Фьюр

POV Драко Малфой       Мэнор. Дом, милый дом. Безукоризненно чистый, величественный и… угрюмый. Отец: отстраненный, холодный, соответствующий родовому гнезду Лорд. Листки, в которых я без труда узнаю свои послания, валяются возле кресла. Снова пьет? Чудно. Я не замечал раньше… А смотрел ли? — Хочешь знать, что будет? — хрипло рассмеявшись, задал вопрос отец. — Отец, будем честны, на базарную гадалку ты не похож, и по предсказаниям высший балл ты не получил. Так что, излагай, что знаешь, а там… посмотрим, — надменно прошипел я.       Издевательски поклонился в лучших традициях рода Малфой, ногой отпихнул пустую бутылку из-под огневиски и уселся напротив отца, всем видом подчеркивая готовность внимать. Щелчок пальцев сиятельного Люциуса Малфоя и домовой в наволочке уже поспешно убирает следы «преступления». — Это началось почти через год после наложения проклятия. Через 10 месяцев, если быть точным, — глухо продолжил рассказ отец. POV Люциус Малфой       Времена были волнующие, но абсолютно безопасные. Последний курс Хогвартса, грядущее семнадцатилетние. Лил стал мне Наставником, мудрым и терпеливым, таким, каким никогда не стал бы твой дед. Факт проклятья от семьи я скрыл: молодость и разгульный образ жизни тщательно оберегали мой «порок». Не знаю, о чем думал Абраксас, но мои ночные исчезновения сходили мне с рук. Ты, верно, заметил, что чужая боль наполняет тебя, как воздух полую емкость. Магия не терпит пустоты. Медленно, но верно, наполнялся и я. Фьюр из бледно-лилового стал насыщено фиолетовым, а испытываемый мной дискомфорт тонко граничил с болью — жгучей, неумолимой. — Лил — оттого, что лиловый? — спросил Драко. — Да, не перебивай, я вообще-то не закончил, — огрызнулся я. — Но, он же… он же белый, — отказавшись от напускного безразличия, встрепенулся сын. — Он не белый, — подавился я воздухом и заставил себя прошептать на грани слышимости, — он — седой.       Глаза затянула пелена, я тряхнул головой, прогоняя злые, бессильные слезы, и продолжил повествование в надежде на то, что сын не допустит моих ошибок. Как много мне пришлось думать и переоценивать в последнее время. Я продолжил, уже не обращая внимания на слушателя, будто вспоминая вслух события тех лет.       Зелья, которые я крал в медицинском крыле, покупал на карманные деньги и добывал всеми доступными средствами, больше не помогали от терзающей боли. Я решился раскрыть свою тайну единственному человеку, который мог помочь, лучшему зельевару нашего курса, да и Хогвартса, впрочем, тоже — Северусу Тобиасу Снейпу, нареченному Принц-полукровка. — Крестный? — услышал я удивленный вздох Драко, но никак не отреагировал и продолжил говорить.       Понятия не имею, как он не раскрыл меня раньше, ведь однокурсник преследовал меня буквально по пятам. Только потом я выяснил, что все же знал. Удивительно тонкий нюх и поразительная наблюдательность Сева, много раз играющие мне на руку, в ситуации с фьюром послужили причиной провала моей искусной игры. Тебя никогда не удивляла его способность быть везде и сразу, неуловимо перемещаться, всегда быть готовым к любым неожиданностям и способным справиться с их последствиями?! — задал я риторический вопрос и продолжил повествование.       Так вот, это не моя тайна, но Обета я не давал, а твоя дальнейшая жизнь, сам факт существования моего единственного Наследника, зависит от того, насколько откровенным я буду: Северус — маг-проводник. Все его действия подчинены служению Магии, хранению равновесия. И он свято верил в свой долг. Напыщенный, самовлюбленный и высокомерный я, благосклонно принял поклонение полукровки и выпил приготовленное зелье. Оно не ослабило боль. О, нееет, — смех сорвался с моих губ, — боль стала нестерпимой. Я и позабыл, сколько раз я просыпался в его постели на рассвете, не придал значения блеску черных глаз. Проводник воли Магии, Света… получил вторую ипостась, стал анимагом… использовав меня. Конечно же, по воле Великой и Всемогущей. Руки тряслись мелкой дрожью, а во рту появился отвратительный привкус желчи, я тяжело сглотнул и заговорил вновь.       Под действием зелья внутренности вспыхнули от сильного желания. Необходимость соединиться с Сorazón quente, с горячим сердцем, избранным моим фьюром, затопила сознание. Я изнывал, просил, вымаливал у Северуса, чтоб он взял меня. Это было так… унизительно.       Столько раз он потом на коленях просил прощения. Сколько раз он, давясь слезами, пытался, как бы ненароком, коснуться. Не брезговал попытками вновь использовать принуждение. Магия требовала очищения душ юных волшебников, требовала святодейства зарождения новых сущностей. Некоторая часть жителей Запретного леса дело лап Лила, — горько рассмеялся я.       