Без названия

      – Да, всё так. Я мёртв.       – Внутри?       – Вообще.       – Но вы же...       – Сижу и пью чай? Говорю?       – Вот именно!       – И что?       Мой собеседник нервно передёрнул плечами, и неодобрительно глянул на меня.       – Если бы вы были мертвы...       – Я бы не двигался и молчал? Совсем не обязательно. Ты бы удивился, если бы знал, сколько вокруг таких же, как я, трупов.       – Оживших?       О, несколько лет назад я бы засмеялся. Теперь я лишь продолжил смотреть на своего собеседника ничего не выражающим, как мне думалось, взглядом.       – Нет. Уже умерших. Знаешь, редкие счастливчики умирают вместе с телом. Многие мертвы задолго до того, как лягут в гроб. И знаешь, что в такой ситуации самое неприятное?       – Ч-что?       – А то, что человек даже не понимает, что его уже фактически нет. Память не даёт этим заблудшим призракам покинуть свои оболочки. Они не понимают даже того, что ничего на самом деле уже не чувствуют. Они продолжают копошиться. По привычке. По инерции. По накатанной. Память. То, что не даёт упокоиться, и то, что мешает жить.       – Что вы хотите этим сказать?       – Нас убивает память. Опыт, полученный нами в процессе существования, и иногда – жизни.       – Я не понимаю.       – Я тоже.       Мой собеседник смотрел на меня, как-то криво ухмыляясь.       – Сами не знаем, а нас учим?       – Я тебя разве учил? Ты спросил – я ответил. Всё.       Несколько минут мы молча пили чай. Мой собеседник обдумывал услышанное. Или нет. Не знаю. А я просто пил чай. Не думал. Смотрел в пространство. И вот он решился, наконец, прервать затянувшееся молчание.       – И как понять, что ты – мёртв?       – Тебе как, формулу универсальную расписать? Так нет её. И не было никогда.       – И как тогда...       – Не скажу. Вдруг ты поймёшь, что тоже мёртв, и начнёшь разлагаться?       – Но вы же...       – Морально разлагаться. Мо-раль-но.       – И почему же вас это волнует?       – Я ж говорил уже. Память.       Какая-то паническая искорка мелькнула в его глазах. Он наскоро распрощался со мной, и вылетел из комнаты. Я поставил чашку на столик, и взял с него рамку со старой фотографией.       – Что ж, мне лишь остаётся надеяться, что он не будет и дальше мусолить эту тему. Возможно и вы, дорогой мой друг, надеялись в своё время, что я не буду этого делать. Что не дойду до такого состояния. Может, и я зря теперь надеюсь?       Поставив на место рамку, я допил остывший чай, устроился поудобнее, и уставился в пространство. Пора увидеть свет.       – Я зонт забыл. Я... учитель?