Всё в порядке

Специальный агент ФБР Питер Бёрк любил свою работу, она была его истинным призванием, его гордостью и радостью. Но он определенно был не рад тому, что в последнее время она стала слишком мешать его семейной жизни. Стрелки на часах показывали полночь, а он вместо того, чтобы ложиться в постель со своей любимой женой, которая только утром вернулась из командировки в Сан-Франциско, сидел, как на ножах, в темной квартире с видом на Манхеттен, нервно барабаня костяшками пальцев по столешнице. От кофе уже мутило, а от напряжения, скопившегося за день, грозила разыграться мигрень. Виной, конечно же, был Нил Кэффри, подчинивший себе сперва всё рабочее время федерального агента, а теперь с периодическими успехами посягающий на всё остальное. Нил занимал большой процент мыслей Питера ещё будучи преступником – этим объясняется успех Питера в его поимке – а став консультантом ФБР просочился и в личную жизнь, частенько занимая гостиную Бёрков за разговорами с Элизабет и играми с Сачмо. Питер понимал, что пускать дело на самотёк нельзя, но ничего не предпринимал, оправдываясь собственной занятостью и оставляя проблему на завтра. В итоге же имел сейчас то, что имел. Выключенный телефон Нила лежал на столе; из предосторожности хозяин, уехавший под вечер по заданию ФБР на встречу с Теодором Хорсом, первым на восточном побережье Штатов фальшивомонетчиком, не стал брать его с собой. Сорок минут связь с Кэффри осуществлялась в одностороннем порядке через чип, встроенный в часы, но потом сигнал исчез. Исчез вместе с ним и сам Кэффри. Если бы не незаконченное дело с Адлером, Питер бы решил, как и его начальство, что Нил попросту сбежал, но сейчас это делать не имело смысла. Потому объяснение было лишь одно: что-то пошло не так. Хорс не считался тем, кто стал бы марать руки убийством, тем более перед носом у ФБР, но произойти могло всё, что угодно. В любом случае группа была распущена до утра, а Питер просто физически не мог отправиться домой и преспокойно ужинать с женой, когда знал, что Нилу может угрожать опасность. Ненавидя себя и шёпотом обещая прибить к чертям Нила, если это его очередная афера, он отправился к Джун. Если бы Кэффри не смог связаться с федералами в случае чрезвычайной ситуации, он мог бы как-то дать знак сюда. Пока оставалась надежда на вышедшую из строя технику и добровольное возвращение Нила, поднимать панику не имело смысла. Во втором часу, когда глаза уже совсем начали слипаться, Питер услышал шаги в коридоре. Слишком тяжелые для Джун или её внучки. Не может быть. Питер, растратив всю сонливость, вскочил с кресла и повернулся к входу. Дверь со щелчком отворилась, и на пороге появился… Нил Кэффри. – Оу. Питер. Нил казался удивлённым. Даже на таком расстоянии Питер улавливал идущий от него запах сигаретного дыма и алкоголя, его поступь была нетвёрдой, галстук отсутствовал. Словом, не было похоже, что Нила пытали или держали в заложниках. Под внимательным взглядом Нил внезапно стал путано оправдываться: – Знаешь, я собирался с вами связаться, но сигнал, видимо, глушился. Встреча прошла отлично, а затем Теодор пригласил меня отметить сделку. Понимаешь, Питер, я не мог отказаться… – Твою мать, Нил, – только и смог произнести Питер. Он сам не понял, как ожидание и тревога, переварившись в котле его сознания этим вечером, вылились в ярость, с которой он буквально подлетел к Нилу, схватил за лацканы винтажного пиджака, нещадно сминая ткань. – Никогда больше, Нил, никогда… В глазах Нила не было страха, хотя они были широко распахнуты. Они зачаровывали Питера, он не мог говорить больше. Не отпуская многострадальные лацканы, с тихим стуком впечатал Нила в стену и, плюнув уже на всё, не смея сдерживаться, просто поцеловал, коротко и жёстко. После поцелуя дар речи не вернулся, но теперь Питер не осмеливался смотреть и в глаза. Он остановил взгляд на коснувшихся плотно сжатых губ пальцах Нила. Мысли в голове проносились со скоростью света. – Ты правда обо мне беспокоился? – звук его голоса вывел Питера из оцепенения. Он схватился за голову, которая грозилась не вынести обрушившегося на неё ударом понимания содеянного. – Прости, Нил. Нил, это не… – Ты беспокоился обо мне, – уже не вопрос, утверждение, но с некоторой долей неуверенности. Нил подошёл ближе, коснулся кончиками пальцев рук Питера, вынуждая их опустить и посмотреть в прозрачные синие глаза, немного пьяные, немного шальные. Были только они и никаких больше препятствий. – Всегда хотел это сделать, – еле слышно прошептал Нил, обдав Питера своим горячим дыханием, и, решительно привлекая за затылок, сам затянул в поцелуй. Осторожный, изучающий, но вместе с тем глубокий, этот поцелуй длился непозволительно долго, и все мысли начисто улетучились из головы. Питер не мог