Фьюр

POV Драко Малфой — Драко, тебе 15, и я вынужден рассказать тебе кое-что о твоем наследии, — отрешенным голосом вещал отец, восседая на стуле-троне во главе стола.       Небрежный жест руки и с палочки срываются искры, едва видимое шевеление губ, и по залу расплывается серая дымка защиты от подслушивания. Отец тяжело облокотился на спинку и выдохнул, собираясь с мыслями. Знакомым с детства жестом, отбросил снежно-белый полог волос за спину и смерил меня невозмутимым взглядом, медленно прошелся от носков, начищенных до блеска туфель, до серых льдинок глаз. — Когда мне исполнилось 15, я обучался в Хогвартсе, как и ты сейчас. Я блистал. Повсюду сопровождаемый свитой, подтверждающей мой статус и высокое положение в обществе, мое право на то, чтоб иметь все лучшее. Все… и всех, — тихий выдох.       Я хотел было задать вопрос, но отец нетерпеливо отмахнулся и жестом попросил молчания. — Однажды, на факультете Гриффиндора, я заметил девушку. Она сияла. Дарила свое внимание и тепло всем просто… просто так. Ни за чистоту крови, ни за связи или материальное положение. Задаром. Я был взбешен, ведь меня она не замечала в упор. И я пошел на хитрость. Обманом заполучил возможность греться в лучах её бескорыстной любви. Я хотел иметь лучшую и добился этого. Грязнокровка, дочь мага и лесной ведьмы, воспитанная в заботе, нежности и ласке. У нее было все, чего я не мог заиметь. Чего стоят лживые поклонники?! Лизоблюды, притворщики, лгуны и мнимые друзья, которые покинут тебя, как только ты потеряешь над ними власть.       Я медленно подходил ближе, пока не устроился в ногах у отца, оперевшись спиной о спинку трона. Обратившись в слух, я прикрыл глаза и воспринимал историю, как старую семейную сказку. — Я влюбил её в себя, неприступную, смелую, гордую и отчаянную. Прикарманил её свет, радуясь тому, что больше никто, ни-кто и ни-ког-да не получит и капли. Она становилась день ото дня бледнее, лишь тенью себя былой, а я наливался силой, купался в лучах обожания и не дарил ей и малой части себя, тщательно имитируя чувства. Если бы я только знал… — горько вздохнул отец и на мгновение, лишь на миг, мне показалось, что в его глазах блеснули не пролившиеся слезы. — Не будем о былом, — злобно сощурившись, усмехнулся отец и презрительно поджал губы. — Девушка погибла. Полуведьма, дарившая любовь, получала силы от тех, кто отдавал ей свои светлые чувства в ответ. Я присвоил её и, тем самым, погубил. Такая глупая смерть, — прикрыв глаза, снова усмехнулся он. — На мой шестнадцатый день рождения, мы, как всегда нарушая устав, развлекались со свитой в Запретном лесу. В полночь, утомленный и слегка навеселе, я брел в замок, отбившись от прихлебателей, с желанием побыть в одиночестве. Прямо из дерева, на мою тропинку ступила ведьма. Ярко-зеленые волосы были густо разбавлены седыми прядями, кожа цвета молочного шоколада и черные глаза, статная и высокая, она была так похожа…так похожа на погибшую. Я вздрогнул, почувствовав неладное. Воздух заискрил от силы и нас обступили, сплетаясь кронами, вековые деревья. Ведьма тихо ступала по образовавшейся тесной поляне, а я преследовал каждый её шаг взглядом. — Ты, — будто выплюнула она, — ничтожество. — Грязный, недостойный, — гибкий корешок выхватил из дрожащей руки мою палочку, — лжец, — шипела ведьма. — Смерть будет слишком легким наказанием. Ты будешь жить и будешь выполнять её миссию, дарить свет, — будто выплюнув эти слова, рассмеялась она. — Правда, ты уже испорчен, не годишься. Нет-нет-нет, — покачала она головой, постукивая указательным пальцем по своей скуле. В глазах ведьмы сверкнула безуминка. — О, великолепно. Безмолвный свет, лекарь для душ, не способный противиться инстинктам. Да-да, — бормотала она, — то, что нужно.       