Don't stop the party

Лежать в чужой квартире и смотреть в потолок немного странно, поэтому Пак тихо выходит из хором старшего, направляясь в его кабинет. Насколько Чим помнит, то Юнги вечно пропадает там, зарываясь с головой в работу, но если до этого она была научной (Мин не единожды получал первые места на конкурсах), то теперь, скорее всего, она связана с бизнесом или того хуже. Но в кабинете было пусто, что очень удивило и немного расстроило. Парень зашел внутрь, решая, что Юнги просто вышел и лучше будет, если он подождет. Любопытство всегда губит, особенно таких, как Чимин. Парень обошел весь кабинет вдоль и поперек, изучая новые детали. Казалось, будто он не был здесь вечность, а прошло всего ничего. Наконец, наткнувшись взглядом на захламленный стол, Чимин осторожно уселся в шикарное кожаное кресло, а после позволил себе маленькую наглость – развалился, расслабляясь. На столе было много каких-то бумаг, что крайне нетипично для Юнги. Мин любил порядок, особенно в важных документах, поэтому вечно просил у Чимина помощи в уборке, которую Пак так обожал. Ему до безумия льстило разбираться в писанинах старшего, определяя их важность, ведь Шуга не каждому бы такое позволил. Нервно вчитываясь в строки, Пак перебирал лежащие перед ним документы. Увиденное и прочитанное немного шокировало, отчего у парня затряслись руки и скрутило живот. Шуга прокручивал такие махинации, что можно было не только сесть пожизненно, но и получить пулю в лоб. В голове сложился пазл, который дал понять многие вещи: и поведение Юнги, и увеличенное число охраны вокруг него, и странные слова старшего. «Ты теперь в опасности». «Я думал, ты сразу понял, кто я». «Заметили люди, которые не должны были». «Я соскучился». Из глаз потекли жгучие слезы, а ослабленное тело сползло на пол. Чимин пытался заглушить всхлипы и безмолвно кричал, издавая лишь хрипы. Он наконец-то понял, зачем Шуга делал все это, но не мог разобраться по какой причине. Что сподвигло Юнги бросить Пака и погрузиться в это? Какого черта он ничего не рассказал? Чимин ведь не тупой, они бы вдвоем справились. Ебаный Мин Шуга, который считает, что может разобраться со всем дерьмом в одиночку. Когда слезы высохли, а ковыряться в собственных мыслях надоело, Чимин понял для себя, что теперь у него нет иного выхода, как подыграть Юнги. Копаться в чужих поступках и домыслах заебало, так что проще просто сыграть роль, которую ему предложили. Пак медленно поднялся и поплелся на поиски Мина, который так и не явился. Держась за холодную дверную ручку, Чимин нервничал. Сейчас он откроет дверь и выйдет отсюда, а все, что было здесь до этого, останется за дверью. Осталось только найти силы для этого. Он обязательно забудет Юнги и все, что с ним связано. «Обязательно… Забуду», – кивает Пак и открывает дверь, делая шаг вперед, в будущее без Мина. Проходя на цыпочках мимо кухни, Чимин невольно останавливается, решая, что надо хоть попрощаться. В том, что он обязательно найдет там Мина, Пак не сомневался. Если уж не кабинет, то кухня. Или балкон, но на улице уже не май месяц, хотя Юнги же безбашенный. И впрямь, Шуга сидел на полу, прислонившись спиной к стене и… Спал? Да быть не может. Чимин тихо подкрался, присаживаясь перед парнем на корточки и внимательно рассматривая его лицо в темноте. Отросшая челка старшего мешала, поэтому Чимин протянул руку, чтобы убрать ее, но его резко схватили, сжимая тонкими пальцами запястье. – Смерти хочешь? – хрипло и сухо, как присуще только Юнги, спросил парень. – Нет, – Пак не пытался вырвать руку, зная, что это бесполезно. – Тогда почему ты не в постели? – кажется, Мин обладал кошачьим зрением, умудряясь и в темноте смотреть прямо в глаза. – Я… Просто… – растерялся младший, не находя, что сказать. – Вот зачем? – обреченно выдохнул Юнги, выпуская руку парня. – Что? – почему-то шепотом спросил Пак, растерявшись. – Зачем ты опять обрушился, как снег на голову? – Затем, что я скучаю, – выдохнул Чим, медленно наклоняясь к старшему. Мин поддался к нему навстречу, но в самый последний момент прикоснулся указательным пальцем к губам Чимина, останавливая его. – Я не целуюсь на первом свидании, – издевался он, ухмыляясь. – Зато я очень даже целуюсь, – пробурчал Пак, лизнув палец парня. Тот вздрогнул, прикусив губу. – Не смей, – рыкнул Мин, напрягаясь от действия Чимина, который медленно провел кончиком языка по всей длине пальца. Шуга задрожал, выдыхая сквозь зубы. – Ссука... – Я хочу проверить, – Чимин взял Мина за руку и крепко сжал его ладонь. – Что