Мальчик сказал мне, как это больно и мальчика очень жаль

POV Рихард Я долго стоял недалеко от сцены и смотрел на людей, окружающих меня. Было странное чувство отстранённости и уединения. Иногда возникает такое ощущение прямо посреди толпы. Когда каждый занят своим делом и не обращает на тебя никакого внимания. Но так только кажется. Вот я замечаю заинтересованный скользящий взгляд какой-то черноволосой девушки. Она почему-то напомнила мне сестру моей матушки, которая была ей родной только по линии отца. Моя бабушка была немкой, а вот мама моей тёти – испанкой. Фрау Розетт жила в Таррасе. Она часто приезжала к нам со своей дочерью. Теперь на меня смотрит какой-то парень, чем-то напоминающий белку. Наверное, зубами, торчащими из-под верхней губы, как резцы. Я не стал обращать на этих особ внимания и опять вернулся к своим мыслям. Единственный человек, который постоянно был в поле моего зрения и никак не влиял на мыслительный процесс, был Тилль. Сначала он проводил всех своих товарищей взглядом, затем начал высматривать кого-то в толпе и через некоторое время двинулся куда-то в сторону барной стойки. (О да! Тут таковая имелась!) Я стоял в некотором оцепенении и в наглую следил за каждым движением Линдеманна. Иногда он пропадал из виду, так как всюду сновали люди, но после опять показывался. Тилль долго разговаривал с каким-то парнем странной наружности и поведения, которого постоянно пошатывало из стороны в сторону, то ли от количества выпитого алкоголя, то ли он сам по себе был таким… необычным.* Я принялся дотошно разглядывать незнакомца: паренёк по виду достаточно молод, но явно старше как меня, так и Тилля, одет в какую-то странную рубашку невероятной ядовитой окраски поверх красной футболки, зелёные шорты и высокие берцы. Волосы высветлены. Или покрашены. Не знаю. Но цвет их варьировал от пепельно-коричневого у корней до пшеничного посередине и тёмно-охрового к концам. Как будто он сед, как лунь, но выкрашен сначала под брюнета, а после под платинового блондина. Странно. Парень был сильно ниже Тилля. Головы эдак на две. А ещё меня удивило, нет, даже поразило то, что парень часто заигрывал с Линдеманном. В открытую. Как будто перед ним не здоровенный, под два метра, крестьянин в растянутой потёртой рубашке и столь же поношенного вида джинсах, а грудастая барышня в вечернем платье с низким декольте. Я стоял и в растерянности «хлопал глазками». Затем к ним подошла какая-то полненькая невысокая девушка, обворожительная и симпатичная, как куколка. Я даже улыбнулся, смотря на неё. Девушка явно умела себя держать. Она улыбалась весьма сдержанно, но по-доброму, лицо её было в меру холодно, но не отталкивающе, а как-то по-особенному притягательно. Я стоял и заворожено её рассматривал, а потом увидел, с каким нескрываемым обожание на девушку смотрит Тилль. В груди немного защемило и стало обидно и завидно. На меня он так смотрел только в те редкие минуты близости и возбуждения. А здесь возбуждением даже и не пахнет, но взгляд… Я не выдержал и отвернулся. Сразу же стало как-то грустно, хотя весело мне, в общем-то, не было с самого начала. Наконец, отмерев и заметив, что на меня уже многие обращают внимание, я решил пройти немного вперёд и вбок, дабы попасть в небольшой закуток между стеной и сценой. Где-то за этим закутком виднелась дверь, прикрытая