Ты останешься в моем сердце

— Ты самый худший брат в мире, ненавижу тебя! Не надо мне делать одолжений! И знаешь что, Бесстрашный? Иди нахрен! Не хочу тебя видеть! Никогда! Придурок! Разъяренный рев темперамента ударной волной прокатился по черепашьему логову, после чего все стихло. Рафаэль покинул убежище. И никто не решился бежать за ним, чтобы вернуть обратно. Все понимали, что его горячей голове просто нужно немного остыть. И все снова придет в норму. В конце концов, он вернется. Он всегда возвращается. Спешно покинув родную, но уже успевшую надоесть канализацию, Раф на секунду слепнет от ярких ночных огней прекрасного Нью-Йорка, а затем, проморгавшись, шумно выдыхает и, закрыв за собой люк, прячет руки в карманы своей толстовки, что натянул на лицо, уныло бредет по узкой улочке, не боясь оказаться раскрытым людьми, ведь в человеческой одежде он мало чем отличался от обычного крупногабаритного парня в хорошей физической форме. Глубоко зарывшись в свои мысли, саеносец даже не замечает, что он, поддавшись какому-то стадному чувству, смешался с толпой и теперь не осознанно остановился у автобусной остановки, где люди терпеливо ждали своего транспорта. И даже когда автобус наконец подъезжает, и толпа, заволновавшись, как вода в катушке, начинает напирать, парень не сразу замечает, что оказывается затолкнутым в автобус. И только сейчас, сообразив, что он зажат среди людей в замкнутом пространстве, не имея возможности скрыться, Рафаэль начинает изрядно нервничать, натягивая капюшон все ниже, пряча лицо. Однако, как ни странно, волнение быстро проходит. И даже сменяется детским восторгом и злорадством. Пускай теперь братишки попробуют его найти! И автобус с черепахой внутри едет. Едет куда-то в неизвестность. Но он и не думает о том, как он вернется. Не думает, куда он, собственно, направляется. Ему хочется просто уехать подальше от дома. Подальше от надоедливых нотаций, занудства, криков и глупого смеха. Подальше от вечной несносной опеки. Подальше от Лео. Ему просто хочется побыть одному. Вот и конечная. Последние люди покидают транспорт. Раф расправляет затекшие в давке плечи, а затем небрежно кидает водителю мятую купюру, найденную в заднем кармане джинсов, и, не дожидаясь сдачи, выходит. Это место не похоже ни на одно, что приходилось видеть красивым зеленым глазам. Не было высоких домов-небоскребов, вместо них стояли небольшие дома на колесах. Вокруг было довольно пустовато, а Статуя Свободы казалась такой маленькой вдалеке, но здесь по-прежнему было довольно людно. Впереди было какое-то столпотворение, слышался гомон, смех и… музыка? Убедившись, что это не слуховые галлюцинации, Раф поднял глаза к звездному небу и, немного подумав, отправился на звук. Приблизившись к месту оживления, он понял, что попал на какой-то бесплатный молодежный концерт малоизвестных, но хороших молодых исполнителей, только начинающих свою музыкальную карьеру. Вообще Раф всегда был, не то чтобы равнодушным к музыке, но фанатом точно не являлся, в отличие от Майки. Но сейчас ему почему-то стало любопытно, какая музыка сейчас интересует его ровесников, и что может заинтересовать его. Сегодняшняя ночь была на удивление теплой, в отличие от вчерашней, когда он чуть не отморозил себе пальцы, прыгая по холодным крышам, вместе с братьями патрулируя город. И это не могло не радовать. Хмурые мысли постепенно покинули голову юноши. На их место пришла странная легкость, свобода и трепещущая радость. Странно, но парень не ощущал никакого дискомфорта, находясь среди людей. В конце концов, они такие же подростки, бунтари со своими проблемами и закидонами, как и он сам. Очередная подростковая группа закончила свою песню, и теперь под дикие возгласы фанатов на сцену поднялась девушка лет шестнадцати с гитарой на шее, улыбаясь и маша рукой обезумевшим поклонникам. Она