Случайных встреч не бывает.

– И эта любовь ты, Тань, - как-то внезапно грустно закончил Бейбарсов, не ожидая никакого ответа с её стороны. А Таня, внезапно, повинуясь секундному порыву, обняла Бейбарсова. Сильно-сильно прижалась к нему, и сейчас, только рядом с ним, она чувствовала уверенность в завтрашнем дне. Глеб только ещё крепче прижал её к себе. Любит она его или нет? Он не знал. Знал только то, что искренне любит её, несмотря ни на что. И будет рядом с ней, пока она это позволяет. Он вдруг отпрянул от Тани и, посмотрев ей в глаза, чуть улыбнувшись, серьёзно спросил: - А я имею право ещё на один искренний ответ? - Да, - с удивлением ответила рыжая. - Тань, ты останешься у меня жить? Просто жить, я не требую от тебя ничего взамен, ничего. Я могу тебе помочь и хочу это сделать. Хотя, нет... По-другому! Ответь, ты хочешь остаться? - Хочу. Одно слово, и Бейбарсов снова крепко сжал её в объятьях, а девушка и не вздумала вырываться. Эта ночь что-то перевернула в их жизни. Сделала их ближе. Иногда полезно быть искренними с другими. Ведь иначе никогда можешь не узнать, что такое счастье. Таня осталась у Глеба. Целыми днями бездельничала, смотрела телевизор, готовила им двоим еду. По вечерам гуляли... Долго. Чаще всего молча, но Глеб всегда, не отпуская, держал Гроттер за руку. И в этом жесте было столько заботы, любви и чего-то ещё большего, не поддающегося описанию, но Таня чувствовала, что–то снова начинает происходить у неё в душе. Такое щемящее чувство нежности и благодарности по отношению к Глебу. И что-то ещё, от чего, когда Глеб брал Таню за руку, заставляло её ещё больше сжимать его руку, чтобы он тоже чувствовал, что она рядом. Но, несмотря на всё, их отношения по-прежнему оставались такими же. Такими же однобокими. Глеб, признавшись ей в ту памятную ночь в любви, больше открыто не донимал её своими признаниями, а она чувствовала только то, что вновь обрела настоящего лучшего друга, который всё больше и больше становился кем-то более родным. Может быть просыпались старые чувства... Она его ведь любила... когда-то... а сейчас... Проверено: если ночью долго не можешь заснуть и просто лежишь в постели, в голову лезут самые страшные мысли. Те, от которых спасаешься днём делами, заботами, но которые приходят ночью, и от них никуда не деться. Эти мысли, которые разрушают то самое хрупкое спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, разбивают все надежды, но часто и выводят на ту самую, горькую правду. Тане всё чаще лезла в голову страшная, назойливая мысль о том, что же будет, когда родится ребёнок. Куда она уйдёт... или не уйдёт... Хотя второй вариант невозможен. Зачем ему чужой ребёнок, особенно если он или она будет похож на Ваньку. Он же не сможет их полюбить, а ребёнку нужна семья и любовь. Таня осторожно повернула голову. Около неё на огромной кровати спал Бейбарсов. Да, да... Он каждый вечер заходил к ней в комнату, и они, лёжа на кровати, о чём-то болтали. Она, наверно, даже и не вспомнила бы о чём... Да и это не важно... Вот и сегодня, он, уставший, случайно заснул около неё, и такое бывало нередко. А Гроттер не очень-то и возмущалась по этому поводу. Тем более за месяц, прожитый с ним, она сблизилась с Глебом больше, чем за те несколько лет в Тибидохсе. Он сильно изменился. Стал считаться с другими, стал заботливым, понимащим, а ещё бесконечно родным. Ничего не позволял ей делать, говорил, что ей надо беречь себя и ребёнка. Они, кстати, ни разу не говорили ни о Ваньке, ни о её друзьях, ни о ребёнке. Таня уже сомневалась, что не снова ли она в него влюбилась... И вроде всё хорошо. Почему бы не ответить парню взаимностью? Но... Как всегда есть одно «но». И это такая огромная ложка дёгтя в бочке мёда, которая уже никуда, к сожалению, не денется. Гроттер осторожно слезла с кровати, стараясь не задеть и не разбудить Глеба. Хотя ей так и хотелось прикоснуться к нему, обнять, поцеловать