проверить? – Свои чувства… к тебе, – выдохнул младший, вновь приближаясь к губам Шуги. – Прекрати, – вышло совсем как-то жалко, поэтому Мин отодвинул лицо, прижимаясь затылком к стене. – Тебе же все равно похуй на меня, – напомнил Пак, обдавая дыханием губы Юнги, – Так что просто расслабься, я сделаю все сам. – Иди к черту, Чим… – договорить ему не дали пухлые губы, что так умело и жадно поцеловали. Шуга протестующе замычал, сжимая пальцами волосы Пака. Чимин же воспользовался моментом и скользнул языком в приоткрытый рот парня, играя с его языком. Мин боялся, что ему сорвет крышу, поэтому пытался не отвечать, но это было слишком долгожданно и соблазнительно. Он притянул Чима к себе, усаживая того на свои бедра и беря инициативу на себя. Теперь он по-хозяйски орудовал в чужом рту, сплетая их языки и слушая тихие поскуливания парня. Пальцы Пака путались в складках чужой футболки, а разум давно помахал ручкой, обещая когда-нибудь вернуться. – Юн.. ги-я, – простонал сквозь поцелуй Чимин, вплотную прижимаясь к парню. – Заткнись, бля, – тяжело дышал Мин, когда нашел в себе силы оторваться от любимых губ. – Это ты виноват… – Один раз, молю. Всего один. Юнги ничего не ответил, вновь заглядывая в чиминовские глаза, пытаясь найти там ответ. Но в его глазах была лишь страсть, любовь и жгучая боль. И как тут отказать, когда перед тобой сидит человек, о которым ты мечтаешь чуть ли не каждую ночь? – Черта-с-два, – прошипел Мин, вновь вовлекая Чимина в возбуждающий и желанный поцелуй. Соблазн был велик, да настолько, что даже Юнги не смог от него отказаться. Прикосновения рук к разгоряченной коже били высоковольтным током, а губы, словно раскаленное железо, оставляли свои следы на коже, которые потом еще долго будут напоминать эту ночь. Чимин терялся в ощущениях, пытаясь впитать в себя как можно больше. Юнги был чертовски нежным и до мурашек необходимым. Но Пак понимал, что он уже должен был уйти, что все это неправильно, и ведь жалеть будет потом. И, когда его футболка отправилась вслед за футболкой Шуги, он все же попытался отстраниться от парня. – Подожди, нет, – Мин нахмурился, не выпуская Чимина из объятий. – Мне уже пора… Уходить… И… Юнги хмыкнул, возвращаясь к изящной шее Чимина, покрывая ее влажными поцелуями. – Нн-х, – парень дрожал в его руках, откидывая голову и цепляясь пальцами за плечи. – Неет… – Закрой свой рот, Минни, – шептал Шуга, лаская податливое тело руками, и прижимал Пака к себе. – Просто закрой рот. Чимин бы с удовольствием, да вот стоны никак не дают этого сделать. Когда пальцы Юнги прошлись по бугорку в штанах Пака, тот крупно вздрогнул, судорожно выдыхая. Он так долго мечтал об этих умелых пальцах, что нагло расстегивали его ремень; об этих влажных губах, от которых теперь горит тело и щеки; об этой коже, которая, кажется, стала еще бледнее; об этом Юнги, который так крепко прижимал, что можно было чувствовать каждую клеточку его тела. – Какого хера ты такой возбуждающий, – негодовал старший, пытаясь стянуть с Чимина штаны. – Снимай их к хуям. Пак повиновался, приподнимаясь с Юнги и медленно стягивая с себя последнюю одежду, заглядывая в горящие в свете луны глаза парня. Мин скользнул взглядом по телу младшего, нервно облизываясь и тяжело, со свистом, дыша. – Да ебись оно все конем, – Мин сорвался, вскочив с нагретого места и повалив Пака на пол, вжимая его тушку в холодную поверхность. От такого контраста по телу пробежал табун мурашек, заставляя Чимина прогнуться в спине и прижаться ближе к Шуге. – Трахни меня уже, Мин ебаный Юнги, – Чимин прекрасно знал, как ругательства действуют на старшего, поэтому лишь тихо простонал, когда Юнги с рыком сдернул с себя оставшуюся одежду, представая перед Паком во всей красе. – Ты готов? – уточнил Шуга, раздвигая согнутые в коленях ноги Чимина, который тут же обхватил его торс, притягивая ближе к себе. – Даа, – выдохнул Пак, потираясь сочащейся смазкой головкой об напряженный живот парня. Юнги немедля пристроился, слабо толкаясь в Чимина. – Стоой! – заверещал младший, испуганно сжав ногами бока Юнги. Мин вздрогнул от неожиданности, замирая, и уставился на Пака. – Что, блять, опять? – рычал Шуга, судорожно скребя ногтями по полу, не в силах выносить бушующее возбуждение. – Мне больно, – полушепотом выдал Пак, смущенно пряча глаза. – Что? – растерянно переспросил Юнги, уставившись на лежащего под ним парня. – У меня… Ну… Не было, – нервно кусая губу, Пак сгорал от смущения. – И как давно? – Пять месяцев, – еще тише пискнул Пак, закрывая руками лицо. – Оу, – выдал