некогда красной, но теперь грязно-оранжевой вылинявшей шторой. Не успел я приблизиться к своей цели, как столкнулся с кем-то явно ниже меня. Развернувшись всем корпусом к тому, кто стал мне преградой, я увидел девушку, которая так понравилась Тиллю, и что уж тут скрывать, мне. Почему-то стушевавшись и как-то неуклюже извинившись, я танком попёр в облюбованное мною местечко. - Ты ведь Рихард, да? – приятный тембр голоса заставил меня остановиться. Я почему-то всегда любил слушать людей. Как радио. Это было и увлекательно и приятно. Не всегда, конечно, но достаточно часто. Я обернулся и встретился с по-доброму насмешливым взглядом. - Да, - я опять смутился, - я могу чем-то помочь? - Я просто хотела познакомиться. Говорят, ты поладил с нашими главными музыкантами? - девушка опять улыбнулась и слегка пожала покатыми плечиками. - Да, поладил. Особенно вот с Тиллем, - во мне проснулся дикий собственник, и поэтому, несмотря на всю миловидность девушки, я захотел ясно ограничить свою территорию и свою собственность. Мой Тилль! - Ам… Как это – «особенно»? - Как Одиссей с Пенелопой, как Зевс с Герой… - Я поняла, - девушка растерянно улыбнулась, - и давно вы так… ладите? - Второй день. - Тебе очень повезло, Рихард. Тилль будет тебя любить всегда, даже если ты окажешься редкостным кретином. Но я надеюсь, что это не так. Не обижай его, пожалуйста. Внешне он, конечно, силён, но внутри очень раним. - А почему тебя это так волнует? - Он мне нравится, - девушка сказала это так просто, безо всякого жеманства, притворства, пафоса, что я ей сразу поверил и не стал выёживаться. Всё-таки я здесь совсем недавно, а она, скорее всего, уже давно неравнодушна к Тиллю. Но уступать ей своё сокровище я не хотел. - Полагаю, ты не станешь меня ненавидеть? - Нет, что ты! Тилль в кого попало не влюбляется, - она хохотнула, - в этом плане Линдеманн весьма разборчив. А ты красивый и, судя по всему, добрый. Меня, кстати, Рикки зовут, - девушка протянула мне свою маленькую пухлую ладошку, которую я с нескрываемым удовольствием пожал, - можешь обращаться ко мне, если появятся трудности с нашими пацанами. - Обязательно. Спасибо тебе, - я широко улыбнулся и кивнул Рикки в знак прощания, так как она явно собиралась уходить. Девушка кивнула мне в ответ и скрылась в толпе. А я остался стоять и думать. Всё-таки люди здесь хорошие. А с Рикки я бы хотел стать настоящими друзьями.

***

Примерно через тридцать минут толкотни и гогота начался концерт. Тилль всё же отыскал меня среди этой массы людей и молча утянул куда-то в самую гущу. Он не проронил ни слова, но мне стало ясно, что он немного раздражён. Наверное, слишком долго искал. Я был удивлён тем, что здесь так много народа, но вскоре мне объяснили, что здесь молодёжь из трёх деревень, мол, группа была достаточно популярна в этих кругах. Заинтриговавшись такой информацией, я загорелся желанием услышать этих чудо-музыкантов, которыми постоянно восхищался Пауль и Шнайдер. Но вот они вышли на сцену и моему взору предстали четыре взрослых чувака, с вызывающими ирокезами и соответствующей одеждой. Панки. Люблю панков. Зал взвыл, зааплодировал, засвистел. На несколько секунд я перестал понимать, в чём дело, но потом все более или менее успокоились и я увидел, как парни встали по своим местам, каждый к своему инструменту. Концерт, наконец, начался.