подходит к микрофону, стучит по нему пальцем для проверки звука, а затем весело заявляет звонким голоском: — Хэй, девчонки и парни, ценители хорошей музыки! Я безумно рада видеть вас всех в таком количестве! Ребята, вы всегда греете мне душу своими откликами о моих новых песнях! Юхууууу! Все вокруг снова утопает в выкриках и бурных аплодисментах, и у Рафа в ушах еще долгое время стоит ее звонкое «Юхуууу», усиленное микрофоном. — Я решила исполнить так полюбившуюся вам песню «My Revolver». Ну, погнали, что ли? Девушка нежно проводит пальцами по струнам гитары, тихо насвистывая в микрофон. Затем ритм становится быстрее, и она начинает петь, слегка пританцовывая в такт. — О, «My Revolver», тащусь от этой песни! — воскликнул паренек с взъерошенными черными волосами и белой прядкой, что стоял рядом с Рафом. — А что за девчонка? — спросил Раф, за что тут же был одарен загоревшимся взглядом и восторженным ответом мальчишки. Вероятно, ему давно хотелось поделить с кем-нибудь яркими эмоциями. — Ты что серьезно, чувак?! Это же Саманта Форлорн, она просто офигенская! Я знаю все песни ее зашибенного альбома наизусть! Да у меня в комнате из-за ее плакатов ни одного свободного места на стене нет! — Ого, да ты конкретно втюрился, чувак, — усмехнулся Раф, шутливо ударив в плечо пацана. — Есть немного, — слегка покраснев, с улыбкой ответил тот. — Ты не представляешь, как я счастлив, что она приехала дать концерт и в наш город! Я обязательно должен подойти к ней и получить автограф! Может, она даже даст мне свой номер телефона! — Ха, думаю, у тебя есть все шансы. — Ты правда так думаешь? — в светло-голубых глазах парня загорается восторженный огонек надежды. Раф невольно для себя замечает, что этот парнишка очень похож на его младшего брата. — Еще бы. Так, прости, я подберусь поближе к сцене, чтобы получше разглядеть твою возлюбленную. Рафаэль мягко расталкивает впереди стоящих и начинает протискиваться через толпу. С восклицанием «Подожди, и я с тобой!», брюнет проталкивается через подростков вслед за ним. Изрядно понаступав молодым зрителям на ноги и наслушавшись недовольных ворчаний, с грехом пополам двум юношам наконец удается добраться до первых рядов. Голубоглазый встает на носочки и вытягивает шею, чтобы взглянуть на девушку, а Раф лишь довольно усмехается — на свой рост жаловаться ему еще не приходилось. — Она такая красивая, скажи же? — с придыханием произносит парнишка с глазами, полными восторга и обожания. — Ну, а мне-то ты нафиг об этом говоришь? Иди, ей и скажи. Обладатель белоснежной прядки вдруг резко оборачивается и бросает на ниндзя недоуменный взгляд. — Чего? Чего ты так уставился? — низким голосом бурчит Раф, наблюдая, как глаза мальчишки постепенно сужаются, превращаясь в узкие щелочки, и лицо парня принимает скептический вид. — Скажи-ка мне, друг, ты что никогда не влюблялся в девчонку? — Нафиг надо. — О-о-о, брат, — сокрушенно качает головой парень. — Ты никогда не вкушал плоды любви? — И, как видишь, я все еще живой и даже не парюсь. Цвету и пахну, так сказать. — Что-то не похоже. — Че? — Весь в черном, руки в карманах, лицо под капюшоном. Да если бы ты не был таким качком, я бы подумал, что ты наркоман. — Слушай, иди-ка ты куда подальше, как там тебя, кто бы ты ни был! — Макс, — неожиданно обаятельно улыбнувшись, вдруг говорит юноша, и все раздражение мгновенно улетучивается. Ну, на таких людей просто невозможно долго злиться! Они играют нечестно, частенько пользуясь своим природным очарованием. Майки, кстати, делает тоже самое. Зеленоглазый отметил для себя, что ему симпатичен этот мальчишка. — Максимилиан. — Раф, — с привычной для себя усмешкой говорит саеносец, уже собираясь пожать протянутую для знакомства руку, но вовремя вспоминает, что его трехпалая рука «малость» шокирует пацана, поэтому он быстро засовывает ее глубже