Третье качество ценного сотрудника: Внимательность

      – Надо было тебе просто позвонить и пригласить, – в который раз уже упрекнул Бэкхён, помогая сыну облачиться в костюм. – Он бы тогда точно пришел.       – Он и сейчас точно придет. Мы с дедушкой Шином отличный план придумали, сегодня будет ваше первое свидание!       – Ага, третье, – поправил Бэкхён и усмехнулся, вспоминая те два жутких «свидания», которые, тем не менее, подарили ему сразу несколько поцелуев с Чанёлем. – Но друг с другом, конечно, первое.       – А что бывает еще не друг с другом свидание? – удивился мальчик.       – Не вникай, – отмахнулся отец. – Давай-ка, что еще нужно? Пояс? Где он?       В классе было шумно, а вещи дети раскидали по всем партам. Тут же толпились родители, а еще учитель Ли, постоянно чем-то недовольный, ходил между рядами и всех поторапливал.       – Пап, не волнуйся, я сам тут справлюсь, а ты иди и встречай Чанёля.              Бэкхён ждал на крыльце, сколько было возможно, но потом все же решил, что Чанёль догадается прийти в актовый зал, и сам поспешил туда, чтобы занять места. Он расположился с края третьего ряда и десять минут, на которые задержали начало, оборонял соседнее место от желающих его занять. Но занавес подняли, а Чанёль так и не появился.       Постановка оказалась мюзиклом, да еще и в историческом антураже. Что-то более осмысленное Бэкхён не уловил, ведь продолжал то и дело крутиться, пытаясь разглядеть лица в темном зрительном зале.       В главных ролях были ребята постарше, а второклассникам отводились мелкие эпизодические роли. Хансоль появился, когда спектакль перевалил за середину. За временем Бэк следил тщательнее, чем за происходящим на сцене. Но эпизод с участием Соля, конечно, не мог оставить без внимания.       Класс Хансоля изображал рыночных торговцев, сцену заполнили декорациями в виде нескольких лавок с товарами, а главный герой – сбежавший из дворца принц-омега – метался среди них в поисках убежища. Когда он, наконец, спрятался у горшечника, все торговцы вышли вперед и исполнили песенку. Хор вышел нескладный, а попытки «играть серьезно» больше смахивали на кривляния и вызывали у родителей умиление и смех.       Хансоль в сиреневом ханбоке выделялся среди одноклассников не только ростом, но и удивительным колоритом, будто всю жизнь прожил в чосонской эпохе, носил традиционную одежду и торговал на рынке. Взять хотя бы, с каким он серьезным лицом рассматривал цветные ткани, развешенные в его лавке. Хотя каждый родитель в зале так думал о своем ребенке, Бэкхён все же был уверен, что его сын вжился в роль лучше многих. Даже гипс не портил картины, его скрыли синей повязкой, которая, кстати, хорошо гармонировала с ханбоком второго мальчика из ткацкой лавки. И как ни странно это был Джонни. В темно-синих одеждах, заложив руки за спину, он ходил за Солем по пятам и помогал расправлять «товар», тому ведь одной рукой неудобно.       Бэкхён порадовался, что выбрал крайнее место. Пока на «рынке» появился второй главный герой – страж из дворца – и начал расспрашивать торговцев о сбежавшем принце, Бэк прокрался к сцене и сделал пару снимков сына и его партнера. Когда Соль заметил отца, то насупился и попытался незаметно махнуть рукой, а Джонни, наоборот, заулыбался и обнял омежку за плечо, свободной рукой показывай «виктори» прямо в камеру.       У многих ребят слов не было, а Хансоль сказал аж три реплики! Правда, когда он стал показывать направление, куда убежал принц, то случайно ткнул как раз в верном, хотя, судя по сюжету, должен был стражника запутать. Но находчивый Джонни быстро сориентировался и подвинул руку Соля. Когда тот понял ошибку, то растерялся, покраснел, но все же произнес все слова до конца. Кажется, кроме Бэкхёна никто заминки и не заметил.       