Забыть обо всём

Тьма. Парня, сидящего на диване, охватывает паника. Это странно — ничего не видеть, не контролировать ситуацию, доверять. Он прислушивается, стараясь уловить звук шагов, голоса людей, жужжание лампы в коридоре — хоть что-нибудь, но в комнате царит абсолютная тишина. Такого не может быть, если только он не оглох. Парень ёрзает, пытаясь сесть поудобнее, но это не так просто из-за верёвок, связывающих руки и ноги, не дающих пошевелиться, делая его совсем беззащитным. Эта мысль заставляет его напрячься. Дёрнул же чёрт согласиться на это. Погруженный в свои мысли, парень не слышит, как кто-то приближается к нему. Вздрагивает от лёгкого прикосновения к плечу, горячего дыхания рядом с ухом. Появляется желание сдёрнуть грёбаную повязку с глаз, повернуться к человеку рядом, впиться в его губы яростным поцелуем, показывая силу, власть. Но сейчас он может лишь учащённо задышать. Таковы правила. Он сам согласился с условиями Уоррена. Нейтан чувствует лёгкое прикосновение пальцев к своей щеке, приоткрывает губы в немой просьбе. И тут же получает горячий поцелуй, кружащий голову. Он длится всего несколько секунд, несколько мгновений, за которые парень успевает забыть обо всём. О том, что он связан. О том, что пару минут назад корил себя за это. О том, что сейчас находится в полной власти человека, схватившего его за волосы и оттянувшего голову назад, открывая доступ к шее. Прескотт судорожно сглатывает, ожидая болезненного укуса, вздрагивает, чувствуя мягкое прикосновение языка к коже, расслабляется под этими ласками. Слишком медленно. Так хочется схватить этого придурка, повалить на диван и взять наконец то, чего он отчаянно желает. Нельзя. Не сегодня. Когда Уоррен отрывается от его шеи, юноша слышит шорох снимаемой одежды и легко улыбается в предвкушении. На нём самом из одежды остались лишь боксёры, пропитавшиеся смазкой и очень мешающие в данный момент. Вдруг верёвка, оплетающая ноги, ослабевает, а после соскальзывает, возвращая возможность двигаться. Хоть что-то. Ни один из них не произнёс ни единого слова. Это не было условием. Слова сейчас бесполезны, они не нужны. Важны лишь действия. Нейтан чувствует сильные руки на своём теле, укладывающие его на диван. Он подчиняется. Всё ещё находясь в темноте, Прескотт понятия не имеет, каким будет следующий шаг. Связанные за спиной руки неприятно ломит, но он не обращает на это внимания. Ладони Уоррена оглаживают его шею, грудь, опускаются на живот и останавливаются, заставляя и самого парня замереть. Проходит несколько мучительно долгих минут, прежде чем движения возобновляются, и Грэхэм наклоняется, чтобы поцеловать его, сжимая пальцами бёдра юноши. Первый за этот вечер звук разносится по комнате, когда Уоррен стягивает, наконец, последний элемент одежды с парня под собой. Слышать первый стон после стольких мгновений тишины необычно. Странно. Теперь всё происходит быстро. Нейтан извивается, выгибает спину от ласк, дёргает руками, до боли натирая запястья, просит, умоляет, стонет уже во весь голос. Он раздвигает ноги, чуть приподнимается, в надежде, что Грэхэм поймёт его желание. Быть ближе, чувствовать острее, сильнее. И парень понимает. Он кусает шею Прескотта, вырывая вскрик, проводит руками по бокам, надавливает, принуждая лежать ровно, садится меж его ног, глядя, как румянец заливает его щёки. Нейтан всегда будто ощущает его взгляд, каждый раз боится раскрыться, хотя это уже давно не первый раз. И Уоррен постоянно вынуждает его забыть о смущении, о страхе, обо всём. Тело прогибается от первого толчка. Прескотт запрокидывает голову, издавая громкий сладостный стон и слыша в ответ не менее громкий рык. Он растянут достаточно, чтобы не отвлекаться на боль. Это тоже было условием. Движения становятся резкими, властными, и Нейтан на секунду задумывается, как мог позволить так с собой обращаться. На секунду, потому как в следующий момент мысли заполняет чистое удовольствие от очередного толчка, попадания прямо в простату. Руки уже нестерпимо болят, глаза под повязкой слезятся, но парень чувствует себя счастливым, поразительно свободным от всего, что мучило его столько лет. И это поистине волшебное чувство. Рот раскрывается в беззвучном крике. Как всё началось, так и закончится. Без слов. Без звуков. Прескотт выгибается в сильных руках партнёра, напрягается всем телом и кончает без единого прикосновения. Дрожь проносится по всему телу и затихает, оставляя расслабленность и принося сонливость. Уоррен до боли стискивает его бёдра и изливается внутрь, едва слышимо выдохнув его имя. Повязка исчезает с глаз, но Нейтан не открывает их. Он лежит, дыша через рот и будто снова переживая в памяти все те ощущения. Его аккуратно переворачивают на бок, развязывая руки, целуя повреждённые запястья. Лёгкая улыбка трогает губы, он разворачивается, оказываясь вовлечённым в нежный поцелуй, утыкается в шею Уоррена, понимая, что проваливается в сон. Последнее, что он чувствует — как его целуют в макушку и накрывают невесть откуда взявшимся одеялом. И это ни с чем не сравнимое чувство.