Волшебный доктор

Проклятая война. Что же ты делаешь, костлявая, кровожадная, ненасытная старуха? Оставляешь детей сиротами, лишая их любви и защищенности на всю жизнь, разлучаешь влюбленных навсегда, рушишь семьи и их дома, сеешь хаос и панику, истребляешь целые города, нации, ломаешь весь устой жизни людей. Никто не знает, когда закончится одна война и начнется новая. Этого практически нельзя предсказать или понять. Но несмотря на эти ужасные вещи, война делает выживших людей сильными, закаленными, опытными. Не сразу, все приходит со временем. Сейчас это все еще дети, вчерашние ученики, с друзьями, семьями, домом, куда всегда можно вернуться. Сейчас это все еще дети, до конца не понявшие суть происходящего, делавшие то, что им говорили или то, что чувствовали сами. Нет больше той безопасной школы, где протекали их лучшие годы. Нет многих преподавателей, к которым они не всегда относились хорошо. Нет замечательного, добродушного директора. Нет старых друзей, остались лишь воспоминания, да их тела. Многого больше нет. Многого уже не вернуть. Но теперь можно с уверенностью сказать, что такого не повторится более. Враг повержен. Руины. Руины. Руины. А среди них тела погибших за справедливость, с еще узнаваемыми чертами лица. Профессор МакГонагалл встала на самый высокий камень от стены некогда неприступного Хогвартса. Будучи сильной духом, мудрой, справедливой, она всегда оставалась женщиной, со своими слабостями, тем более физическими. Но рядом всегда были опорой двое величайших мужчин — Северус Снейп и Альбус Дамблдор. Глаза декана Гриффиндора растерянно выискивали привычную поддержку, но увы. Пора, Минерва, показать свою прямую принадлежность к факультету львов, самому храброму и сильному из всех в Хогвартсе. Немного дрожащим, надломленным голосом, но таким вселяющим надежду профессор обратилась к оставшимся студентам: — Друзья... — слова давались трудно, — Мы всегда будем чтить память тех, кто пал в этой войне. Не будем поддаваться унынию. Мы живы. А значит в наших руках будущее наших детей. Вместе мы сможем отстроить школу заново, вернем былые традиции и... Принесем новые. Мы примем помощь всех, любого факультета и поможем окончить учение каждого. Пора быть сильными. С этими словами МакГонагалл глубоко вздохнула и с сожалением оглядела таких родных ей учеников, не всегда послушных, не всегда добросовестных. Но, как оказалось, храбрых. И еще она выискивала его. Мальчика-который-выжил. Который победил. Который совершенно не виноват в том, что злая судьба выбрала его в качестве Избранного. Но его не было среди детей, повзрослевших сразу на несколько лет. Гарри с неподдельной грустью смотрел на то, что осталось от его любимой школы. Места, где, как ему казалось, он всегда находил покой, где были его друзья, где прошли лучшие моменты его жизни, где он научился любить, уважать, бороться, где он обрел себя и где теперь многое потерял. Потерял родных, людей, знающих его родителей, друзей, товарищей, знакомых. Он слушал своего декана из-за колонны, мысленно соглашаясь с ее словами. Нужно жить дальше. Ради будущего, ни в чем неповинного поколения. И сейчас Гарри понял, как искренне хочет помогать людям. Ведь зная заклинания, которыми пользуются врачи, он мог бы оказывать хоть какую-то помощь раненым. Именно здесь Гарри понял, что хочет стать врачом, и не важно, маггловским или магическим. Главное, приносить эту маленькую надежду на жизнь. Легкая рука осторожно легла на плечо юного телом, но повзрослевшего душой Героя. Чуть вздрогнув от неожиданности, Гарри обернулся и увидел Гермиону. Вид ее оставлял желать лучшего. Всклокоченные волосы кое-как собранны в пучок, на лице грязь, пыль и местами кровь, одежда такая же потрепанная. Глаза сверкали влагой, вот-вот готовой брызнуть. Гарри с тревогой вопросительно поднял брови. — Гарри, — голос девушки дрожал, почти срываясь на плач. — Гарри... Мы пытались... Мы... Но она... Гарри, мне так жаль... Спрашивать было бессмысленно — смерть на войне дело логичное. Одними губами Гриффиндорец произнес: "Кто?" — Джинни... — прошептала Гермиона и дала волю чувствам, уткнувшись в плечо не верящему Поттеру. Джинни. Для Гарри она навсегда останется робкой рыжей девочкой, которая очень его любила с раннего детства, пряталась, как только видела своего кумира, которая оказалось очень способной и решительной ученицей, верной и справедливой подругой, любящей