19 декабря
28 августа 2012 г., 08:15
Наступил новый день, новый день для всего мира. Но не для меня. Я всё ещё живу позавчерашним днём. Не могу отойти. После похорон ко мне никто не подходил, даже Занзас. Но мне похер. Я их не замечаю. Мне не до них. Знаешь, порой мне кажется, что я очень сильно к тебе привязался из-за своей ненависти. Как только ты пришёл к нам в отряд, а точнее, когда тебя насильно приволокли, я не обратил на тебя внимание. Но потом своими выходками ты стал меня бесить, причём, бесить не по-детски.
...Ши-ши-ши-ши, наступил второй день после твоей смерти, а я всё ещё хочу тебя убить...
Тогда всё казалось более менее приемлемым, но ты так и не зарубил на носу, что Потрошителя во мне лучше не злить. Я терпел тебя только по одной причине – ты в Варии, а если ты в Варии, то каким-то неведомым мне чудом оказался пригодным для службы. Или просто Занзас не смог найти более достойной замены мелкому жмотяре. Но, тем не менее, факт остаётся фактом – ты был.
Знаешь, привыкал я к тебе не долго. Ты быстро влился в наши ряды, как будто был с самого начала. Быть может потому, что ты постоянно проводил свободное время в своей запертой комнате в одиночестве. А потом меня назначили твоим семпаем, мол, все заняты, а ты у нас как раз свободен... Я жалею, что тогда согласился. Правда, здесь имеет место быть то, как именно я согласился: к моему виску было приставлено дуло пистолета Занзаса, который был заряжен его пламенем посмертной воли, а в спальне меня ждала очаровательная красотка, которую развести ничего не стоило.
И я согласился. С этого момента я попал в ад. Ты мне постоянно шатал мозг, уничтожая крупицы моих извилин своей логикой и действиями. Я сначала пробовал тебя прикончить, но быть убитым боссом мне не очень-то хотелось. Ведь принц ещё не насладился всеми сладкими плодами этой прогнившей жизни. Поэтому я постепенно перестал ярко реагировать на твои едкие замечания, ведь сорваться – себе дороже. Чем старше я становился, тем больше я абстрагировал себя от этого мира, начинал черстветь, переставая проявлять свои лучшие стороны, которых теперь уже никто не помнит. Я просто хотел забыться, уйти от прошлого, не жить настоящим и не думать о будущем. И у меня это отлично получалось... Но иногда тебе всё же удавалось довести меня до белого каления. Но я не могу сказать, что я очень злился. Скорее, наоборот, это была рефлекторная реакция на то, что меня задевали за живое. А в моём понятии, живое – это всё то, что хоть как-то связанно со мной.
Но я был даже немного рад. Рад тому, что ты мог меня расшевелить, в то время как весь мир старался усыпить. Я не хотел такого исхода, поэтому я просто уничтожал всех тех, кто пытался меня задеть. Всех, кроме тебя. Ты у меня пролетаешь по всем пунктам в рамке «Убить». Каждое твоё действие вписывается в правила моей жизни, которые гласили, что ты должен валяться дохлый в какой-то канаве. Но я не мог.
Знаю, что возненавижу себя после этих слов, но я стал дорожить тобой. Не так, как делают это другие люди, да, по-своему, но всё же дорожить. Теперь, кроме своей Королевской Личности я перед своей совестью отвечал ещё и за тебя. Я сам был удивлён, когда понял, что у меня есть совесть. Нас даже никто не соизволил представить друг другу. И я узнал о ней только на двадцать шестом году своей жизни.
А теперь... Её нет. Пустота. Теперь я всё больше ухожу в себя. Пустота и одиночество – они теперь мои вечные спутники по жизни. Как и прежде. Да я и не против. Просто всё вернётся на круги своя. Но я, наконец, могу себе признаться вновь: ты мне был дорог.