***

Музыка была драйвовой, музыканты - убедительными. Мне всё нравилось, но где-то на середине концерта кто-то настойчиво потянул меня к выходу. Я не стал сопротивляться и слепо направился следом. Когда мы вышли из клуба, я понял, что тащил меня Тилль. Он раскраснелся и вспотел, глаза его горели азартом, а на губах играла шальная улыбка. - В чём дело? – думаю, что сейчас я выглядел примерно также. - Нам надо поговорить. - Сейчас? - Да. Что ж лаконично и понятно. - Хорошо. - Но не здесь. Пошли, - он развернулся и скрылся где-то за углом клуба. Мне ничего не оставалось, как направиться следом. Когда я обогнул здание, то увидел, что за ним раскинулся достаточно большой и, видимо, заброшенный сад. Он был ограждён давно развалившимся каменным забором. Я остановился, оглядываясь по сторонам и выискивая в полумраке Тилля. - Я здесь, - послышалось откуда-то слева, и я пошёл на голос. - Тилль? – я сделал буквально пять шагов, как меня тут же поймали за руку и опять потянули куда-то вглубь. - Осторожно, здесь бревно, - но Линдеманн предупредил меня слишком поздно и поэтому я всё же споткнулся, и полетел вниз. От полного падения меня спасли крепкие руки друга, вовремя успевшего меня подхватить. Тилль с силой дёрнул меня наверх, и я оказался прижатым к его широкой горячей груди. - Тилль, куда мы идём? – от парня дразнящее-приятно пахло его потом и чем-то ещё, столь будоражащем и неуловимым, что захотелось уткнуться ему в район между шеей и ключицей, дабы вдохнуть этот аромат, но, к великому моему сожалению, Тилль выпустил меня из объятий со словами: - Сейчас увидишь. И мы опять пошли. Но вот я увидел развалины какого-то дома, больше похожего на особняк. Он стоял посреди небольшой, чуть больше самого дома, прогалине и на него отчётливо и ясно падал яркий свет луны. «Как прожектор». Мысли пролетали через мою голову также стремительно, как через пустые глазницы оконных проёмов этого дома пролетал ветер. Я совершенно не понимал, что сейчас происходит, но всё это явно было неспроста. - Рихард, ты идёшь? – я оторвался от созерцания полуобвалившейся крыши особняка, выглядящей весьма зловещей в неверном свете ночного светила и направился к Тиллю, который стоял прямо около входа в дом. - Ты мне объяснишь, что мы здесь делаем? - Чуть позже. Проходи. Ох, ну прямо не человек, а сплошной указатель какой-то! Пошли, иди, проходи… И всё же я вошёл. Внутри всё было ещё более зловеще, чем снаружи. - Тилль. Я, конечно, понимаю твою тягу ко всему страшному и мрачному, но мне как-то больше нравится, когда вокруг светло и… - Не бойся. Здесь безопасно, - судя по голосу, парень улыбался. Ага. Смешно ему. А я с детства темноты боюсь. Безопасно, блин. Хотя, надо отдать должное, благодаря лунному свету, здесь было крайне мало тёмных уголков, что не могло не радовать. Я прошёл вглубь дома и увидел лестницу на второй этаж. - А что здесь раньше было? - Когда-то здесь жил какой-то барон. Поговаривают, что этот дом пустует без малого двести лет. - Да ну. Быть такого не может, - я недоверчиво покосился на Тилля. - Мне не известно. Но могу сказать точно, что раньше здесь был только этот дом и крошечная деревенька, ниже по холму. Нашу деревню построили за десять лет до войны. А от той остались одни развалины, но их уже не видно. Травой поросли, да и землёй их во время бомбёжек засыпало неоднократно. А вот ближе к лесу было кладбище с небольшой церквушкой. Она там до сих пор стоит. И даже работает. А вот от кладбища мало что осталось. Там теперь новые захоронения, но я видел очень старую плиту, у самого леса, прямо под старым дубом. Под ней захоронен некий Йозеф Франклер. Дата не указана, что странно. Старожилы говорят, что это сам барон. Но мне что-то мало верится. - Значит, деревню строили прямо вокруг этого особняка? - Ну, можно и так сказать. - А откуда ты всё это знаешь, если это было так давно, да и старожилы… Они же не из той старой деревни? Им тогда должно быть не меньше трёхсот лет, - я хохотнул и подошёл к проёму окна, за которым чернел старый сад. - Они потомки