Шоколад

- Ты красивый. Ты смеёшься, лёгким жестом откидывая с лица мокрые платиновые пряди. Я заворожённо слежу, как капля холодного осеннего дождя стекает по твоей щеке и падает на воротник пальто. Мне отчаянно хочется проследить губами её путь, но, боюсь, толпа китайских туристов, фотографирующаяся на фоне Биг Бен, не оценит. Ты хватаешь меня за руку, тёплые пальцы оплетают мои, ледяные, и тянешь в сторону жилых кварталов: - Пойдем, я знаю тут неподалёку классное кафе. За горячий шоколад, что там подают, я продал бы душу дьяволу. Если бы я не был так удивлён, то точно бы съязвил по поводу твоей души и её наличия. - Магловское кафе? Мистер Малфой, кому вы подарили волосок для оборотного зелья? У тебя чудесный смех. Я готов стать шутом, лишь бы чаще видеть, как рассыпаются по плечам твои волосы, когда ты, смеясь, закидываешь голову назад. - Все мои волосы при мне. Владелец кафе – мистер Мурс – волшебник, но ни на кухне, ни в кафе нет ни капли магии. Это что-то вроде «погружения в мир магглов» для магов. - Магам это интересно? – я искренне удивлён тем фактом, что тебе, чистокровному, может быть интересен мир тех, кого твой отец считает грязью. Даже несмотря на то, что ты публично отрёкся от семьи и её взглядов после Войны. - Ты даже не представляешь, насколько. Мы проходим несколько кварталов, углубляясь в центр, затем сворачиваем под арку и подходим к резной деревянной двери с табличкой: «Cofferos». Ты объясняешь мне, что мистер Мурс специально не вешает вывесок, чтобы избежать большого потока маглов, однако тем, кто забредёт сюда случайно отказано в обслуживании не будет. Внутри уютно, пахнет кофе и выпечкой. Мы садимся за маленький столик, отгороженный от остальных ширмой. Час утренний, из посетителей в кафе - только пара пожилых магов, не выказывающих при виде нас ни капли узнавания, однако мы по старой привычке стараемся не афишировать своё появление. Слишком много проблем было из-за официального признания наших отношений. Тонкая струйка пара, поднимающаяся из твоей чашки шоколада, завораживает. Я делаю глоток из своей кружки, ты поднимаешь бровь и аристократически зачерпываешь шоколад фарфоровой ложечкой. Да, я воспитывался иначе чем ты, этого из меня не выбить даже твоим урокам «правильного тона». Шоколад горячий, приторный, густой. Не знаю как насчёт души, но вот пары галлеонов за кружку я бы не пожалел. Ты откладываешь ложку, и я вижу капельку шоколада на кончике твоего указательного пальца. Перехватываю запястье, обхватываю палец губами. Смотрю тебе в глаза, и с удовлетворением отмечаю, как расширяются твои зрачки. Слизываю шоколад языком и, царапнув зубами нежную кожу, выпускаю твою руку. Невинный жест, доли секунды – но твоё дыхание сбивается. Так же, как когда я в спальне... - Ты испачкался, - говорю я. Хотя «говорю» - это преувеличение, голос срывается на шёпот на середине фразы. Ты не успеваешь ответить – из-за ширмы появляется официант с тарелкой, на которой лежит крохотный кусочек фисташкового торта. Вообще то, его заказал ты, но он выглядит так аппетитно, что я не сдерживаюсь и отламываю вилкой маленький кусочек. Ты возмущённо вскидываешься: - Если хочешь торт – закажи себе кусок, нечего обворовывать честных людей, Поттер! Однако, я проворнее, и кусочек десерта уже у меня во рту. Ты выхватываешь у меня вилку и крепко прижимаешь моё запястье к спинке диванчика. А в следующую секунду уже целуешь, зарываясь второй рукой в мои волосы, притягивая ближе, заставляя податься тебе на встречу. Я едва сдерживаю стон, помня о парочке в другом конце зала. Твои губы горячие, сладкие, пахнут шоколадом. Это настолько хорошо, что даже невыносимо. Когда моя голова уже начинает кружиться, ты отрываешься от меня и, как ни в чем не бывало, поворачиваешься к столу, полностью увлеченный фисташковым тортом: - Ты испачкался, Гарри. Я молчу, стараясь подольше сохранить на губах вкус твоего поцелуя.