Листопад

С раннего утра небо затянуто тучами. Ветер остервенело носится по улицам и бьется в окна домов. Но дождя нет. Холод стоит собачий: на еще не до конца пожухшей траве паутинка инея. Город опустел и затих, весь какой-то серый и невзрачный. Йо смотрит в окно, плотнее закутываясь в теплый плед, и греет озябшие руки о чашку с чаем. Хао сидит рядом, положив голову ему на плечо, и молчит. Но это молчание сродни беснующейся за окном стихии. Йо нервно кусает губы. Сегодня он узнал, что Хао — его брат-близнец. Но это волнует его в последнюю очередь. Есть кое-что более насущное. Хао никто не видит. И Асакура никак не может понять, почему. Казалось, вот же он, протяни руку и коснись. Абсолютно реальный, существующий, живой… Сколько Йо себя помнил, Хао всегда был рядом. Они вместе росли, играли, дружили, учились и любили. Но каким же шоком стало для него, когда выяснилось, что никто из их двора никогда не видел мальчика, как две капли воды похожего на Йо. Хао тогда долго смеялся над ним, но отчего-то улыбка не коснулась его глаз, смотрящих на Йо как-то по-особенному печально. Асакура не понял, что означал этот взгляд. Хао сказал, что это такая особая игра, в которую они играют, а потому Йо придется ему подыграть. И мальчик поверил в странную сказку, как могут верить только дети. Но время неумолимо спешило вдаль. Йо давно понял, что его друг скрывает что-то важное, но упрямо молчал, убеждая себя, что так надо. А потом, в десятом классе Йо сдружился с одной девушкой. У нее было очень красивое, сильное имя — Анна. И она сама была такой же красивой и сильной. Вот только Хао не оценил этой дружбы. Тот вечер Йо запомнил на всю жизнь. Когда Хао повалил его на кровать, заставляя тихо шипеть от боли в стиснутых до синяков запястьях… А на утро Йо, стоя в прихожей и кутаясь в одеяло, поджимая пальцы на босых ногах, тихо просил его остаться еще хотя бы на пару часов. — Я останусь навсегда, если ты выберешь меня, — Хао склонил голову на бок, о чем-то задумавшись. А Йо почти со слезами уверял, что давно сделал свой выбор. Но Хао только покачал головой. И все же остался. Школа осталась далеко позади, и взрослая жизнь распахнула для Йо свои двери. И Хао неизменно был рядом с ним. В свой двадцать пятый день рождения Йо узнал… Они братья. Хао тихо вздыхает, забирая из рук близнеца уже остывшую чашку, и качает головой. Йо провожает взглядом его руки. — Разве так бывает? — тихо спрашивает Асакура. — Это же… мистика просто. — Мистика, — послушно соглашается Хао, целуя обветренные губы брата. — Не исчезай, — просит Йо шепотом, прежде чем позволить близнецу утянуть себя в новый поцелуй. — Это зависит от тебя… Йо открывает было рот, но Хао не позволяет ему вставить ни слова, почти кусая мягкие губы. Ведет руками вдоль сильного тела, безошибочно находя самые чувствительные места. Йо тихо вздыхает и сам подставляется под прикосновения. У них еще есть время… Уже середина осени. Деревья в парке давно разоделись разноцветными нарядами, но листопад никак не начинается. Словно природа застыла в немом ожидании. Холодные солнечные дни текут один за другим, не принося ничего нового. Йо стоит в пропахшем лекарствами кабинете и сжимает кулаки, вслушиваясь в слова врача. -…улучшения нет. Организм больше не может бороться. Если не случиться чудо, и она не очнется в ближайшие дни, нам придется отключить аппараты искусственного жизнеобеспечения. В них просто не будет смысла, — врач смотрит на Йо спокойным тяжелым взглядом. — Нет, — Асакура зарывается пальцами в порядком отросшие волосы, — так не может быть… Неужели ей совсем нельзя помочь… Неужели никто не поможет..? В кабинете воцаряется тишина. Противно жужжит под потолком лампа. — Попроси Хао, — голос врача срывается, и мужчина отводит глаза. — Если она так дорога тебе… — Ты же знаешь, Фауст, — Йо в отчаянии вскидывает голову, — что дорога. Но причем здесь Хао? В этот момент Асакура даже не осознает, что врач не может знать о его близнеце, как не знают о нем другие люди. — Он сможет тебе помочь, — Фауст разворачивается в кресле и смотрит в окно. — Он один. Я точно знаю. Йо старается не думать об абсурдности этих слов, пулей вылетая из кабинета. Он уже не слышит, как грустно вздыхает Фауст, глядя на разноцветные клены. Асакура бежит по пустым аллеям. Через парк до дома совсем близко. Но что-то заставляет его свернуть у одной из беседок. Тропинка петляет между ярких деревьев, все никак не желающих сбросить листву, и заканчивается у пруда. На мосту, в самом центре, Йо замечает Хао. Все слова вылетают из головы, и все, что он может сейчас сказать: — Помоги ей… Пожалуйста. Я не могу жить без нее… Хао минуту не отрываясь смотрит на брата, затем медленно кивает и молча исчезает в пестрой сени аллей. Йо долго смотрит ему в след, и сердце отчего-то сжимается и болит, будто его разорвали напополам. Домой Асакура возвращается затемно. На кухне неярко горит свет. Уже немолодая мать поднимает голову, поспешно захлопывая старый альбом. — Что это? — Йо садиться рядом, разглядывая пожелтевшую от времени обложку. — Старые фотографии. Решила вспомнить, каким ты был в детстве, — тихо отвечает Кейко, прижимая к глазам платок. Йо нерешительно раскрывает альбом и листает страницы. То, что он видит на самой последней повергает его в шок. Двое малышей, словно отражения друг друга, сидят на кровати. — Это твой братик, Хао, — Кейко стирает со щек горькие слезы и встает. — Он умер в два с половиной года… Голос женщины срывается на шепот, и она поспешно покидает кухню, оставляя Йо один на один со своими мыслями. На следующий день Анна приходит в себя, а к вечеру начинается листопад. Хао больше не появляется…