Третье качество ценного сотрудника: Внимательность

      Церемония прошла идеально, более романтичной картины Чанёль не видел ни в одном фильме, что пересмотрел при подготовке к свадьбе. А, может, все дело было в том, что Чанёль сам принимал непосредственное участие? Оттого и обстановка в зале казалась сказочнее, улыбки женихов – счастливее, а поцелуй, закрепляющий искренние клятвы вечной любви, – в тысячу раз трогательнее, чем это было у киногероев. В тот момент Чанёль даже на себе почувствовал настоящую любовь, что теплой волной хлынула в зал.       Краска ударила в щеки, и Чанёль незаметно приложил к ним ладони, пытаясь охладить секундным касанием. Но куда там! От вида целующихся Чонина и Кенсу, которые бесстыдно затянули этот финальный штрих официальной части, сердце волнительно трепетало и потому выдавало неравномерную подачу крови к лицу.       Чанёль еще раз легонько хлопнул себя по щекам и обернулся к залу. С удовольствием отметил, что он не единственный, кого накрыло этой романтической аурой. Хансоль вообще сидел с открытым ртом. Кстати, сидел на коленях у Сэджона, а не грустил за столиком женихов и шаферов в одиночестве. Глаза у омежки искрились восторгом, а в петлице пиджака красовалась бутоньерка из флердоранжа. Чанёль не без гордости подумал, что из их мальчика в будущем получится самый красивый жених.       Их мальчика…       Бэкхён стоял с другой стороны от уже женатой пары, и хорошо, что Чанёлю его было не видно. Бён сегодня сам был умопомрачительно красив, словно жених, а сердце Чанёля и так изрядную нагрузку получило. Хватит его, бедное, мучить!       С началом банкета напряжение немного отпустило, и Чанёль смеялся вместе со всем залом над шутками Бэкхёна, которыми он щедро сдобрил свой шаферский тост. И даже на целых пятнадцать минут стал звездой, пока к микрофону не вышел Чанёль. Дома речь он готовил долго и вдумчиво, а со сцены произнес легко и без запинки. Ну и, конечно, тоже сумел и посмешить гостей, и растрогать.       Чонин и Кенсу заявили, что у них самые потрясающие шаферы, которых только можно было бы желать.       За круглым столом каждый из шаферов занял место возле своего жениха, так что в итоге оказались почти напротив друг друга. А на последнее пятое место – между Бэком и Чаном – уселся Хансоль, который сбежал от Сэджона, хотя тот уговаривал остаться за «родительским» столиком. Но с отцом и Чанёлем мальчику было комфортнее. Он деловито продемонстрировал папе бутоньерку – знак свиты жениха-омеги, а потом, прокряхтев стулом по полу, сдвинулся ближе к Чанёлю и принялся о чем-то с ним шушукаться. Бэкхён на минутку заревновал.       Но чем ярче разгоралось праздничное веселье, тем чаще Бэк ловил себя на ревности, да и «минуток» этих насчитал уже почти на полчаса. Хансоль, конечно, не сидел, как приклеенный, за столом и уж точно не ходил хвостиком за Чаном, как на рождественском корпоративе. Но Бэкхён все равно хмурился каждый раз, когда сын пробегал мимо него, подскакивал к Чанёлю и начинал тараторить о том, что познакомился с мальчиками с то-о-ой стороны зала, а еще пробовал у них на столе какую-то вкусную штуку, которой на нашем нет. А Чанёль смеялся и пододвигал к нему тарелки. Хансоль вскрикивал: «Ну как я это проглядел?!» – и принимался наворачивать. И протягивать тарелку Чанёлю, чтобы тоже попробовал. Не Бэкхёну, а Чанёлю!       – Хансоль, рукав, – Чанёль перехватил руку мальчика и чуть развернул, демонстрируя только что поставленное пятно, которым закончилась неловкая дегустация очередной вкусняшки. – Что же ты творишь, маленький свинтус? – пробубнил омега, протягивая салфетку.       – Не ругайте сына, – тут же вставил один из гостей, который вместе с супругом подошел к женихам с очередными поздравлениями. – Он у вас такой милый мальчик. И задорный. Кстати, на вас очень похож.       – Пятно будет, – единственное, что смог выдать изрядно смущенный Чанёль. – Надо замыть.       – Я сам! – вспыхнул Бэк, до этого наблюдавший всю сцену со своего места. Он подскочил к Солю и резко дернул руку на себя. – Это мой сын, – отчетливо проговорил, глядя в лицо удивленному гостю, – я сам справлюсь. Идем в туалет.       Хансоль пожал плечами и послушно поплелся за отцом. А Чанёль покраснел еще сильнее и лишь невнятно пробормотал:       – Это его сын, не мой.              – А когда уже будет торт? – поинтересовался Чонин. Последние минут пять он осматривал тарелки на столе и морщился. – Хочу торт.       – Надо же, – засмеялись какие-то родственники со стороны Кенсу. – На сладкое тянет – будет омежка.       Чонин недовольно сощурился и стрельнул в новоиспеченных родственничков глазами. Чанёль друга прекрасно понимал, его самого тоже уже достал этот бесконечный поток поздравлений, который приходилось выслушивать в силу соседства с женихом. А еще не менее масштабный поток советов: о том, как следить за собой во время беременности, как рожать и даже как воспитывать ребенка. Чонин держался из последних сил, и Чанёль, предполагая, что исполнение желания успокоит омегу, пообещал сходить и поторопить кухню с подачей торта.       – Спасибо, а то та-а-ак сладкого хочется.       – Точно омега родится!       – Исин-хён! – звонко позвал жених.       Чжан нарисовался у него за спиной через мгновение, успокаивающе погладил и негромко заявил:       – Это будет альфа.       – Круто, – заулыбался Чонин, получая легкий поцелуй в щеку от счастливого мужа.       – Как вы определили? – насупились родственники. – По каким признакам увидели?       – Просто я так чувствую, – отрезал Исин.       – И он никогда не ошибается, – поддакнул Чунмён, обнимая супруга со спины.       – А у нас? – влез Минсок.       – А у вас как раз омежка.       – Ура!       – Глупость какая…       Чанёль не стал ждать окончания спора, поспешил за тортом, а на выходе из зала чуть не столкнулся с Крисом Ву. Тот разговаривал по телефону:       – Поспал, поел и снова спит? Ну и хорошо. Нет, мы скоро уже поедем.       Чанёль не успел проскочить мимо – цепкая кисть ухватила его за рукав. Крис жестом попросил подождать и поспешил закончить звонок.       – Всё, поцелуйте его, когда проснется. Но, надеюсь, мы вернемся раньше, – Крис сбросил и убрал телефон в карман. А потом посмотрел прямо Чанёлю в глаза, и того пробрало до мурашек – уж больно серьезное выражение было на лице омеги.       – Чанёль, – начал Крис, выдерживая напряженную паузу.       – Да, – хрипло выдал Чан. В душе уже зарождалась необъяснимая тревога, хотя внешне это состояние кроме голоса ничто не выдавало.       – Отличный праздник получился, – Ву улыбнулся, но Чанёлю не полегчало. Он в ответ смог лишь угукнуть. – Чонин и Кенсу такие счастливые вместе, а скоро еще малыш появится…       – К чему вы клоните, директор Ву? – перебил парень.       – Да брось, мы же не на работе, так что просто Крис.       – И все-таки к чему, Крис?       – Неужели самому такого не хочется?       Чанёль толком и удивиться вопросу не успел, а старший энергично продолжил:       – Ты не устал притворяться, Чанёль? Я был на твоем месте, правда, за альфу себя никогда не выдавал, но тоже долгое время отрицал, что такой альфаподобный омега, как я, может обрести нормальную семью. А сейчас даже представить сложно, как жил до появления Тао и Сехуни. А те розовенькие таблетки – это же вообще отрава!       – О, нет, – Чанёль даже руками взмахнул. – Я их больше не принимаю. Теперь пью «Омега-блок» серии «Z», они дороже, но безопаснее.       – Чанёль… – обреченно вздохнул Крис. – Ты не уловил сути. Я был с обеих сторон, поверь мне, с той, где дома ждут любимые альфа и сыночек, – гораздо лучше. Как же ты не понимаешь?       – Да все я понимаю, – совсем тихо хмыкнул Чанёль. – Только изменить уже ничего не могу. Мне жизнь давала шанс, но тогда я не понял и все испортил. Устраивался бы на работу в НовэлФарм как омега и, возможно, сейчас… – он сглотнул вязкую слюну, что наполнила рот при малейшем воспоминании о сладком орехово-коричном аромате любимого альфы. Почему-то от мысли о том, что с Бэкхёном все могло сложиться иначе, на глаза наворачивались предательские слезы. Так что Чанёль поспешил отмахнуться: – Теперь уж чего. Поздно.       – И ничего не поздно! – возмутился Крис, а образ зрелого и умудренного опытом наставника сыпался на глазах. Перед Чанёлем стоял просто сопереживающий друг-омега. – Эй, Чанёль, прекрати. Если не думать о том, что ты якобы альфа, – он подошел вплотную и приобнял за плечи, – то отчетливо видно, что передо мной сейчас очаровательный омега.       – Тебе, может, и видно. Но вот другие… альфы во мне видят только альфу-переростка, – грустно усмехнулся Чанёль и позволил себе ткнуться носом в заботливо подставленное плечо.              Бэкхён больше не мог слушать эти откровения, а потому незаметно выскользнул из ниши в стене, где прятался последние несколько минут, и вернулся в зал.       Ранее Чонин так ныл про долгожданный тортик, что Кенсу попросил Бэкхёна сходить на кухню и поторопить их немного. Кто же знал, что по пути Бёну попадутся двое секретничающих омег.       Оказывается, Чанёль не так уж и счастлив прикидываться альфой. Не ясно пока, что его сподвигло, но парень явно устал. И хочет быть самим собой, но чего-то боится.       Подслушанный разговор продолжал крутиться в голове, даже когда Бэк вернулся за стол. Он проигнорировал очередной вопрос о торте и задумчиво покрутил в руках бокал с шампанским. Фраза про альфу-переростка почему-то особенно заела в голове. Неужели кто-то мог так обидеть Чанёля?       – Вот я дурак! – негромко выпалил прозревший Бэк и опрокинул в себя содержимое бокала разом.              Торт оказался настоящим произведением кондитерского искусства. Когда Чанёль пробовал кусочки на дегустации перед заказом, он понимал, что в итоге будет вкусно. Но чтобы еще и настолько красиво!..       Чонин, правда, восхищения гостей не разделил и попросил поскорее нарезать. Сам это делать отказался, перепоручив столь ответственную миссию Хансолю. Тот к заданию подошел со всей серьезностью, долго крутился вокруг торта с ножом, под чутким руководством Сэджона, и, наконец, принес оголодавшему жениху огромный кусок, который и на тарелочку то еле поместился. Наблюдавшие гости рассмеялись, а Хансоль смерил их снисходительным взглядом и объяснил:       – Это же на двоих. Для хёна и ребеночка.       Сам Чонин от столь умилительного заявления расплылся в широченной улыбке и потянул Хансоля за ладошку, прикладывая к своему животу.       – Поздоровайся с Тэёном.       Все смешки разом смолкли, когда мальчик начал тихонько говорить:       – Привет, Тэёни. Ты же будешь со мной дружить? Я стану хорошим хёном, буду с тобой играть, буду тебя защищать и никому-никому не дам в обиду.       Чонин незаметно сморгнул слезинку.       – Появляйся скорее, – шепнул мальчик, склоняясь к животику. – Я жду тебя.       И вдруг оба – Чонин и Соль – в удивлении округлили глаза и обменялись растерянными взглядами.       – Кажется, он тоже очень ждет встречи с тобой, – засмеялся Чонин, и объявил уже для всех: – До Тэён первый раз толкнулся!       И вся толпа родственничков бросилась к будущему папочке, чтобы тоже прикоснуться к святому, так что промедливший Кенсу потом еле протолкался к супругу. Только Тэён всех обломал и больше не пинался.       – Это его так твоя речь впечатлила, – усмехнулся Чанёль. Он стоял в стороне, прижимал Хансоля спиной к себе и посмеивался над суетливой и расстроенной толпой вокруг Чонина. – Ты молодец, очень здорово сказал.       – Абсолютно согласен, – подхватил один из гостей, останавливаясь в шаге от Чана и Соля. – Чанёль-ши, хорошего сына вы вырастили.       – Я еще расту, – серьезно поправил Соль.       – Ха-ха, точно, – мужчина потрепал мальчика по волосам, отчего тот напрягся и сдвинулся назад, прижимаясь еще теснее к Чанёлю. – Милый, красивый, смышленый, в будущем – завидный жених. Может, отдадите его за нашего альфочку? – мужчина кивнул куда-то в сторону, а Хансоль аж вздрогнул и, резко развернувшись в объятиях Чана, сам крепко обнял.       – Нет уж, – усмехнулся Чанёль, мгновенно расшифровав действия «сына». – К нам, знаете ли, женихи сначала в очередь записываются, потом испытания всяческие каверзные проходят, и только потом, после всего, Хансоль сам будет выбирать.       – Испытания? – рассмеялся собеседник. – Все с вами ясно, свое сокровище отдадите только самому достойному?       – Самому-самому, – кивнул Чанёль с улыбкой. В отличие от Соля, он-то сразу понял, что весь разговор не более чем шутка. – Только дело в том, что Хансоль не мой…       – Извините, – перебил мужчина, у которого зазвонил телефон. Чанёль на секундочку порадовался, что не придется объяснять, что Соль не его сын. Вроде бы он и не соврал, а этот гость все равно останется при мнении, что Чанёль – отец такого классного омежки.       Правда, секундочка быстро закончилась, стоило только Чану столкнуться взглядом с Бэкхёном. По виду альфы невозможно было точно понять, злится он или нет. Чанёль едва пожал плечами, как бы говоря, что он тут не причем. Бэк ухмыльнулся уголком рта и отвернулся.       – Всё, наелся! – выпалил Чонин, ковырнув тортик едва ли два раза.       – Я же говорил, – кивнул Исин. – Малыши-альфы сладкое не очень любят.              В который раз за вечер Хансоля принимали за сына Пака – Бэкхён уже перестал считать. И поправлять, кстати, тоже. Просто в какой-то момент пришло осознание, что эти двое омег действительно гармонично смотрятся вместе. И пусть один из них выдает себя за альфу, этот факт не перекроет природного омежьего очарования. Как он открыто и широко улыбается, не стесняясь обнажать зубы, от души смеется над удачными шутками (например, теми, что Бэк напичкал в свою шаферскую речь), кружится в танце с Хансолем, иногда подхватывая его на руки и подпевая иностранным словам, кажется, даже не зная их толком. А Бэкхён сидит за столиком, подперев щеку рукой, наблюдает за чудесной парочкой и сам не может сдержать улыбки. Потому что понимание – влюбился – накрывает с головой. И дело даже не в запахе физиологически идеальной пары, дело в необычном омеге.       Необычном и, кажется, любимом.       А еще было забавно наблюдать за Чанёлем, когда пожилой омега, который недавно сватал Хансолю своего, видимо, внука-альфу, подвел этого внука, чтобы тот пригласил маленького омежку на танец. Чанёль долго наставлял «сына», а потом отпустил. И Бэк уже приготовил пару удачных шуток на эту тему, поджидая пока парень вернется за столик, но этого не произошло.       Какой-то ушлый омежка, лет двадцати с небольшим, смело перехватил Чанёля за руку и потянул обратно на танцпол. Бэкхён целый куплет колебался, ревность накатывала приливами в те моменты, когда Чанёль вдруг перехватывал партнера за талию или склонялся к ушку, отчего омега заливисто смеялся. Но уже через секунду Чанёль отстранялся или возвращал руку на спину, а Бэк, привставший бывало с места, усаживался назад. И лишь нервно постукивал пальцами по столешнице. Глупо ведь будет выглядеть, если пойдет отваживать омегу от альфы… А с другой стороны, этот альфа – его омега!       Бэкхён резко поднялся, пока не передумал, и стремительно направился к парочке. Они даже его заметили, но удивиться не успели. Откуда-то возник Чонин и с волнительным: «Нам срочно надо поговорить!» – поволок Чанёля за стол.       – А… но… – попытался вставить растерявшийся Чан, махнув на брошенного партнера.       – Ну, – Чонин задумался. А в следующее мгновение Бэкхён уже проклинал свою решительность и то, что успел подойти к компашке так близко, потому что…       – Хён с ним потанцует!       В глазах Чанёля мелькнуло разочарование, и причиной тому был отнюдь не сорванный танец. Бэк это сразу понял. И за это себя тоже проклинал.       – Теперь он будет думать, что я ловелас и мастер уводить чужих омег, – негромко заявил сам себе.       – Что ты сказал? – вклинился омежка.       – Ничего, давай уже танцевать.              – Чанёль-хён, зачем ты омегу пригласил на танец? – допытывался Чонин.       – Это он меня пригласил, – тихо бросил Чанёль, пристально наблюдая за Бэкхёном. Сам не знал еще, что поменялся с альфой местами, но уже заметил, что с этого места очень хорошо просматривается танцплощадка. И курсирующая по ней парочка.       – Так надо было отказаться!       Чанёль прервал наблюдение и обернулся к другу, тот был подозрительно возмущен.       – В чем дело?       – Ты же сам омега, хён! – звонким шепотом поведал Чонин и получил в ответ недовольное шиканье. – Серьезно, зачем? Зачем ты притворяешься и прячешь себя настоящего? Я не верю, что тебе нравится быть альфой.       – Нет, совсем не нравится.       – И не хочется иметь семью и детей… Стой, ты сказал, что тебе не нравится? Тогда зачем все это? – Чонин всплеснул руками.       – Привычка, наверное, – Чанёль потупил взгляд в стол, избегая прямого зрительного контакта с другом.       – Это очень плохая привычка, хён. Сам не заметишь и забудешь, каково быть омегой.       – Дядя Шин мне не позволит, – грустно усмехнулся Чанёль. – Уже коллекцию из претендентов в женихи мне собрал.       – То есть ты все-таки не постоянно выдаешь себя за альфу? – обрадовался младший. – Ну и что, кто-нибудь из женихов уже понравился? А, может, у тебя и вовсе кто-то свой есть на примете?       – Никого, – вздохнул Чанёль и снова непроизвольно глянул на танцпол.       – Жаль, – в тон ему ответил Чонин. А потом проследил за направлением взгляда друга: – А врать нехорошо!       – Что? – Чанёль очнулся от своих невеселых мыслей о вечном одиночестве вдали от полюбившегося альфы и его прекрасного сына. – Ты о чем?       – О ком, – хихикая, поправил Чонин. И, обхватив лицо Чана ладонями, развернул в нужном направлении. – Тебе же нравится Бэкхён!       – Потише!..       – Но нравится же? – обрадовался младший. – А знаешь, Кенсу давно хочет Бэка женить на каком-нибудь ответственном и порядочном парне. Но зачем нам «какой-нибудь», верно?       Чанёль собирался возразить, припомнив все факты о Бэкхёне и его разборчивом вкусе в омегах. Например, что омега должен хорошо выглядеть и быть ниже Бэка ростом. Или, по последним исследованиям сводниц четвертой лаборатории, омегой Бёна вообще должна быть девушка. А еще Бэкхён терпеть не может ваниль, хотя пирожки с вишней обожает. В целом, уйма несостыковок с Чанёлем.       Возразить Чанёль не успел – Чонина опять отвлекли поздравляющие родственники. На этот раз женщина-омега лет пятидесяти и сопровождающий ее старичок-альфа.       – Наш дядюшка Хи как всегда перебрал, – смеялась женщина, пока ее спутник слюнявил щеку Чонина и дышал на него перегаром. Парень стойко терпел, надеясь, что общение с родственниками не затянется надолго.       – Чонин, деточка, так сладко пахнешь, – бубнил старичок, еле удерживаясь на ногах. Чанёль незаметно сдвинулся ближе, чтобы вовремя перехватить пьяное тело, если вдруг начнет заваливаться на беременного омегу. – Как мой покойный супруг!       Чонин от такого заявления поморщился, а Чанёль даже встал, собираясь отодвинуть альфу.       – Наш дядюшка Хи как выпьет, так такой чувствительный становится. И очень четко запахи различает, – щебетала женщина. – Удивительно, но обостренное обоняние просыпается у него только под действием спиртного. А сейчас он в таком состоянии, что, наверное, любого омежку сквозь подавители учует.       Чанёль как-то не особо придал значения этим словам, но в следующий миг дядюшка Хи, бубнивший «сладенький, вкусненький», вдруг обернулся к Чану и глубоко вдохнул.       – Так это не от Чонини, это от подружки его пахнет. Ванилька…       Чан резко отстранился, но крепкая рука альфы, хоть пожилого и поддатого, но все же альфы, дернула на себя за плечо. А чувствительный нос почти уткнулся в рубашку на уровне второй пуговицы. Еще вдох и…       – Ой!       