тех, кто там раньше жил. А знаю я всё это из архивов. Мой отец периодически занимается писательством и для того, чтобы у него был новый материал – ходит в церквушку. А там архивы. Много архивов. Это очень интересно. - Тогда в следующий раз ты будешь просто обязан всё это мне показать! И архивы, и плиту старую, и развалины деревни… - Хорошо. Но сейчас я бы хотел с тобой поговорить. - О чём? - Я даже не знаю, как это сказать… О нас, наверное… Хотя это жутко звучит… - Действительно. - Рихард… - Тилль замялся. Его лицо освещалось луной из провала на потолке, придавая ему какой-то потусторонний вид, - как ты ко мне относишься? - В смысле? - Ну, что ты ко мне испытываешь? Теперь пришла моя очередь мяться и смущаться. - Не знаю, Тилль. Ты мне, наверное, нравишься, - я потупил глаза и потому не заметил, как парень подошёл ко мне почти вплотную. - Наверное? – что-то в его голосе мне не понравилось, и я поднял глаза. Он очень хитро улыбался, даже не хитро, а как-то зловеще… - Тилль? – я испуганно вжался в каменный подоконник, втянув голову в плечи. Между тем, Линдеманн прижался ко мне всем телом и склонился над ухом. - А что если, я захочу узнать точный ответ? - Как? Я ведь и сам точно не знаю… Тилль положил свои руки мне на бёдра и слегка сжал пальцы. По телу прошлась дрожь, и я судорожно сглотнул. - Знаешь. Он слегка отстранился и посмотрел мне в глаза. Всё-таки лунный свет творит чудеса. Его зрачки были расширены, а радужка глаза приобрела какой-то серебристо-белый цвет, который, казалось, просто сиял, как грани алмаза. - Тилль, не заставляй меня. - Прости, малыш, мне придётся, - и он резко подался вперёд, впиваясь в мои губы грубым поцелуем. Я почувствовал боль, а после металлический привкус крови. Его язык метался у меня во рту, мягко надавливая на дёсна, зубы, язык. Попеременно с языком он использовал свои зубы, прикусывая то нижнюю, то верхнюю мою губу, заставляя морщиться от болезненных ощущений. Но вот кислорода стало не хватать, а по подбородку потекла тонкая ниточка слюны, смешанной с кровью. Он перестал терзать мои губы и переместился на шею, целуя, кусая, оставляя алые пятна засосов. Мне было приятно, но при этом очень страшно. Я боялся того, что Тилль захочет чего-то большего, а я был уверен на все сто процентов, что на поцелуях он не остановится. Линдеманн оторвался от моей шеи и потянул вверх футболку. Я не стал сопротивляться и поднял вверх руки, чтобы ему было удобнее её снять. Футболка была отброшена куда-то в сторону, а мои бёдра ещё крепче прижаты к подоконнику. Губы парня вовсю блуждали по моему телу, задевая ключицы, напрягшиеся от возбуждения соски, кубики пресса. Я млел от удовольствия, откинув голову назад, одной рукой уперевшись о каменный выступ, а второй зарывшись в шевелюру Тилля. Тем временем Линдеманн принялся более подробно изучать языком мои соски. Я шумно выдыхал, сквозь стиснутые зубы, слегка покачиваясь от натиска парня. Было очень приятно, и постепенно я расслаблялся всё больше и больше, всё же надеясь, что Тилль ограничится простыми ласками, максимум оральными. Тем временем он уже расстегнул ремень на моих джинсах, спуская их вниз, вместе с нижним бельём. - Тилль… - парень оторвался от созерцания эрегированного члена и посмотрел мне в глаза снизу вверх. - Твою мать… - это было слишком возбуждающе, и я склонился к нему, хватая за волосы на затылке, тем самым оттягивая его голову в сторону и впиваясь в губы. Тиллю подобное обращение видимо нравилась, так как он промычал что-то мне в губы и засунул руку себе в штаны, крепко сжимая свой возбуждённый член. Вот же извращенец… «Кто бы говорил, Круспе! А ничего, что ты стоишь тут со спущенными портками и лобзаешь своего друга, которого знаешь от силы два дня?» Я посоветовал своему внутреннему голосу заткнуться и оторвался от губ Тилля. Тот лишь пошло улыбнулся, облизал губы и взял мой член в свою широкую тёплую ладонь, сомкнув её кольцом вокруг ствола и проведя пару раз туда и обратно. Я резко выдохнул и прикусил губу, не в силах оторваться от этого зрелища. Тем