Представление закончилось под овации восторженных родителей, которые вскоре, чуть не толкаясь, сгрудились толпой у сцены, надеясь сделать фото своих детишек в декорациях. Бэк же никуда не торопился, хотя видел, как в цветной куче детей мелькает сиреневый ханбок. Когда толпа рассосалась, альфа прошел к пустой сцене, где его ждал грустный сын.       – Он так и не пришел? – спросил Соль, еле сдерживая слезы.       – Прости, малыш, это из-за меня, – Бэкхён потянулся к сыну, который все еще стоял на краю сцены, чтобы обнять, но тот вдруг отстранился.       – Нет.       – Что нет?       – Нет, он пришел! – засмеялся мальчишка, указывая Бэку за спину.       По проходу к ним шел Чанёль с виноватой улыбкой. И огромным букетом.       – Я сидел сзади, опоздал немного, потому что возвращался за цветами и…       Хансоль прервал оправдания, повиснув на старшем омеге.       – С дебютом, Соль-и, – Чанёль вручил букет, – ты был великолепен.       – Спасибо! Как же здорово, что ты пришел. Значит, ваше с папой свидание состоялось?       – Какое свидание? – удивился Чанёль.       – Которое мы придумали с дедушкой Шином.       – Да, те еще планировщики, – ухмыльнулся Бэкхён. – А я ведь говорил, что можно просто позвонить и сказать про спектакль.       – Лучше бы ты сказал уже кое-что другое, – напомнил Соль, подмигивая. – Как мы репетировали.       – Чего это вы репетировали? – опять насторожился омега.       – Чанёль, – Бэкхён помедлил и взял его за руку. – Чанёль, прости меня. Я должен был сразу сказать. Ты нужен мне, потому что… я люблю тебя, – на выдохе произнес он и облегченно улыбнулся. – Ну а потом уже все остальное, что я говорил в прошлый раз. Про запахи и отличного папу для наших детей.       На последних словах Чанёль прикусил губу, пытаясь держать на лице серьезное выражение.       – И я! – вставил счастливый Соль. – И я тебя люблю!       – И я тебя тоже, Соль-и, – хитро улыбнулся Чанёль и чмокнул мальчика в щеку.       – А отца? – насупился тот.       – Отца? Хм…ну как его не любить? Мы ведь с тобой еще в прошлый раз решили, что он у нас самый классный.       – Точно, – рассмеялся Хансоль.       – Ну, раз мы все выяснили, – Бэкхён придвинулся к своей семье, обнимая одной рукой омегу, а второй сына. – Будешь нашим папой?       – Да куда ж я от вас денусь? – усмехнулся Чанёль, тыча себя в метку.       – Всё, целуйтесь уже! – Хансоль крепко зажмурился. – Я не смотрю!       И получил поцелуи в щеки от обоих родителей.

***

      – Это точно кто-то из отдела кадров! – с пеной у рта доказывала подруга госпожи Сонми, но та отстаивала собственное мнение, что на этот раз Бён Бэкхён, которого с огромным букетом видели на входе в административное здание, нацелился на кого-то из бухгалтерии.       За окном бушевал март, и безумная весна не обошла стороной и комнату отдыха Отдела Исследований, где на традиционный утренний чай собрались сплетницы четвертой лаборатории, а также некоторые представители других. Споры о том, кому начальник Бён нес цветы, волновали не только двоих омег, все присутствующие с удовольствием выдвигали свои версии. И только Пак Чанёль делал то, ради чего и пришел, – спокойно пил чай.       – Чанёль-ши, рассудите нас, – обратилась Сонми.       – Не хочу никого расстраивать, но думаю, что начальнику Бёну просто поручили купить цветы, потому что у кого-то день рождения.       – Не-е-ет, – рассмеялись сотрудники почти хором. – Точно нет!       Чанёль лишь пожал плечами и вернулся к чаю. В своем альфе он был уверен на сто процентов. А раз Бэкхён утром не упоминал никакие цветы, значит, действительно кто-то позвонил в последний момент. Просто Чанёль повез Соля в школу пораньше, вот и не застал звонок.       