в карман. — Рафаэль. Дружественное рукопожатие Макса осталось безответным, и парнишка пожимает плечами, убирая руку. — Как хочешь… Ты социофоб что ли? Рафу хочется возмутиться, но вместо этого он ниже опускает голову и сутулит спину. — Ты че от властей скрываешься? — Что? С чего ты взял? — Я тебя раньше здесь не видел. Я бы тебя точняк запомнил. — Я тут впервые вообще-то. — А. А как сюда попал? Ты не похож на любителя такой подвижной музыки. Мысли о несносном старшем брате, из-за которого он пулей вылетел из дома и сел в первый попавшийся автобус (случайно, конечно) снова больно ударяют в голову. Лицо Рафаэля мрачнеет. — Я не хочу об этом говорить. — Понятно. С предками поцапался? — Слушай, ты пришел увидеть свою девчонку или капать мне на мозги? Макс открывает рот, но звуки его голоса заглушаются восторженными визгами, одобрительными выкриками, свистами и рукоплесканиями. — Спасибо! Спасибо, Нью-Йорк! — звонко кричит Сэм, тяжело дыша. — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, СЭМ!!! — раздается надрывной вопль из толпы. — А я люблю тебя, подвыпивший незнакомец! — указывая пальцем в толпу, отрывисто смеется Саманта. — Крепись, мужик, — нахмурившись говорит Раф Максу, а затем хохочет, когда растерянные глаза мальчишки становятся сердитыми. Обиженно надувшись, Макс бьет развеселившегося ниндзя во все то же плечо. Тем временем девушка начинает спускаться со сцены, но ее со всех сторон окружают пацаны и девчонки, ослепляя вспышками фотоаппаратов и суя букеты цветов ей в лицо. Но она не расталкивает чокнутых фанатов, лишь улыбается, улыбается ослепительной улыбкой, принимая букеты, насколько хватает рук, и послушно поворачиваясь к каждой камере. — Ну? Давай. Иди к ней. А то упустишь. — Раф указывает на молодую певицу головой, а затем недоуменно глядит на Макса, который неожиданно изменился в лице. — Какой смысл? — обреченно вздыхает тот. — Не понял. Разве ты не для этого пришел на этот концерт? — Я прихожу сюда уже третий день подряд. — И? Что дальше? Ты ж только что так радовался, чувак. — Я просто прихожу и смотрю на нее. Но я знаю, что она меня даже не заметит. Я для нее ВСЕГО ЛИШЬ очередной фанат. — Знаешь, ты прав, — задумчиво тянет Раф, а затем легко кладет ладонь на плечо погрустневшего приятеля, но, вспомнив, что может спалиться, тут же отнимает руку. — Тогда тебе придется поговорить с ней наедине. Дождемся окончания концерта и, когда все люди свалят, ты подойдешь к ней. Как тебе такой план? — Я так не могу… — качает головой Максимилиан. — Она знаменитость. А я? Я никто. Зачем я ей сдался? — Все с тобой ясно. Нюня. «Ой, не могу! Мне стра-а-а-шно!». Подгузники сменить? — Ты говоришь, как мой старший брат, — вздыхает Макс. - Тот, что ходит с серьгой в ушах и вечно ИМХО*. — А ты ведешь себя, как мой младший брат, — отзывается Рафаэль. - Тот, что ходит с дыркой в зубах и вечно ноет, что не может сделать первый шаг, чтобы одна рыжая обратила на него внимание. Раф фыркает и зачем-то смотрит на небо. Сегодня он что-то слишком часто думает о своих братьях. Причем, неосознанно. Неужели он так зависим от них? — Ну, и к чему ты клонишь? — Я ни к чему не клоню, — вдруг уверенно говорит Раф. — Я твердо говорю, что мы дождемся окончания всех выступлений и подойдем к твоей певице вдвоем, раз уж ты такой слюнтяй. Возражения не принимаются. — Но… — Заткнись и смотри на сцену. Макс на секунду замолкает, а затем расплывается в благодарной улыбке. — Спасибо, Раф. Рафаэль лишь хмыкает ему в ответ. А в голове неожиданно возникают теплые мысли: «Ты хороший парень, Макс. Угораздило же тебя влюбиться в эту куклу, у которой кроме внешности ничего привлекательного нет. Но, если ты будешь счастлив, я буду рад помочь тебе. К сожалению, я не помог своему брату… Но хотя бы тебе будет от меня польза. А там уже и с Донни разберемся. Обязательно».