Чанёль распахнул глаза, почувствовав вместо чужого носа что-то влажное на своей груди.       – Я такой неловкий, – хмыкнул Бэкхён, возникший из ниоткуда прямо возле парочки. В руках у него была пустая тарелка от чонинова тортика, а сам тортик жирным тягучим пятном сползал по груди Чанёля, оставляя за собой голубой кремовый след.       Дядюшка Хи обмакнул в крем палец, лизнул и вдруг заявил:       – А вы знали, что шафер омеги – альфа?       – Чонин-а, принести тебе другой кусочек? – мило улыбнулся Бэк, сдвигаясь мелкими шажками в сторону жениха и подальше от краснеющего от злости Чанёля.       – Да, иди, принеси… пока тебя тут не убили, – хихикнул Чонин.              – Какого черта? – шипел Чанёль, пытаясь салфетками оттереть результат поступка Бэка, но пока получалось только размазывать. – Это месть за то, что Хансоль сегодня все время возле меня, а все называют его моим сыном? Или что? Я не понимаю, – обиженно простонал парень и опустился на стул, отбрасывая бесполезные салфетки.       – Зато дядюшка Хи ничего не почувствовал, – шепнул Чонин, он приобнял друга и положил подбородок на плечо, чтоб удобнее было секретничать. – Я тоже слышал про его супер-нюх. Вдруг бы объявил всем, что ты… сам понимаешь, – Чонин осторожно покосился на Сэджона, который приближался к столику.       – Ерунда, мы бы просто сказали, что он очень пьян и все перепутал, – отмахнулся Чанёль. – А действия Бэкхёна вообще не имеют оснований. Похоже, лимит его добродушного отношения ко мне исчерпался. Прости, Чонин, ты так хотел, чтобы мы поладили, но всему есть предел.       – Хён, а вдруг он, правда, случайно?       – Случайно влез между нами с твоей тарелкой в руках? Или случайно припечатал ее к моей груди? Как мне теперь с таким пятном ходить?       – Не волнуйся, – вставил Сэджон. – Не первую свадьбу проводим, так что все форс-мажорные ситуации предусмотрели. В машине у меня целая кипа запасных рубашек и костюмов. Подожди пока в комнате, где Чонин переодевался, а я сейчас принесу.       Чанёль послушно кивнул и направился в нужную комнату. Рубашка неприятно липла к телу, да и пахла скверно, поэтому омега предпочел избавиться от испорченной вещи и обтереться влажным полотенцем.       Минут через пять в дверь деликатно постучали.       – Да-да! – обрадовано выпалил Чанёль, уже шагнув к двери.       Но вопреки ожиданиям на пороге стоял не Сэджон, а растерянный Бэкхён. Он несколько раз скользнул взглядом вверх-вниз по обнаженному торсу, нахмурился и сделал еще два шага вглубь комнаты. А Чанёль, напротив, попятился назад.       И, споткнувшись о диван, распластался на нем.       Один широкий шаг потребовался Бэкхёну, чтобы преодолеть расстояние до дивана, и, упершись рукой в спинку, хмурой тенью нависнуть над Чанёлем.              Омежка, с которым Чонин заставил потанцевать Бэкхёна, оказался типичным охотником за альфами. Ему было все равно, с которым из шаферов заигрывать, главный вопрос, что его интересовал, – свободен ли Бэк? Не дожидается ли его дома муж, например, или жених? А Бэкхён ступил и ляпнул «нет», засмотревшись на болтающих Чонина и Чанёля, и только потом понял, что глаза у партнера по танцу нехорошо так блеснули, а руки шкодливо поползли по чужой спине. Словно у Бэка над головой светофор зеленым зажегся, или даже вывеска: «Возьми меня!»       – Мужа у меня нет, но где-то здесь бегает мой сын! – заявил Бэкхён, отстраняясь от парня и с удовольствием отмечая смятение на симпатичном лице. – Мне нужно его найти.       Пока омега переваривал новость, Бэк чуть поклонился и поспешил к своему столику. Надо же, как все к месту пришлось, возможно, он зря сердился полвечера, что все вокруг принимают Соля за сына Чана. Хотя по этому поводу Бэк уже перестал переживать, наоборот, на них вместе приятно посмотреть, а воспоминания о рождественском корпоративе и участии в семейных конкурсах и вовсе отдавались в сердце приятной теплотой.       