Отец, на минуту забывшись, замолчал, потерялся в воспоминаниях о прошлом. Я нетактично покашлял, напоминая о своем присутствии. Его взгляд тут же сфокусировался на мне, голос обрел былую твердость. — Она прокляла меня, всех моих потомков, поселив во мне вторую сущность — фьюра. Чрезвычайно редкое существо. Безумец Хагрид сутки гонял меня, только обращенного, по лесу, — передернул плечами отец. — Каждую полночь после наступления 16 лет, ты будешь обращаться в животное, пока кто-либо не полюбит истинного тебя, зная все твои недостатки, зная о твоей сущности и не имея желания этим воспользоваться. Ты будешь созерцать это изнутри и не иметь возможности контролировать, а фьюр — лекарь душ, — будет пить чужую боль, страдания, пропускать их через тебя и облегчать другим жизнь, просто так, задаром, — выплюнул отец. — Смотри, чем ты станешь, — отец стремительно вскочил и устремился к центру комнаты, в зале раздался звон напольных часов, куранты отбивали полночь.       Тело отца пошло рябью, завибрировало и, скрывшись в плотной дымке, исчезло. Туман рассеивался, и мне навстречу выступил дракон. Дракон по имени Драко, — сыронизировало мое подсознание. Рептилия среднего размера, не дотягивая по габаритам до настоящего дракона, была покрыта мягким пухом всех оттенков серого. Огромные глаза печально смотрели, казалось, в самую душу и, потянувшись ко мне, пушистая махина нежно курлыкнула, оглаживая меня двумя гибкими, голыми хвостами, кончающимися острыми стрелочками. Я отдернулся от наступающего ящера, и он, качнув головой, улегся, свернувшись клубочком и тихо насвистывая одному ему понятные «фьюр-фьюр-фьюр». Мне стало так легко и свободно, захотелось плакать и смеяться от затопившей сердце нежности.       Дракон встал на свои, о-мой-бог, шесть конечностей и, пошатываясь, задрожал. На его месте возник отец, бледнее обычного, кожа была покрыта испариной, руки мелко дрожали, широко распахнутые глаза были черными из-за расширившегося зрачка. — Блокада… чувств, — тяжело выдохнул отец и рухнул в кресло. — Я обставил старую ведьму, — расхохотался он, — совсем ничего не чувствую, ни-че-го. Тебя ведь не зря распределили в Слизерин? Не замечал, что подбирая в «друзья», — отец вывел в воздухе воображаемые кавычки, — худших из худших, где-то внутри чешется желание им помочь стать лучше, чище? — выплюнул он вопрос.       Я лишь пожал плечами, понимая, что он и сам знает ответ. — Блокада всех чувств — лучшее решение, уж поверь. Я перепробовал все, в желании взять под контроль глупое животное. Но, это оказалось невозможным. — А как же мама, отец? Она… — неловко замолчал я, мысленно формулируя вопрос. — Ну же, договаривай, — резко сказал отец. — Да-да-да, еще тысячу раз «да», — злостно орал он, — не любит. Никто не любит животных, сынок, — рассмеялся он. — Так что давай, изучай заклинание, — мановение отцовской палочки и мне в руки впорхнул свиток, — и в день рождения, ты сам знаешь, что должен сделать. — Но, я не хочу, — замотал я отрицательно головой и попятился спиной к выходу, — не хочу быть бесчувственным, — почти сорвался на крик я.       Развернулся и кинулся к выходу, отбрасывая свиток как ядовитую змею. — Ты сам придешь, — пробормотал отец, устало закрывая глаза, — так много боли… — услышал я его шепот, убегая из зала.