В НовэлФарме Пак Чанёля по-прежнему считали альфой и про его отношения с начальником Бёном, естественно, не знали. Нельзя на раз взять и отказаться от многолетней привычки и сложившегося образа жизни – утверждал Чанёль. Да и реакции на свое вранье, честно говоря, побаивался. Поэтому уговорил Бэкхёна дать ему немного времени, чтобы подготовиться и тогда только открыться. Бэкхён, конечно, часто ворчал по этому поводу, но мирился с решением своего омеги. А еще обещал, что если Чанёль будет долго тянуть, то возьмет все в свои альфьи руки, после чего уже скрываться будет невозможно.       Спустя пятнадцать минут на пороге комнаты объявился и сам виновник сплетен. Чанёль лишь бросил беглый взгляд через плечо и лениво прихлебнул из кружки. Другие же сотрудники напряглись, ожидая очередного выговора.       – Чай пьете? – строго спросил Бэкхён. – А кофе есть? – и в голосе проскользнула усмешка.       Чанёль еле сдерживал улыбку, наблюдая за опешившими коллегами. Бэкхён у него за спиной пошуршал чем-то, погромыхал посудой на полочке и, наконец, придвинул стул к столу, прямо рядом со своим омегой.       – Что ж, расскажите мне какие-нибудь свежие сплетни, – улыбнулся начальник Бён, повергая публику в комнате в еще больший шок. – Я не вовремя?       – Очень вовремя, – хмыкнул Чанёль. – Обсуждали, кому вы букет несли.       – Ах, это… все в свое время, – загадочно усмехнулся Бэк. – Кстати, четвертая лаборатория, начальник-то ваш предупредил вас, что только до осени работает?       – Как до осени? – аж подпрыгнула Ли Сонми. А Чанёль пнул Бэка под столом, но тот даже не подал виду.       – Почему? А что потом? – загалдели и остальные.       – До осени еще куча времени, зачем сейчас это обсуждать, – отмахнулся Чан.       – Чанёль, ты уйдешь? – всерьез заволновалась госпожа Сонми. – Или тебя… – она недобро покосилась на самодовольно ухмыляющегося Бэка.       – Ага, если сам не уйдет, я его насильно выставлю, – кивнул тот. Насладился немного шоком на лицах собравшихся и снисходительно добавил: – Ну, ему, правда, придется.       – Почему?       – Потому что господин Пак Чанёль – омега, и носит ребенка. А уйдет он в декретный отпуск. Ауч! – взвыл Бэк, потому что на этот раз Чанёль пнул сильнее. – Да сколько ж можно скрывать? – возмутился он, оборачиваясь. – Пока живот не начнет расти?       – Так это правда? – отмерли ошарашенные сотрудники.       – Чистейшая, – Бэкхён снова ухмыльнулся. – Кстати, забыл уточнить. Пак Чанёль носит нашего с ним ребенка, – он обнял насупленного омегу и положил ладонь на еще плоский живот. – Теперь можете поздравлять.       Когда народ немного свыкся с новостями, которые начальник Бён так резко на всех обрушил, а Чанёль убедился, что омегой он по-прежнему любимец коллектива, госпожа Ли Сонми озвучила вопрос, который ее, как главную сводницу, волновал в первую очередь.       – А свадьба будет?       – Обязательно, – спокойно кивнул Бэк.       – Да? – усмехнулся Чанёль, высвобождаясь из объятий любимого. – Что-то не припомню, чтоб получал предложение.       На это заявление Бэкхён только усмехнулся и встал с места. Оказывается, когда только пришел, шуршал он упаковкой от букета, который оставил на стуле у двери. Сейчас же он букет забрал и обратился к сотрудникам.       – Итак, я делаю это при вас, чтобы вы, сплетники наши любимые, слухи не собирали, а всю информацию из первых рук получили.       После такого заявления он вытащил из кармана бархатную коробочку и опустился на колено перед Чанёлем.       – Пак Чанёль, ты выйдешь за меня? – и протянул букет и кольцо.       – Конечно, да, – засмеялся Чанёль и обнял своего альфу, игнорируя подарки.       – Только не вздумайте это себе в заслуги записывать, – успел бросить «сводницам» Бэк, прежде чем новоиспеченный жених утянул его в поцелуй.       – Обязательно запишем, – заявила Сонми, – причем в двойном размере!