Вернуться на свое место он успел вовремя – застал попытки некоего дядюшки Хи обнюхать Чанёля. На раздумья не было времени, и предпринять надо было что-то в кратчайшие сроки, пока Чанёля не раскрыли! Бэкхён как в тумане схватил тарелку с тортом и в мгновение влез между альфой и «псевдо-альфой».       А дальше был ненавидящий взгляд Чанёля, который, кажется, даже не понял, от какой беды уберег его Бэкхён. А до самого Бэка с опозданием дошел запах алкоголя и понимание, что «опасный разоблачитель» на самом деле был безбожно пьян, и ему все равно бы никто не поверил.       – Чонин-а, принести тебе другой кусочек? – улыбка далась с трудом.       Вид Чанёля – злой и несчастный одновременно – расстраивал. Но еще больше расстраивал тот факт, что альфа внутри Бэка уже не поддается контролю, рвет и мечет в желании защищать выбранного омегу. И, кажется, не далек тот час, когда Бэк просто сорвется и выдаст себя с потрохами.       «Но тогда почему бы не сегодня?» – думал Бэкхён, теребя в руках чехол с рубашкой, который ему пару минут назад всучил Сэджон. Он еще добавил что-то про «ты виноват, извинись» и «он там один». Так и, правда, почему бы не сегодня?       Потому что Чанёль ждал явно не Бэкхёна.       Потому что Чанёль наполовину обнажен.       В конце концов, потому что Бэк от одного взгляда на желанного парня легко возбудился.       Но стоило приблизиться и нависнуть, и вся решительность пропала. В глазах напротив был лишь испуг. Поэтому Бэкхён грубо сунул омеге рубашку и поспешил покинуть комнату.       – А я думал, ты хотел извиниться, – осмелев, бросил в спину Чанёль.       Бэк замер, не поворачиваясь, в проходе.       – Извини, – и хлопнул дверью, не желая смотреть на омегу, что прижимал к себе рубашку и щурил глаза от подступающих слез обиды.              Праздник подходил к концу, так что оставаться дольше Чанёль смысла не видел, только вот мгновенно растерялся, когда Сэджон спросил, как он планирует добираться домой.       – Моя машина здесь, но я же пил, – вздохнул Чанёль. – А еще я забыл у Чонина телефон. Наверное, придется завтра с утра поколесить.       – У меня есть идея получше, – предложил Сэджон. – Наш водитель отвезет тебя на твоей машине сначала за телефоном, а потом домой.       – А вы как же?       – На такси уедем, – отмахнулся омега. – Ну, так что?       – Это точно удобно?       – Конечно…       Разговор прервал Чонин. Он подошел со спины и обнял Сэджона за плечи, что-то нашептывая на ухо. Старший улыбнулся, а Чонин еще бросил на Чанёля загадочный взгляд и убежал.       – Так вот, – Сэджон привлек к себе внимание. – Это всё вполне удобно при одном условии: ты возьмешь с собой Хансоля и Бэкхёна. Чонин сказал, вы рядом живете.       – Чонин слишком много болтает, – буркнул Чанёль. Он же надеялся, что общение с Бёном на сегодня закончено. Но не все так просто. Хотя телефон бы желательно было забрать как можно скорее, дядя Шин наверняка обзвонился.       – Ладно, конечно, я их возьму, – сдался Чанёль на радость Сэджону, который довольно потер руки. – Потому что Соль уже зевает, – ласково добавил парень, находя взглядом мальчика.              К моменту, когда машина остановилась у дома Чонина, Соль уснул, привалившись головой на колени Чанёля. Тот поглаживал ребенка по волосам и постоянно улыбался, а Бэк ехал впереди и еле сдерживался, чтобы лишний раз не обернуться и не посмотреть на омег. Когда Чан завозился, пытаясь приподнять голову мальчика и, не разбудив, подсунуть вместо себя свернутое пальто, Бэкхён все же вставил:       – Может, я схожу?       – Нет, ты не найдешь, – шепнул Чанёль, подарив Бэку мимолетную благодарную улыбку. – Я сам не помню, где его бросил.       В четыре руки они справились со сверхсложной задачей, хотя Хансоль, видимо, так умаялся и натанцевался, что разбудить его такой ерундой вряд ли бы получилось. Чанёль обещал, что он мигом, и скрылся в подъезде.       – Красивый у вас сынишка, – тихо заговорил водитель.       – Спасибо.       Впервые за вечер кто-то понял, чей Соль сын на самом деле. Но не успел Бэк толком порадоваться, как собеседник продолжил:       – И муж тоже. Необычный омега, но очень запоминающийся.       – Омега? Муж? – Бэкхён в ступоре произнес одними губами.       – Простите, – быстро поправился водитель, не разобрав бубнеж пассажира. – Если это прозвучало слишком дерзко. Хотел комплимент сделать, а вышло неуклюже.       – Ничего, я просто удивился, потому что… – Бэкхён усмехнулся, – потому что его часто принимают за альфу.       – Ну что вы, – отмахнулся собеседник. – Омег всегда видно по их поведению с детьми. У нас с мужем трое, так что я знаю, о чем говорю. Кстати, ваш супруг такой мечтательно-улыбчивый и, простите, если снова дерзко, запах от него немного необычный, альфа как будто. Не беременный ли случайно?       Бэкхён на секунду прикрыл глаза, и картинки вдруг калейдоскопом замелькали перед глазами. Беременный Чанёль в красивом свадебном костюме, сам Бэкхён с коляской на детской площадке возле дома, Хансоль, играющий с младшим братом в песочнице…       – Нет-нет, – поторопился ответить, хотя в целом пауза вышла всего каких-то пару мгновений. – Но у нас еще все впереди.

***

      Рабочий день был уже в разгаре, но начальник Бён не переставал пребывать в сладких мечтах. Позавчера вечером по приезду к дому Бэк взял спящего сына на руки, а Чанёль сам вызвался проводить их до квартиры, чтобы придерживать двери, нажимать кнопки в лифте и, в кульминации всего, еще и достать у Бэкхёна из кармана ключи. Альфа даже пожалел, что положил их поближе – в куртку. Знал бы – спрятал во внутренний карман пиджака, пусть бы Чанёль «поискал».       Сегодняшнего дня Бэкхён ждал с нетерпеньем, казалось, что достаточно увидеть Чанёля, и все вокруг окрасится новыми цветами. И когда альфа успел так втрескаться? А главное, не ясно, что больше сказалось: картина «соблазнительный Чанёль без рубашки» или же милейший разговор с водителем и его предположение о «беременном муже». Наверное, одно наложилось на другое, и Бэк был бы совсем не против лицезреть еще разок обнаженного Чанёля, а потом всем хвастаться, что его омега носит их малыша.       Оставалось только самого омегу в известность поставить. Только как это сделать, не напугав? Из подслушанного разговора с Крисом Бэк узнал, что Чанёль хочет быть омегой, в полном смысле слова, но боится реакции окружающих, привыкших видеть его альфой. Возможно, боится осуждения за вранье. Надо как-то все ему рассказать поделикатнее, подвести постепенно…       Такие мысли и терзали Бэкхёна, пока он ходил по отделу с якобы проверкой, но вообще-то искал Чанёля, которого не оказалось на его собственном рабочем месте. На секунду откинув лишние мысли, Бэк понял, что зря тратил время, и направился прямиком в комнату отдыха.       Дверь была приоткрыта, а внутри вовсю шли жаркие разговоры. Кажется, дамочки четвертой лаборатории кому-то что-то доказывали.       – Ладно-ладно, – знакомый голос прогнал по спине волну мурашек. – Но если только хороший омега.       – Самый лучший!       – Тогда я согласен. Пусть будет свидание.       Розовые мечты Бэкхёна резко осыпались серым прахом, и альфа нахмурился, сжимая дверную ручку до боли в ладони. Дежавю, не иначе. Но в этот раз Бэкхён не сглупит.       – Я тоже хочу!       Сводницы дружно округлили глаза, уставившись на начальника отдела, который с маниакальной улыбкой ворвался в комнату отдыха и прервал разговор странной фразой.       – Что хотите? – осторожно уточнила Ли Сонми.       – Свидание с омегой, – всплеснул руками Бён.       – Вы серьезно?       – Конечно.       – Но вы же никогда раньше…       – То было раньше, – отмахнулся Бэк и приблизился к Чанёлю. – Организуйте нам двойное, – заявил он, хлопая того по плечу и склоняясь ближе к уху. – Это будет весело.