временем Линдеманн склонился над краснеющей от приливающей крови головкой, и коснулся её языком. Я готов был взять свой член и просто насильно впихнуть его Тиллю в рот по самые гланды, но делать тому больно или просто неприятно мне не хотелось. Поэтому я лишь проскулил нечто неразборчивое и запрокинул голову назад, не в силах смотреть на это безобразие. Парень всё понял и погрузил мой подрагивающий от нетерпения член в жаркую глубину рта. О, боже, как же это приятно! Так мягко и влажно… Тилль начал двигать головой вверх и вниз, втягивая щёки и придерживая ствол у самого основания. А теперь я не выдержал и застонал во весь голос. Как же это пошло! И приятно… Ох! - Тилль, пожалуйста… - я не знал, о чём просил. Ощущения были слишком яркими и острыми. Я уже вряд ли помнил, где мы находились. Со стороны клуба доносились слабые отзвуки концерта. В саду стрекотали кузнечики. Я готов был думать о чём угодно, лишь бы не кончить раньше времени. Но вот Тилль остановился, встал и припал к моим губам. Я боялся ощутить во рту какой-то неприятный привкус, но не почувствовал ничего кроме солоноватой, от моего пота, слюны парня. На губах он задержался ненадолго и вскоре резким движением повернул меня лицом к оконному проёму, при этом надавив на поясницу, от чего мне пришлось лечь на подоконник грудью. К счастью тот барон, который жил в этом особняке, любил только отполированный камень и никакие острые камешки не впились мне в кожу. Я испуганно задёргался и попытался встать, но Тилль не позволил мне этого сделать. - А ты думал, что мне хватит только поцелуев и обоюдного минета? Какой наивный мальчик… - и он цапнул меня за мочку уха. Не больно, но весьма ощутимо. - Тилль, мне страшно… Я же никогда… - мне пришлось замолчать на середине предложения, так как Линдеманн слегка развернул меня к себе и опять поцеловал в губы, сжав в ладони мой член. Я замычал ему в губы и схватил одной рукой его волосы на затылке, оставив вторую на подоконнике. Наконец, мы разорвали поцелуй и Тилль сипло прошептал: - Не бойся. Я постараюсь сделать всё аккуратно. - Это не обнадёживает. - Не упрямься, - и я во второй раз был уложен на этот, чёрт возьми, холодный и гладкий подоконник, без возможности вырваться, так как Линдеманн навалился на меня сверху, оглаживая мои бока. Я опять попытался брыкнуться, за что получил щипок на правой ягодице. Зашипев от боли, я сделал быстрый выпад в бок и почти вырвался, но Тилль был гораздо сильнее меня, и потому третье соприкосновение с подоконником оказалось в разы ощутимее. - Тилль, я не хочу ныть, как баба, но не надо этого делать! Давай остановимся на достигнутом? - Нет. Я услышал звук расстегивающейся пряжки, и по моей коже побежали мурашки. Вырываться со стояком уже не было сил, и потому я просто лежал грудью на каменной поверхности в ожидании своей участи. Буквально через несколько минут Тилль поднёс к моему анусу два пальца и для начала толкнулся только одним. Я поморщился от весьма неприятных ощущений и уткнулся лбом в серые камни, залитые мертвенно-бледным светом луны. Постепенно я стал привыкать к инородному предмету в своей заднице, но вскоре парень добавил второй и третий палец, что было болезненно и я, не выдержав, застонал. Тилль молчал и продолжал сосредоточенно растягивать входное отверстие. «Блин, что будет, если о наших с ним отношениях узнает мама?» И тут же внутренний голос съязвил. «Нашёл о чём париться. Ты лучше подумай о том, что с тобой будет, когда в твою задницу засунут немаленький член!» Сука! Вот ты сейчас очень вовремя, да. Прям не перестаёшь меня радовать! И тут Тилль задел что-то внутри, от чего я весь выгнулся, насаживаясь сильнее на имеющие меня пальцы. Сзади послышался довольный смешок, а меня охватила дрожь. Он ещё раз прошёлся подушечками пальцев по этому восхитительному месту, вызывая каждый раз неописуемый восторг с моей стороны. Но вскоре они покинули меня, а через несколько мгновений я почувствовал нечто влажное возле своего ануса. Твою мать… - Сейчас будет неприятно, - по голосу было слышно, что