вспомнить, кто первым потянул другого в ту часть комнаты, где располагалась кровать, но помнил, что это он с несвойственным для него остервенением начал расстёгивать пуговицы рубашки Нила, стремясь как можно быстрее добраться до идеального – о, да, он знал это, как и многое другое о Ниле, – тела под ней. Кожа на животе была тёплой, гладкой, под ней в такт дыханию двигались мышцы. Нил отлично владел собой. Питер сходил с ума всего лишь от невинных прикосновений, никак не мог себе этого объяснить, не мог понять, когда в его голове успели сформироваться вот такие желания и почему он их раньше не мог или не хотел осознать. Это было сумасшествием, наваждением. И Питер бы ни за что никогда себе этого не позволил, но сейчас все козыри были у Нила, и Нил позволял. А Питеру попросту нечем было крыть. Потому он повалил своего личного преступника на кровать и без раздумий накрыл его губы своими, одновременно с этим запуская руку под пояс щегольских узких брюк. Сил и выдержки обоих не хватило даже на то, чтобы раздеться до конца. То, что они наконец-то дорвались до запретного плода, возбуждало больше, чем что бы то ни было. Когда Питер, почти задыхаясь от пьянящего поцелуя, оторвался от его губ, тут же сложившихся в озорную улыбку, Нил просунул колено между его ног и переместил правую руку с изрядно расцарапанной спины Питера туда, где ей сейчас было самое место. Именно в этот момент специальный агент Питер Бёрк понял, что долго не продержится, и твёрдо решил прихватить Нила с собой в эту пропасть. Собственно, тот был совсем не против, когда выгибался и жмурился в руках Питера. Из дремоты Питера вырвал звонок его собственного телефона, доносившийся откуда-то из груды скинутой на пол одежды. Он, чертыхаясь, открыл глаза и снова чертыхнулся, увидев раскинувшегося рядом полуодетого (точнее полураздетого) Нила Кэффри. События не минувшей ещё ночи с молниеносной быстротой пронеслись перед мысленным взором. Тем не менее Питер заставил себя извлечь из кармана пиджака телефон, принять вызов и бодрым голосом ответить оставшемуся дежурить в офисе на ночь (на случай, если Кэффри пожалует туда) Джонсу: – Нил со мной. Можешь идти домой спать, утром свяжемся. После нажал отбой и посмотрел в сторону кровати на Нила, который после телодвижений Питера не мог не проснуться. Он выглядел немного озадаченным, немного виноватым и очень домашним с растрёпанными волосами вместо привычной безупречной прически. Если бы не наплывающие волнами одно за другим чувства неловкости, раскаянья и стыда, Питер бы обязательно подошёл и потрепал этого невозможного человека по голове – нежно и, пожалуй, немного по-отечески – и уложил бы спать дальше. Зрительный контакт не прерывался, повисшее молчание начало затягиваться, тогда Питер отвернулся, будто бы пытаясь выудить из вещей на полу свою рубашку. – Нил, прости, это моя вина. Тяжелый выдох со стороны кровати. – Нет, это я виноват. Мы не должны были. – Не должны, – Питер застегнул ширинку на помятых брюках и присел на кровать рядом с Нилом. Они оба чувствовали вину перед друг другом и одинаково хмурились. – Питер, – ладонь опустилась на спину, согревая теплом через ткань рубашки, – Элизабет ничего не узнает. Это только между нами, я всё понимаю. – Спасибо. – Всё будет как раньше. Посмотри на меня, Питер, – Питер обернулся, но по-прежнему не мог посмотреть в глаза. Он смотрел куда-то в область подбородка Нила, но знал, что тот говорит правду, - Всё в порядке. Питер был благодарен ему за эти слова, действительно благодарен. Не видя глаз Нила, сосредоточившись на его губах, можно было без зазрений совести повторить это нилово «Всё в порядке» и потянуться за прощальным поцелуем, который, кстати, возымел удивительно целительный эффект. Пока Питер одевался, Нил цепко следил за всеми его действиями и загадочно улыбался, совсем как прежде. А сам Питер перестал себя корить за то, что случилось. Это могло значить всё и не значить ничего, но рано или поздно должно было случиться, так зачем зацикливать на этом внимание? Больше никто из них не произнёс ни слова. И поцелуев тоже не было. Питер просто тихо собрался и ушёл, притворив за собой дверь, а Нил проводил его долгим взглядом. Они оба знали, что это не начало, но и не конец. Всё будет как прежде. Начинало светать. Питер ехал по пустым улицам домой и потрясающе хорошо себя чувствовал, даже спать не хотелось. В голове эхом звучали последние слова Нила. Всё в порядке. Он нормальный гетеросексуальный мужчина, проживший в счастливом браке с любимой женщиной двенадцать лет, у него есть замечательная работа, умная собака, может, в скором времени появятся дети. И у него есть свой личный Нил Кэффри. Больше, чем коллега. Больше, чем друг. Больше, чем любовник. Просто его Нил. И это прекрасно.