Endlessly

Единственный раз Стив говорит «Нет», только когда Дух влажно и мягко шепчет ему куда-то в висок «Это не слишком для тебя?» Потому что Дух отдает ему все, каждую гребаную мелочь, даже если приходится выжечь себя дотла — и может ли быть другой ответ в этом случае? Под одеялом слишком жарко. Стив истекает потом, но Дух дрожит от холода, как будто кошмар, вытащивший его из собственной постели и заставивший притащиться к Стиву, высосал все тепло из его тела. Ладони Стива кажутся слишком большими и неуклюжими на плечах Духа, слишком грубыми и сильными. Дух ворочается в ответ на каждое движение, шепчет бессмыслицу, которая звучит, как слова смутно знакомой песни. Его плоть под тканью пижамных штанов трется о голый живот Стива — настойчиво и немного пугающе. Стив думает «Мы не можем сделать это», в глубине души зная, что ничто их не остановит. Зная, что Дух заменит ему весь мир, если только Стив позволит. — Дух, — осторожно пытается он, и его голос звучит мягко. Чувства натянуты до предела, как будто он стоит на той самой границе, где «нормальное» кажется одновременно притягательным и отвратительным. Он скользит пальцами по ребрам Духа до тех мест, где они плотно крепятся к острому, выпирающему под кожей позвоночнику. Дух дышит Стиву в шею — вдох-выдох, снова вдох — в безнадежно рваном ритме, когда Стив запускает пальцы в его волосы. Длинные пряди ловят его пальцы и не выпускают, пока не распутаешь. — Пожалуйста, Дух, давай же… Он сам не знает, о чем просит.  — Прости, — шепчет Дух, тычась сухими губами в чувствительное местечко за ухом. — Прости меня, Стив.  — Не на… Дух обрывает его на полуслове, прижимаясь губами к его рту, целуя бережно, как обреченного на смерть. Не разрешая ему сказать что-либо еще. Не разрешая себе принять от Стива больше, чем он пока может дать. Вытягивается рядом с ним, прижимается так крепко, как будто они — одна сломанная, срастающаяся кость, пальцы, собранные в замок. Совпадает со Стивом каждой линией, каждым прогибом тела. Прячет лицо — мокрые щеки, подрагивающие ресницы, царапины от бритвы на подбородке — в сгибе шеи Стива.  — Дух… — сдавленно выдыхает он с такой потерянной и умоляющей интонацией, с которой обычно говорят «Боже». Стив не верит в Бога, но вот в Духа… Только из-за Духа он все еще тот, кем является, только он удерживает его в здравом уме, удерживает от падения на дно бутылки с виски, из которой Стив уже не выберется. И Стив хочет тоже беречь его, несмотря ни на что. Он кладет ладонь на взмокший от ночного кошмара затылок Духа и притягивает его к себе, едва слышно бормоча:  — Все в порядке, Дух, все в порядке, все хорошо. Дух поднимает голову и на мгновение предает сам себя, пытаясь спрятаться, раствориться в коже Стиве. Его глаза почти сияют в темноте, большие и испуганные — и Стив целует его сам, давая распробовать немое обещание на кончике языка, наполняя этой клятвой легкие Духа. Дух еще долго не осмеливается снова дышать.