его. Кстати, странно, но Глеб, как бы понимая её настроение, больше не лез к ней со своими признаниями, розами и объятиями. Он был рядом почти всегда. Были моменты, когда Таня уже хотела намекнуть ему, что не против чего-то большего, чем дружба или что у них там.. А Глеб бы, наверно, страшно удивился, сделай бы она такое, обрадовался и ... Таня вздохнула и поняла, что ей, скорее всего, так и не суждено узнать, чтобы он сделал бы в ответ. Странные всё-таки они. Раньше, она никогда не была уверена в нём, никак не могла понять: любит он её или нет. Всегда относился к ней с насмешкой, с превосходством, грубовато, но как-то по-особенному. И Таня, которая то ли любила его, то ли ненавидела. Все чувства давно уже забылись, были погребены под тяжестью времени... Все их отношения непростые, очень сложные, вспоминались, но приносили только немного горечи и грусти, что всё могло быть иначе, но уже не получится... И тут они опять встречаются через 3 года после расставания, уж точно не друзьями. Ну, по крайней мере, людьми, которые поняли, что хорошо подпортили друг другу жизнь, и больше они, скорее всего, не встретятся. Но нет. Опять их сводит Судьба. Случайная встреча... И она уже месяц живёт у него, а через два месяца у неё появится ребёнок... от Ваньки. Для неё-то это не важно, а вот для него... А ещё Гроттер поняла, что снова в него влюбляется, но он не узнает об этом. Она уже почти решилась. Так ведь будет лучше, меньше неоправданных ожиданий и пустых надежд. Таня прошла на кухню, чтобы ещё раз всё спокойно обдумать. Вот и её кружка. Бейбарсов подарил на следующий день после её приезда. Рыжая кошка и чёрный кот. Символично немного... Он тогда ещё сказал, что кошка похожа на Таню, а кот на него. Кошка такая рыжая, а кот – чёрный, но всё равно вместе. Как всегда пафосно, он вручил ей подарок и сказал, что теперь у неё есть в этой квартире своя кружка, и если она захочет, он купит ещё и пару тарелок. Таня только рассмеялась. «Они вместе... Это так не по-настоящему. Судьба столько раз давала нам понять, что мы не можем быть вместе», - с грустью подумала Таня. Она и не заметила, что всё это время, размышляя, стояла, оперевшись на косяк кухонной двери, и вдруг почувствовала солоноватый вкус на губах. Надо же, она и не заметила, когда начала плакать. И что же будет дальше? Столько бессонных ночей, столько разных мыслей, бесконечное число вопросов... Ответ пришёл внезапно. Настолько простой, что возникало чувство, что это неправильно, ну не может быть так просто. Она уйдёт, оставит ему записку, чтобы он её не искал, больше никогда. « Опять разбиваю чужие мечты, да и свои тоже... Как же это жестоко, у него только появилась надежда, что я останусь с ним, а я снова сбегаю от него... » - подумала Таня, заглядывая в комнату посмотреть на спящего Бейбарсова. Ему же будет потом хуже, да и ей. Что, если он не сможет полюбить ребёнка, или он вообще ещё не думал об этом, что будет потом. Глеб ведь не говорил ей о том, что будет потом. Может пожить у него - это просто временная дружеская услуга? Да, надо уйти. Это будет правильным для них обоих. Один раз он уже смог её оставить, чтобы ей же было лучше, теперь её очередь, теперь она должна уйти. Сейчас, пока не так больно, она сумеет вовремя уйти. От жалости к себе, Таня чуть не зарыдала в голос, но вовремя закусила губу – так и Глеба разбудить недолго. - Так, Гроттер, если решила уйти. Уходи быстрее, а то передумаешь, и будет ещё хуже, - прошептала сама себе Таня и прошла в коридор, где лежал её, так и не разобранный, чемодан. Глеб на следующий же день, чтобы хоть чем-нибудь поднять Тане настроение, прошёлся с ней по магазинам. Купил всё необходимое: обувь, несколько кофт, брюки. От воспоминаний у неё снова защипало в глазах. Таня глубоко вздохнула и зажмурилась, прогоняя, так не кстати, появившиеся слёзы. Она осторожно открыла дверь и, в последний раз глянув через щёлку на Глеба, вышла.