Кватро Эспада

Я открыл глаза. Не знаю, был ли это сон или просто воспоминание, но это совсем не улучшило мое душевное состояние. Кстати, а призраками снятся сны? Сейчас я сижу под дверью собственного же дома. Наблюдаю за тем, как из квартиры выходит моя мама. Ее волосы потускнели, в глазах пропал живой блеск, а голова была постоянно опущена. Ее всегда ровная спина теперь кривилась буквой «зю», а яркую одежду сменила черная. — Мама! Я тут! Посмотри на меня! Ну почему?! Почему ты меня не видишь?! Я кричал что есть мочи, прыгал перед ней, размахивал руками, но она меня не слышала. И не видела. Я понимаю, что произошло. Меня сбила машина. Тогда. В тот день, когда я должен был сам идти в школу. Мама сейчас думает, что это ее вина. Что если бы она не приболела – ей бы не пришлось отправлять меня одного. Но она не виновата. Я сам был неосмотрительным. Я всегда летаю в облаках. Даже сейчас, когда все уже кончено. Интересно, куда она в таком виде собралась? Мама, не ходи в таком виде никуда, пожалуйста! И не грусти! Ты не виновата! Во всем виноват только я сам! Это я был не внимателен. Боже, если ты есть, пожалуйста, исправь все это. Умоляю! Второй день после смерти. Пошел второй день, а я все еще сижу возле двери. Я не могу зайти в дом. Слишком больно. Я не могу видеть маму и папу, убитых горем. Да я бы и не смог, даже если бы захотел. Какая-то невидимая стена преграждает мне путь. Вот из дома выходит отец. Как всегда в строгом дорогом костюме, с обычным своим суровым лицом, но все - равно не так как раньше. Его глаза красные, под ними нависла темные мешки. Рука, сжимающая портфель, предательски дрожит. Кто бы знал, как мне больно все это наблюдать, осознавая, что все произошло из-за меня. Я жалею лишь о том, что сделал такое со своими родителями. Третий день после смерти. Я не могу больше сидеть под дверью. Каждый день становится только хуже. Боль покрывает меня с головы до пят. Я один сплошной комок боли. Цепь на моей груди, непонятно откуда взявшаяся, стала короче. Она, кстати, отвлекает от мыслей. Я часто стал с ней играть. Вернее я просто тереблю ее в руках. Немного успокаивает. Сегодня я решил выйти на улицу. Зачем? Зачем я это сделал?! Я вижу людей. Много людей. Они куда-то все бегут. Улыбаются. Почему вы меня не видите?! Иду прямо. Дорога. Та самая, где меня сбили. Асфальт все еще отливает красным. Интересно. Во что превратилось мое тело? Нет. Мне страшно и больно об этом думать. — Слышала, тут пару дней назад погиб мальчик? Говорят, что он был местной задирой или что-то вроде того! — Мимо прошли две девушки. — Что?! Да как вы смеете?! Вы совершенно меня не знали! Как вы можете говорить о человеке, которого не знали, да еще и так плохо! — закричал я. Только бессмысленно. Меня все равно никто не слышит. На месте, где меня сбили, сейчас организовали алтарь памяти. Я не могу к нему подойти. Хоть мне и интересно, что люди могли обо мне написать. Не думаю, что что-то хорошее. Обо мне никогда никто хорошо не отзывался, кроме семьи. К алтарю подошел Исин. Единственный человек в школе, с которым я смог найти общий язык. Он выглядел подавленным. Значит, мы все-таки были друзьями. От этой мысли я невольно улыбнулся. Даже в такой ситуации мысль, что у тебя был друг, согревает. Я смотрел на Исина, а он на мою фотографию. Да, как бы много мне хотелось сказать ему, маме и папе перед уходом. Рядом со мной раздался громкий металлический звон, но никто из мимо проходивших не обратил на него внимания. Даже Лэй продолжал стоять, как и раньше, без движения. Они не слышали этого ужасающего звона? Не может этого быть, ведь он такой громкий! Я начал озираться по сторонам, в поисках источника звука. От моих движений цепь на груди зашелестела, но не так как раньше. Когда цепь становится меньше, она мало того, что становится автоматически легче, так еще и звук другой издает. Раздавшийся металлический звон был оповещением, что моя цепь сократилась. Теперь она была сантиметров двадцать в длину, если не меньше. На полу рядом со мной одиноко лежали сломанные кольца этой самой цепи. Я не представляю, что будет, когда она полностью сломается. Рядом с Чжаном Исином я увидел подозрительное движение. К алтарю подошел высокий парень с осветленными волосами. О Сехун. Тот, в кого я был уже давно влюблен, но всегда боялся в этом признаться. И себе, и ему. Об этом знал только Лэй потому, что видел меня насквозь. Скрывать что-то от него было бесполезно, особенно эту информацию о переведенном из Корее ученике. Он положил свою руку Исину на плечо, как бы успокаивая. — Понимаешь, Сехун, он был единственным, с кем я мог быть самим собой. — донесся до меня сломленный голос Исина. Я больше не мог находиться так далеко. Превозмогая боль, я подошел к нему поближе. Сехун поднял голову и посмотрел. Посмотрел прямо мне в глаза! Его лицо исказила гримаса ужаса, а губы задрожали. — Уходи! — выдохнул он на корейском. — Уходи и не появляйся тут больше! Он схватил моего Исина за руку и убежал, оставляя меня в полном недоумении. Он меня видел.