несколько пёрышек - птицу она сожрала раньше. с плоской морды твари глядят бельма глаз. она воплощение тупого первобытного голода, который преобладает над разумом. его крик похож на звериный вопль. в его голосе не осталось ничего человеческого. боль уничтожает всё, что было, не оставляя места для загнанного в угол сознания. крик сменяется низким утробным воем, затем - кашлем и хрипением. аодх выкашливает разорванные лёгкие и сгустки крови, давится хлопьями алой пены. кисти рук выворачивает предсмертной судорогой. они маленькие и скорченные, как лапки убитого грызуна. тварь облизывается. раскусываемый череп сочно лопается на её зубах. брызгает розовым и багровым, дымящимся. ронин тоже кричит, рвётся, оставляет куски собственной плоти на терновом шипе, которым его пришпилили к ветке. боль отрезвляет, заставляя искать выход, которого нет. пустое нутро выворачивается, исходя горькой желчью. сознание немилосердно фиксирует каждую чешуйку на морде твари, каждый зуб, куски разорванной плоти, перламутровые петли кишечника, свисающие из угла её рта. золотые крупицы пыльцы, поднимающиеся вверх крутящимся бедненьким дымным столбиком. пыльца на морде твари, торжественная, блещущая начищенной бронзой, каплями золота. невесомая. пыль, золотая горькая пыль невозможной, запретной любви. брызги крови. ржание, гогот, улюлюканье, крысиные вопли, жабьи рожи, насекомьи хари, рыла землероек адской каруселью прыгают перед ним. праздник ужаса и боли. удар в висок заставляет осыпаться звёзды с небосклона и сознание меркнет, погружая его в бездну забвения. маленький свёрток в плетёной корзине. тёплый, заботливо укутанный в нежнейший мех и пух. сладкий запах молока исходит от свёртка. худущая девица, похожая на палочника, с шелушащейся кожей, с растрёпанными волосами, шмыгая носом, пододвигает к нему корзину. - это - твоё, говорит она. - брат оставил. забирай. нам он не нужен. ты должен позаботиться о нём. так он просил. ну же! из болот пришедший, в прах вернувшийся... так вот какая у тебя семья. вот, откуда ты сбежал. сестра. сестра. страшно. откуда она принесла этот свёрток, кто его мать? сказала - твоё. как это может быть - его? невозможно. ирреальность происходящего отсекается разумом, как ненужное. ему страшно. свёрток тихо попискивает. девица ловко выпрастывает детёныша из одеял, протягивает ронину. - ну, бери, что ты стоишь. он неловко держит младенца. надо же. дети богганов, оказывается, ничем не отличаются от детей лесного народа. - его нод зовут, - взобравшись на спину нетопыря, девица, ощущает себя почти что в безопасности. - позаботься о нём, - напоминает, дёргая поводья. с тонким писком кожистокрылая сошка уносит её прочь. младенец в его руках спит. кукольную мордашку детёныша сменяет чудовищный оскал освежёванного черепа с венцом блестящих каштановых волос над сверкающим лимфой и бисеринками крови сизо-розовым лобным брюшком. - ты моя любовь, - говорит он, ворочая искусанным языком. пялится закровавленными глазами. в провалах ноздрей, позади блестящих розовым височных дуг шевелятся маленькие черви с чёрными головками. в воздухе разливается запах гниющей плоти. омерзительный, душный, приторно-сладковатый. чёрные, шелковистые на вид, пятна плесени ползут по стенам. ронин просыпается, снова ощущая себя разбитым. голова раскалывается. тело ломит. кошмары не оставляют его. нод. слишком похожий на своего отца. любящий скорость больше,чем что-то ещё. не думающий о последствиях своих действий. и постоянный страх, который не отпускает его, с того самого момента, как он взял на руки тёплый пуховый свёрток. липкий, холодный, вместе с не заданным никому, и никогда не отпускающим его вопросом - кто его мать?