О веснушках

Белая кожа — это красиво. Сколько Рейнбоу себя помнила, она всегда бесконечно долго любовалась белыми-белыми, как дорогой бархат, руками своих подружек. Это действительно было божественно красиво. У ЭйДжей кожа золотистая и немножко сияет на солнце. На самом деле, конечно, она обычная, еле тронутая загаром даже в самое жаркое лето, но от россыпи рыжеватых, как крупинки речного песка, веснушек и горчичных родинок кажется, будто Эпплджек вылита из какого-то удивительного сплава меди. - РЕЙНБОУ ДЭШ, ТЫ ПОКОЙНИК!!! На самом деле то ведро с водой они с Эпплблум приготовили для Биг Мака, кто же виноват, что старшая сестра вошла в сарай первой... - Да я не нарочно, честное слово! - Стой на месте и даже не смей улетать: сейчас я приду тебя убивать, - предупреждает Эпплджек, чертыхаясь, стягивает почему-то через голову старенькую заношенную ковбойку и оставаясь только в белой майке. Пока она выжимает плотную ткань, то и дело отфыркиваясь от воды, капающей с мокрой челки, Рейнбоу, как загипнотизированная, смотрит на крепкие плечи, припорошенные, казалось бы, медово-медной пудрой. Пудра осыпается, задевая локти, оседает на ровных запястьях, теряется под кожаными ремешками, которые у Эпплджек вместо браслетов... - Сахарок, с тобой все в порядке? - обычно ЭйДжей не отходит так быстро, но, видимо, Рейнбоу со стороны смотрится как-то уж чересчур странно. Эпплджек настороженно наклоняет голову набок, и вдруг видно, что ресницы у нее - рыжие, задорно подсвеченные солнцем. И веснушки — даже в уголках глаз. И родинка под бровью. Рейнбоу Дэш уже совсем не помнит, что считала красивым раньше. Кажется, все остальное в мире просто закончилось — или затерялось в этом слабом золотистом мерцании.