Темный Лорд появился и начал набирать последователей: Лил требовал от меня, Магия — от Северуса, и все чаще я оказывался запертым в собственном сознании, пока Принц-полукровка брал меня, как девку на сеновале. Я — Лорд Малфой, подчиненный, лишенный воли, нижний. Но не сломленный. Нет. Я доказал им это, найдя в Запретной секции библиотеки Хогвартса заклинание, блокирующее все проявления чувств. Нет сочувствия — нет поглощения боли, нет отвратительных, противоестественных соитий, принудительных введений в мир магических сущностей и существ.       Сущность лекаря душ, наконец, попробовала каково это, быть не способным влиять на события. Безразличие стало моим спасением, а холодная расчетливость привела к тому, что я попал в круг доверенных лиц Лорда Волдеморта. Уж не знаю, что там нашептала Магия Северусу, но он последовал за мной. Соединяющая нас со времени первого соития тонкая нить лишь крепла, но больше не находила отклика в моей душе. Я рационально осознавал её наличие, страдания Северуса приятно согревали мою мстительную натуру, сознательную её часть, ведь чувства отсутствовали. Фьюр может являться с моего позволения — просто тело, не имеющее власти. Оборот выматывает меня и обостряет связь с полукровкой, терзая ноющей болью в груди, но я… я не готов, все еще не могу отдать контроль. Может, если бы я не противился… Он всегда был рядом… Может он… Да нет, вряд ли, — мои обрывочные реплики, наверняка, напоминали бред сумасшедшего. — Кого он выбрал? — срываясь на крик, задал я волнующий вопрос. POV Драко Малфой — Гарри Поттер, — промямлил я, стесняясь смотреть отцу в глаза. Столько всего всколыхнул отцовский рассказ. — Бред обретает смысл, — забормотал он, потирая переносицу. — Не зря он шатался за этим парнишкой, как привязанный, — зло зашипел отец. — Заклинание, пока не поздно, — судорожно комкая край мантии, Лорд Малфой вскочил и начал наматывать круги по залу.       Отец, холодный и отстраненный, вероятно даже не смог «оценить» моего рождения. Эмоции. Чертовы блокированные эмоции! Ему наплевать, просто рациональная часть сознания, обоснованный страх потерять Наследника. Я взял протянутый пергамент и, тщательно сложив, упрятал в мантию. — Тебе стоит подумать о том, что, возможно, крестный — единственный, кто может снять с тебя проклятие ведьмы. Возможно, только возможно, тебе стоит сознательно взвесить все преимущества избавления от последствий твоего эгоизма. Сними блокировку, отец и попробуй, наконец, жить, — произнес я и, в лучших традициях профессора Снейпа, взмахнув полой мантии, покинул приемный зал. POV Гарри Поттер — Они что, ограбили Главное Государственное Фамильярохранилище, — шепчет Рон, обдавая мое ухо теплым дыханием.       Я нервно передергиваю плечами. — Откуда мне знать? С чего ты вообще взял, что я должен знать о факультете Слизерин все? — интонацией подчеркнул я последнее слово и вздернул бровь.       Друг стушевался, что заставило меня пересмотреть свое поведение. Он не виноват в том, что я раздражен сверх меры, напряжен сверх меры, все сверх меры! А Драко… он сиял, БЛИСТАЛ и… не обращал на меня и капли внимания. Ночь сменилась рассветом, а его близость… Ну, что я могу сказать, она сменилась расставанием. POV Драко Малфой «— За любовь нужно платить. Ты никогда не оценишь то, что досталось тебе даром. — А чем? — Чувствами конечно, — вздохнул фьюр, — а вот какими… Это уже твой выбор. — Что ты имеешь в виду? Я не понимаю. — Глупый мальчишка, — расхохотался наставник, — любовью, конечно же».       Великий Мерлин, отец допустил гигантскую ошибку, сделал несчастными стольких людей. Заплатил за любовь, пусть и трудную и изначально навязанную, бесчувственностью. «Пойду ли я по его стопам», — размышлял я, уставившись в тарелку и вспоминая мой ночной побег. Факультет Слизерин ликовал, Голубчик поддерживал студентов, насвистывая одному ему ведомые мотивы, а я чувствовал на себе чужой взгляд. Я отодвинул недоеденный завтрак и встал, встречаясь взглядом с зелеными глазами. Легкий кивок головы и грифф последовал за мной. — Где твой новый друг? — тихо спросил я, усевшись на подоконник в скрытой от чужих глаз нише. — Он ждет меня в лесу, охотится и балуется, — улыбаясь, ответил Поттер, рассеянно потерев шрам. — Больше никакого насилия, — на грани слышимости прошептал я и почувствовал надежные объятия, сопровождавшиеся невесомым поцелуем в затылок. — Можно? — хрипло спросил Гарри, медленно склоняясь к моим губам. — Да, — прошелестел я в ответ, обжигая чужой рот своим дыханием. Две недели спустя. Гостиная декана факультета Слизерин. Поздний вечер.       Тихий хлопок аппарации возвестил о чужом прибытии. Уставший профессор зельеварения никого не ждал и, раздраженно громыхнув по столику увесистым томом, обернулся на звук. — Поужинаем? — прошелестел вопрос, который Северус Тобиас Снейп ждал вот уже двадцать лет.       Одинокая слезинка скользнула по бледной коже профессора и была подхвачена изящным пальцем потомственного аристократа.  — Северус… — растерянно прошептал Люциус Малфой.

The end