Тилль едва сдерживается, чтобы не отодрать меня по полной программе, но он терпел, за что ему отдельное спасибо. Судя по тому, что давление на проход усилился, парень начал входить. И вот дырочка поддалась, и его головка оказалась во мне. - Хааах! Больно, блять! – я заскользил ногтями по гладкой поверхности в попытке хоть за что-нибудь зацепиться. Тилль шумно задышал через зубы и остановился. Я пытался расслабиться, дабы не причинять боли ни себе, ни ему и, наконец, у меня это получилось. Линдеманн, почувствовав, что его агрегат сжимают уже не с такой отчаянной силой, продолжил движение. Я опять выгнулся, но теперь от боли и прямо-таки взвыл. - Блять… - Тилль не выдержал. Он сильнее сжал руками мои бёдра и втолкнулся до упора. Мне пришлось зажать рот ладонью, чтобы мой вопль никто не услышал. Сука нахуй! Вот представьте, что в вашу задницу засунули два пальца и стали разводить их в разную сторону, разрывая. Представили? Ну так мне было ещё больнее! Из глаз брызнули слёзы, губы затряслись, а ТАМ стало как-то слишком влажно. Я немного обмяк, но эрекция, как это ни удивительно до конца не прошла. Тилль в испуге замер и наклонился ниже к моему затылку. - Рих? Я только всхлипнул и ничего не ответил. Немного полежав, я решил, что назад пути нет, и моя прямая кишка должна была пострадать не напрасно. - Тилль… Подрочи мне немного, пожалуйста. Парень с готовностью обхватил мой полу-опавший орган и слегка его сжал. Я почувствовал, что это действие отозвалось у меня приливом крови к низу живота, и понял, что даже такая боль не смогла меня охладить. Подавшись бёдрами немного назад, в попытке проанализировать свои ощущения, я опять, с не меньшим удивлением отметил, что, несмотря на то, что теперь там было влажно не только от смазки, но и от крови, ощущения не притупились, а наоборот сделались гораздо ярче и приятнее. Может, я мазохист? - Теперь можешь двигаться. - Правда? - Да. И он начал двигаться. Пока медленно, но с каждым разом всё быстрее и быстрее. Я запрокинул голову и тяжело и часто задышал. Было приятно. Очень даже. После пяти минут таких манипуляция Линдеманн задел ту самую точку, от которой меня скрутило судорогой удовольствия. - Ещё! – мой мозг перестал улавливать последовательность происходящего, выхватывая картины реальности лишь частями: луна, тёмно-синий сад, серый каменный подоконник, темнота и всё это выстраивалась на основе из звуков и ощущений. Влажные шлепки плоти о плоть, хлюпанье, шумное дыхание, стоны, рыки, вскрики… Ещё быстрее, ещё жарче и невыносимее. Если ты продолжишь дальше, я умру от остановки сердца, но если остановишься – меня вывернет наизнанку от нехватки наслаждения. - Рихард, - Тилль перехватил меня рукой поперёк груди и приподнял, входя резко, до упора и под другим углом. Я закричал, закатил глаза и завёл обе руки назад, вцепляясь в мокрые волосы парня. Он продолжил трахать меня в таком положении, пока по моему телу не прошла крупная дрожь. Я выгнулся ещё сильнее, напрягся, меня затрясло, и я кончил прямо на этот многострадальный подоконник, сладострастно выстонав имя любовника. Тилль вышел из меня и, сделав пару резких движений по члену, кончил на пол. Я обмяк и лёг на горячий и влажный от моей спермы подоконник. - Тебе понравилось? - Да. Но это больно. - Только сейчас. Потом будет легче. - Потом? - А ты не хотел бы повторить? - Хотел бы. Но не сегодня. И не завтра… - Прости. - Сам меня сейчас до дома тащить будешь. - Хорошо. Только притворись пьяным. Я тихо и устало засмеялся. - Да. Пьяным. Тилль подошёл ко мне, поднял, держа за плечи, и крепко обнял, уткнувшись носом в шею. - Ты мне нравишься, Риш. - Взаимно, - я не переставал улыбаться, поглядывая сквозь прикрытые веки на яркий диск луны. Пожалуй, даже испытав физическую боль, невозможно потерять влечение к тому, кого полюбил с первого взгляда. - Надо одеваться. Холодно уже. - Да, надо. И мы начали собираться, пребывая в глубокой задумчивости. Что будет дальше? _________________________________________ * Просто представьте себе капитана Джека Воробья.