***

      – Соль, милый, отведи его прямо до класса. Нет, лучше усади на место и убедись, что сидит смирно.       – Не волнуйся, пап, – засмеялся юноша. – Уж с нашим мелким хулиганом я справлюсь.       – И чего это я хулиган? – возмутился семилетний альфа. – Пап, чего он обзывается? – мальчишка попытался нахмуриться, но старший брат щелкнул его по носу, и альфа тут же рассмеялся.       – Всё, хулиганье мое, – поддержал смех младшего сына Чанёль. – Вам пора.       – Ой, пап, насчет вчерашнего разговора, – вдруг вспомнил Хансоль. Он потянулся и зашептал на ухо. В свои шестнадцать он почти догнал Чанёля в росте, а уж его красотой оба родителя непомерно гордились. Бэкхён, к слову, быстро научился строить ухажеров сына. А их, как и предсказывал Чанёль, было немало.       – Ну, долго еще? – младший недовольно дернул брата за руку.       – Сейчас, Доён-и, – улыбнулся Чанёль. – Это, правда, важно.       – Фу, опять омежьи секретики?       – Они самые, – хихикнул Соль.       – Здрасти, дядя Чанёль! – мимо пронесся ураган в школьной форме.       – Здравствуй, Марк, – успел крикнуть Чанёль и обернулся, заметив помахавшего ему Минсока.       – Хён, ну идем уже, – взвыл Доён, крутясь на месте. На крыльце за его спиной в нетерпении подпрыгивали два верных друга – Ким Марк и До Тэён. Они заметили, что семейство Бён на них смотрит, просигналили другу что-то жестами и скрылись в дверях.       – Никого старшие братья до класса не провожают, – надулся Доён.       – Потому что у них нет таких клевых старших братьев, – усмехнулся Хансоль.       – А на тебя учитель Ли больше всех из вашей троицы жалуется, – добавил Чанёль.       – Кстати, пап, как так получилось, что Доён пошел в другую младшую школу, нежели я, но оказался в классе у моего первого учителя?       – У учителя Ли особая карма, – засмеялся Чан. – Ладно, детки, идите и будьте решительны в действиях, честны в словах и внимательны к окружающим. Хорошего дня!       – И тебе, пап, – Соль привычно поцеловал отца в щеку. – Не опаздывай на работу, а то без тебя там весь НовэлФарм встанет.       – Ха-ха, конечно, я ведь такой ценный сотрудник.       – А разве нет? – искренне удивился Доён, получая свой поцелуй. – Разве папа не ценный? – обернулся он к брату.       – Ценный-ценный, идем уже.       Сделав вид, что направляется к машине, Чанёль обернулся, чтобы проводить любимых чад взглядом до дверей.       – Да не беги ты. На крыльце подождем, пока папа уедет, и…       – Я все слышу!       Телефонный звонок не дал Чанёлю сесть в машину. Мужчина усмехнулся и принял вызов:       – Да, начальник Бён.       – Замдиректора Пак, где вас носит? Комиссия уже приехала.       – Я немного задерживаюсь, – усмехнулся Чан. – Отвлеки их пока чем-нибудь, пожалуйста.       – Так, – серьезный тон Бэка заставлял Чанёля улыбаться еще шире. – Кто из нас возглавляет департамент науки и инноваций?       – Я!       – Вот именно, а я всего лишь начальник одного из отделов, твой подчиненный, так почему тогда я должен отвлекать твою комиссию?       – Ты сам только что ответил на свой вопрос: потому что ты мой подчиненный, – громко рассмеялся Чанёль. Но потом добавил голосу серьезности и заявил: – И такое ответственное дело я больше никому доверить не могу. Ну, пожалуйста.       – У тебя двадцать минут.       – Я не уложусь.       – А ты постарайся.       – Ну, может, тогда с завтрашнего дня хочешь сам детей отвозить?       В трубке что-то заскрипело, Чанёль довольно хмыкнул.       – Полчаса.       – Спасибо.       – Чанёль? – послышалось, когда омега уже собирался отключаться.       – Да.       – Я делаю это, потому что люблю тебя.       – Я знаю.       – Что? – возмущенно откликнулась трубка.       – Я тоже! – засмеялся омега. – Тоже тебя люблю. Всё, мне некогда. Не скучай!       – С этой твоей комиссией разве заскучаешь?       – Увидимся через час.       – Ага… Стой, какой час? Чанёль! Я столько не протяну!       Широко улыбаясь и предчувствуя отличный день, даже несмотря на пресловутую комиссию, Чанёль уселся в машину и обернулся к заднему сиденью. Там, увлеченный игрой в планшете, ждал пятилетний Джено.       – Так, теперь с тобой. Куда едем?       Маленький альфа отложил планшет и недоуменно уставился на счастливого отца.       – Пап, ты чего? В садик, конечно.       – Поехали!

КОНЕЦ