Мин, медленно соображая. Либо Чимин ни с кем не спал после их расставания, либо напился в том же месяце и с кем-нить переспал по пьяни. – Да, да, никого у меня не было, – раздраженно выпалил Чимин, начиная беситься. – Я ж не ты. – Господи, и почему мне теперь захотелось тебя еще сильнее, – глупо улыбаясь, Юнги отстранился от Пака, открывая кухонный шкафчик и доставая оливковое масло. – Это что? – Чимин приподнялся на локтях, внимательно наблюдая, как Юнги опускает его ноги обратно на пол и окунает свои пальцы в масле. – Я не хочу тебе сделать больно… вновь, – сделав акцент на последнем слове, шепнул Юнги в самые губы, целуя уже со всей нежностью, что накопилась за это время. Пак потек от такого милого Юнги, даже не замечая первый палец внутри себя. Второй тоже проник легко, но уже приносил легкий дискомфорт, отвлекая Чимина от любимых губ, что так трепетно целовали его. Юнги с особой осторожностью двигал уже тремя пальцами в узком проходе, раздвигая их внутри и нежно поглаживая стенки, пытаясь нащупать простату. Пак сначала недовольно пыхтел, сдерживая тихие стоны боли, но позже начал входить во вкус, плавясь под горячим и чувственным Шугой. – Я больше не могу таак, – всхлипнул он, путая пальцы в волосах парня и покрывая его ключицы поцелуями. – Сейчас, – тихо выдохнул Юнги, заменяя пальцы кое-чем побольше, медленно и аккуратно проникая внутрь. – Чееерт, – закусив губу, Пак весь сжался, мешая Юнги. – Блять, Чим, расслабься, – Мин замер, не войдя и наполовину. – Мне больно, родной… – Прости, – Чимин почувствовал себя виноватым и честно пытался расслабиться, прикрыв глаза. Ему это не удавалось ровно до тех пор, пока тонкие пальцы Юнги не пробежались по его бедрам, а припухшие от поцелуев губы не коснулись горящей от накалившегося в кухне воздуха кожи. – Ммх-хаа, – стон сорвался с губ, когда Юнги толкнулся на всю длину. Пак тихо захныкал, вцепившись короткими ногтями в предплечья Шуги. Старший вновь замер, рвано дыша и сдерживая себя из последних сил, давая привыкнуть Чимину. – Лучше бы я опять под наркотой был, – скулил младший, чувствуя, как Юнги уже двигался в нем, покидая его тело и врываясь в него вновь. – Потерпи, – успокаивал Шуга, меняя углы проникновения. – Еще чуть-чуть… – О дааа, – Чим резко прогнулся в пояснице, поджимая пальцы на ногах и сжимая пальцами кожу Юнги. – Наконец-то, – облегченно выдал Мин, ускоряясь и набирая темп. Опустив взгляд вниз, он завороженно наблюдал за тем, как его член проникал в дрожащее тело. Чимин сладко стонал, извиваясь и подстраиваясь под тягучие и ласковые движения. Не выдержав этой пытки, он обхватил ладонями лицо старшего, чуть приподнимая его голову и заглядывая в глаза. – Смотри на меня, – смущенно выдохнул Пак, соблазнительно прикусив губу и закинув одну ногу на поясницу Юнги. Мин уперся локтями в пол, опускаясь к Чимину и ловя его искусанные губы своими. Вот так нежно трахаться и целовать Чимина было до одури приятно, но мысль о том, что этот засранец все еще до кончиков пальцев только его, пробуждала те чувства, которые Шуга так упорно прятал и усыплял внутри себя. – Быстрее, я сейчааас, – хрипел Чимин, выгибаясь и подвиливая задницей. Мин под конец ускорился, вдалбливаясь в желанное тело, изливаясь обильно и глубоко. Вытерев с младшего следы преступления, Шуга принялся и за себя, наблюдая исподлобья за собирающимся Чимином. В комнате повисла напряженная тишина, и даже казалось, что можно услышать стук сердец или же мысли. – Знаешь, Мин Шуга, – начал Пак, пока Юнги думал о том, как объяснить все парню. Он устал бегать и делать вид, что больше ничего не чувствует. Прятаться от себя и своих чувств совсем не круто. – М? – Я, кажется, перегорел, – Чимин улыбнулся, натянув футболку. – Ч-что? – Ну. Я понял. Понял, что не люблю тебя больше, – Чимин наклонился к сидящему на полу Юнги и, невесомо коснувшись его губ, медленно побрел к выходу. – Спасибо за прекрасный вечер. Перед глазами все плыло: у одного от шока, у другого от слез. Входная дверь тихо закрылась за Чимином, ставя в этих сложных отношениях и без того жирную точку. Пак выскочил на улицу, глотая жгучие слезы, но он знает, что поступил правильно, что именно этого Юнги и надо. А Юнги надо было, чтобы тот остался рядом, сказал свое коронное «мы со всем справимся» и обнял. Раны опять кровоточат, старые швы разорваны к херам. Юнги впервые закуривает на кухне, не найдя даже сил подняться и выйти на балкон. Его легкие заполняет едкий дым и Юнги надеется, что этот дым так же легко заполнит пустоту внутри него.