***

Двое парней, за такой короткий срок ставших уже друзьями, прослушали все выступлениях молодых артистов, болтая друг с другом о многих вещах. Общего у них было не так уж и много, но молчать им точно не приходилось. Макс болтал почти без умолку, смеялся и отпускал разные шуточки, но с каждой прошедшей песней его сердце билось все быстрей. Порой он поднимался на цыпочки и судорожно искал Саманту взглядом, не находил, и снова беззаботно улыбался новому другу, но в душе он просто рассыпался по кусочкам. — Макс! Ма-а-а-а-кс! — А? — Максимилиан растерянно захлопал глазами и, сбросив с себя задумчивость, посмотрел на зеленоглазого, что звал его уже минуту. — Ты че завис? — Я… не знаю. — На. — Раф протянул другу бутылку с пивом, и на лице Макса проскользнула беспомощность. — Я не пью. — Для храбрости. — Я в порядке. — Ага, как же. Ты весь бледный и сам на себя не похож. Девчонки любят смелых и уверенных. — Я не думаю, что… — Пей. — Нет. Я не стану. Алкоголь по-любому ударит мне в бошку, и я тогда вообще не смогу соображать. — Как знаешь. — Раф пожал плечами и глотнул из бутылки. — Ого! Ничоси у тебя ручища! — хохотнув, вдруг воскликнул Макс. Раф чуть не подавился. — Спасибо за комплимент, — вытерев губы, недовольно произносит он, а затем вручает бутылку мимо проходящему парню, чей восторг не знал границ. Рафаэль откозырял обрадовавшемуся парню, а затем обернулся к Максу. — А хочешь я тебя этими «ручищами» задушу сейчас? — Нет-нет! Я понял!

***

Еще немного поприкалывавшись друг над другом, юноши вдруг сообразили, что музыка уже давно стихла, а людей практически не осталось. Сердце Максимилиана мгновенно ухнуло вниз. Невнятно замямлив, он пытается ретироваться, но Раф хватает его за шкирку и, не обращая внимания на протест, тащит к трейлерам — домам на колесах. Пробежавшись глазами по табличкам на дверях каждого, он останавливается перед домом с надписью «Саманта Форлорн» и, не давая другу даже собраться с духом, уверенно стучит в дверь, полностью игнорируя ошалелые небесные глаза парнишки. Проходит секунда, а затем слышится нервный вздох юноши. — Кажется, нет никого… — Макс дергается в сторону, но хватка на его загривке становится лишь сильней. — Стоять, щенок. Затем раздаются легкие шуршащие шаги, дверь с тихим щелчком открывается, и из дома вырывается яркий свет, заставляющий Рафаэля опустить голову, закрывая лицо капюшоном. На пороге стояла хозяйка дома на колесах в домашней футболке, шортиках, и мягких розовых тапочках. Ее русые волосы были убраны в прическу-шишку, из которой выбивались две длинные пряди по обе стороны хорошенького лица. Выразительные зеленые глаза, не намалеванные косметикой, казалось, излучали мягкое теплое свечение. Раф невольно согласился с Максом — девушка и вправду была на редкость красивой. Но только лишь и всего. Рафаэль не покупался на банальную женскую красоту. Он был выше этого. — Чем могу помочь, мальчики? — лучезарно улыбнувшись, интересуется она, и от одного только ее голоса Максимилиан готов растечься в безвольную лужу. — Привет. Сэм, так? — сообразив, что от Макса слов не дождешься, первым начинает Раф, и девушка улыбается шире, накручивая на палец локон волос. — Мой друг давно мечтал сказать тебе кое-что очень важное. С этими словами Раф подталкивает вспотевшего пацана вперед и зыркает на него зелеными глазами, призывая к действиям. Бедный парень нервно сглатывает, покрывается алым румянцем и устремляет взгляд на ее розовые тапочки, запустив руку в взъерошенные волосы и пропуская белую прядку между пальцев. — А… при… вет… Вблизи ты даже еще лучше, чем обычно… Не в смысле, что вдалеке ты хуже, вовсе нет, ты замечательная всегда! Ну, может, и не всегда, ведь, когда ты родилась, ты наверняка была далеко не симпотяжкой… Ведь дети, когда рождаются, сначала не очень, но ты очень даже очень! Боже, какой бред я несу… Поняв, что «смельчак» сейчас все запорет, Раф мысленно впечатывает ладонь в свою физиономию, и не самым деликатным образом оттащив черноволосого обратно, берет дело в свои руки. — Прости этого придурка, он растерял все мозги, как только тебя увидел. — Правда? — рассмеявшись, говорит она. — Это даже мило с его стороны. Макса била легкая дрожь, по лицу текли капли пота, колени дрожали, а выражение лица было такое, будто он вот-вот грохнется в обморок. В душе Раф был очень рад, что он не отпил из той бутылки, иначе было бы куда хуже. — Ну, а имя у этого безмозглого милашки есть? Макса словно парализовало. Он попытался что-то сказать, но язык не слушался его. Бросив на саеносца умоляющий взгляд, он мысленно взывал к помощи. — Просто скажи ей свое имя, бестолочь! — зашипел на него черепашка, на что тот отчаянно прошептал, задыхаясь от восторга и смущения: — Она назвала меня милым, Раф! Раф закатил глаза и раздраженно фыркнул. — Совсем плох… Короче, это Макс, и он типа твой самый большой поклонник. — Я уже поняла, — усмехнулась девушка, а затем на секунду пропала в доме и вышла с ручкой в руке. — Блокнотик или фотография какие-нибудь есть? Я распишусь. Макс вдруг крупно вздрагивает и, сбросив с себя оцепенение, вытаскивает из кармана записную книжку и дрожащими руками протягивает ее девушке. На первой страничке Сэм видит приклеенную фотографию со своим изображением с нарисованными сердечками и, тихо ласково рассмеявшись, оставляет под ней аккуратную надпись: «Безмозглому милашке с любовью от Сэм». Получив долгожданный автограф, Максимилиан закусывает губу и в приступе эйфории, кажется, забывает, как дышать. Прижав к себе свою прелесть, он жмурится и расплывается в широкой счастливой улыбке. — Ну, что насчет тебя? — Девушка опирается о дверной косяк и наклоняет голову, очаровательно улыбнувшись. — А что я? — непонимающе спрашивает краснобанданный. — Тебе где расписаться? — Я, пожалуй, воздержусь. — Хм. Знаешь, за эти три дня я повидала много разных людей, но могу поспорить, что тебя я еще не видела. Ты здесь в первый раз? Проездом или как? — Что-то типа того. Забрел случайно. — Ну, и как тебе концерт? — Ну… слушать можно. И несмотря на то, что ты девчонка, от твоей песни меня не тошнило. Уже неплохо. — Я смотрю, ты тот еще меломан, — усмехается Сэм. — Спасибо что ли? Губы юноши расползаются в усмешке. — Мо-о-же-е-ет… ты все-таки скажешь, как тебя зовут? — Рафаэль. — Красиво. Что ж, Рафаэль, может, ты устроишь мне небольшую экскурсию по городу? — Я… не местный, — поспешно отвечает зеленоглазый, очень надеясь, что она не будет спрашивать, откуда он. — Жаль, — расстроенно выдает Сэм, опустив глаза, а затем вдруг поднимает на парня взгляд, полный надежды. — А ты придешь послушать меня завтра? Рафаэль теряется. В голове начинают вертеться слова мягкого отказа, но вместо этого он неожиданно для самого себя отвечает: — Обязательно. Губы девушки растягиваются в улыбке, оголяя ряд ровных жемчужных зубов, и Раф с удивлением замечает, что его сердце отчего-то стало биться сильней. — Вот держи. — Начертив ряд цифр на небольшом листочке, Сэм протянула новому знакомому свой номер телефона. — Позвонишь мне как-нибудь, ладно? Быстро, чтобы певица не заметила его нечеловеческой руки, парень забирает бумажку из ее пальцев и засовывает ее в карман. — Еще увидимся, — улыбается зеленоглазая, подмигнув юному черепашке. — Макс, мы уходим! Скажи доброй тетеньке «до свидания». Юноша с белой покрашенной прядью отрывается от сладостного созерцания и, нервно сглотнув, едва кивает. Откозыряв юношам рукой, девушка скрывается за дверью. — Чува-а-ак… — бормочет Макс, с любовью прижимая к себе записную книжку с желанным автографом. — Сегодня. Лучший. День. В моей. Жизни. Раф лишь улыбнулся восторженным словам друга и, нащупав в кармане листочек с номером, мягко сжал его в своих пальцах.

To be continued...