сестрой. Гарри не любил Джинни так же, как и она его, он считал ее милой, доброй, относился к ней с братской любовью, из-за чего чувствовал сильную вину перед девушкой. А теперь он чувствовал ужасную вину перед бедными Молли и Артуром. Он должен был, он знал, что должен был уберечь единственную дочь семейства Уизли. Но не сумел. В сотый раз проклиная себя, войну, Пожирателей, Волан-де-Морта, Гермиону, Рона, Фреда, Джорджа, да всех на свете, Гарри подошел к телу мертвой девушки. У него уже стояли вышеупомянутые Рон, Джордж и Фред, поминутно утирая слезы. — Может, кто-нибудь знает, кто это сделал? — после долгого молчания тихо спросил Гарри. — Это была Беллатриса, — низким голосом ответил Рон. Поттер что есть силы сжал кулаки, сдерживая порывы гнева. Сколько ужасных вещей сделала эта сумасшедшая? Сколько невинных погубила ради забавы? Сколько судеб поломала? Гарри всем сердцем ненавидел ее, хотя понимал, что ненависть и злость приобщают его к темной стороне. — Мне надо побыть одному... — прохрипел несчастный Герой и спешно направился к полуразрушенной стене, скрываясь за поворотом. Судьба любит ставить нас в разные жизненные ситуации и смотреть, как мы с ними справляемся. Что-то вроде некой лаборатории, где мы — подопытные, а Судьба — экспериментатор. Результаты того или иного опыта неизвестны, ведь хитрая Карма делает свои заметочки безмолвно. И никогда не знаешь наверняка, какой эксперимент будет следующим. Гарри думал, что сможет побыть один со своими мыслями, пошвырять камни об стену, так сказать выместить злость без последствий. Но отойдя подальше от чужих глаз, он заметил знакомую фигуру, сидящую на земле и опершуюся спиной о камень. Фигура то и дело вздрагивала, отчетливо слышались всхлипы и болезненные стоны. Гарри тихо подошел ближе и вздрогнул. В глубоком горе, задыхаясь в собственных слезах, сидел... Малфой. Тот самый Драко Малфой, слезы которого Гарри мельком видел тогда, в туалете, перед сектумсемпрой. Тот самый Драко Малфой с его нерушимой маской бесчувствия. Тот самый Драко Малфой, который никого ни во что не ставил. Драко Малфой, который теперь рыдает и готов рвать свои блондинистые волосы от бессилия. — Д-драко, — тихо позвал Гарри, садясь близко к Слизеринцу на колени и невесомо касаясь его плеча. — Драко... Юноша от неожиданности дернулся, и Поттер смог увидеть почему-то страшно бледное лицо Малфоя, красные припухшие глаза, со своей серостью казавшиеся мертвыми, искусанные в кровь губы и большие влажные дорожки от нескончаемых слез. — Уйди, Поттер, — прошелестел сорванным голосом Драко, отворачивая голову. — Пожалуйста, это тебя не касается. — Драко, я не могу тебя бросить здесь в таком состоянии! — встревоженным голосом настаивал на своем Поттер. — Скажи хотя бы, что случилось? На войне глупо задавать такие вопросы охваченным горем людям. — Поттер... — болезненно простонал Драко, нервно терзая нижнюю губу, что из нее снова пошла кровь. — Что может произойти на войне, в этом чертовом хаосе?! — несчастный говорил эмоционально, с чувством боли и несправедливости. — Ну?! Что?! Да у меня родителей убили! Убили! Понимаешь ты это, Поттер?! Раз, и нет! Совсем нет! Их больше никогда не будет! Ни мамы! Ни отца! Никого! Я совсем один! А знаешь, кто их убил?! Волан-де-Морт! А знаешь, за что?! Да какая разница, за что?! Я сирота! Обессиленный и разбитый Драко упал на землю, обвивая руками колени, и зарыдал. Ошеломленный Гарри сидел и не мог пошевелится. Вся эта ситуация казалась невозможной. Как? Один вопрос, витавший в голове Героя. Словами здесь совершенно не поможешь. Поттер легко поднял с земли вздрагивающее тело Слизеринца и прижал к себе. Малфоя колотило мелкой дрожью, он судорожно дышал, стараясь успокоится, но вдруг резко оттолкнул от себя Гриффиндорца и посмотрел на него испуганно-болезненным взглядом. — Нет, — прошептал Драко. — Не трогай меня, Гарри. Я знаю, ты хочешь помочь, но делаешь только хуже. О, если б ты знал всю правду, ты бы меня сейчас понял. Не надо. Пожалуйста. С этими словами измученный юноша кое-как поднялся с земли и медленно пошел в сторону моста из Хогвартса. Отойдя на пару метров, он все-таки обернулся и сказал ничего не понимающему Гриффиндорцу: — Не ищи меня, Гарри! Я сам тебя найду, когда придет время! Только Гарри хотел что-то ответить Малфою, как его и след простыл. Что ж, Герой, твоя война окончена, но загадки еще остались...