Это было в Китае

第三十三章

      Когда я утром разлепил глаза, опять не сразу и сообразил, куда же занесла меня нелёгкая. В первую секунду всегда страшно, особенно в свете последних событий, но, кажется, бояться было сейчас нечего, и я, на удивление, в трусах. Всё больше просыпаясь, я томно потянулся, отчего зазвенело даже в ушах, а пятки высунулись из-под слишком короткого одеяла. Широко зевнув и вскоре повернув голову вправо, я тут же невольно расплылся в дебильной улыбке: Том..       Следом в голове мелькнул вопрос: как только мы, такие длинные дядьки, помещаемся в таком ограниченном пространстве? Казалось, что одно всего неверное движение, и кто-нибудь окажется на полу.       Я аккуратно повернулся на бок и, подперев рукой голову, принялся смотреть. «Сколько крови мне этот говнюк свернул за этот месяц!». Сердито выдохнув, я занёс вторую руку над умиротворённым лицом парня и опасно растопырил пальцы. «Так и ущипнул бы за нос да оттаскал, но не буду». Вместо того я потянулся просто ближе к его лицу и осторожно провёл по правой густой брови одними лишь подушечками пальцев.       Том быстро поморщился, но, кажется, не проснулся, а мои неторопливые касания бережно потянулись по виску и ниже. Фостер шумно выдохнул и чуть дёрнул рукой, тут же расслабляясь, а я, украдкой глядя на него, тем временем чувствовал, как где-то в груди так непонятно накапливается что-то как будто бы мягкое, нежное и просто пипец какое воздушное. Приятно так, что я едва держался, буквально чтоб не замурлыкать жирным пушистым и крайне довольным жизнью котаном, и тут вдруг невольно задумался.       Домой хотелось, так или иначе, но Китай, такой прекрасный, необыкновенный, не хотел совершенно прощаться; будто за руку, удерживал ласково, прося хоть ненадолго остаться, но скоро уже станет всё по-старому: учёба-дом-работа-дом-сон, и всё это разбавлено встречами с родными, Стивом, парой-другой одноклассников.. Но мне их не хотелось теперь видеть — я всё равно думать мог только о ненормальном придурке, который лежал сейчас рядом со мной.       Не трогая больше руками, я просто смотрел, водил взглядом по его лицу, открытой шее, спускаясь ниже; когда добрался до сосков, я закусил губу. Что сказать — увиденное впечатляло. Я давно отмечал, какой у него стойкий загар, а я, вот, синий весь, как задница поганки, так как летом почти не загорал. Мне даже с ноткой зависти подумалось: уж он-то, наверно, катался куда-то отдыхать. Мне тогда и Сара про крутые каникулы рассказывала, да так, что я балдел и слюнями от рассказов таких исходил. Пожалуй, если правде уж смотреть в глаза, тяжеловато бы мне было её баловать и удивлять. Похоже, у неё тоже всё, что только можно, есть, стопудово же..       Слегка улыбнувшись, я осторожно положил голову на тёплую, вздымающуюся медленно грудь Тома, а руку опустил на притягательные твёрдые кубики и любовно провёл по ним пальцем, в то время как губы мои сомкнулись возле его соска, добираясь вскоре до него самого. «Сейчас ещё разбужу..». И правда — Фостер зашевелился и, не открывая глаз, вдруг просто приобнял меня, легко в макушку чмокнул, шумно выдохнул, опять расслабляясь.. а я реально чуть не заурчал.       «Твою же мать, во что я превратился..».       Знали бы только родители, где я и с кем нахожусь.. Понятное дело, в Китае, но.. Чего таить, у меня мороз даже по коже чесанул, лишь стоило реакцию их представить! Я просто боялся подумать, как к такому отнеслись бы они. Меня всегда очень любили, во всём опекали, ведь, не считая Неры, я единственный ребенок в семье. Хоть в мою личную жизнь давно никто практически не лез, вот «это» без внимания бы не осталось..       Да что уж там, прекрасно я всё понимал: такое им бы точно не понравилось.       Протяжно зевнув, я тихонько прошёлся языком по так и маячившей рядом алой горошинке соска, недолго с ней играя и влажным следом обводя, а после.. отрубился.       Мне снился какой-то бред, даже преподы из универа. Они спрашивали у меня материал, а я смотрел на них и просто понимал, что ни хрена не понимал. Стоял посреди кабинета, держал в руке целую стопку листов, и всё это — билеты, которые я выучить совсем не удосужился и видел их буквально в первый раз. Стоило прочесть мне хоть строчку, как она тут же видоизменялась во что-то другое, и от этого я даже сердился, сжимая от злости листы только крепче. А потом миссис Джонсон такая мне говорит:       — Детка, я же щас кончу.       — Ээ, не понял..       «Детка?».       «…кончу?!».       Недоумённо нахмурив брови, я в полном откате смотрел в недовольное лицо своей преподши по истории, как резко оказался вдруг в реальности. Я по-прежнему лежал на груди Тома, а моя рука.. да чёрт подери, она — в его трусах, вся в смазке и недвусмысленно сжимает твёрдый член!       Да у меня чуть сердце не остановилось, а когда до меня окончательно-таки допёрло, что произошло, я истерично отдёрнул свою руку и, коротко столкнувшись с хитрым взглядом Фостера, едва не отключился от неловкости.       — Блядь.. я.. не.. — заикаясь, мямлил я и в панике дёрнулся от парня назад, сразу же грохнувшись на пол с кровати.       Похоже, волна этого смущения была настолько мощной, что ею меня снесло в буквальном даже смысле.       Фостер лишь противно хохотнул и перебрался на мою сторону кровати, заглядывая теперь сверху вниз, а я чуть не пробил в полу дыру от страшного стыда.       Что я делал.. Но я же ведь спал! Сам бы я ни за что не..       Дёрганно дыша, я снова покосился на свою руку: на пальцах всё ещё чувствовалась прозрачная, скользкая жидкость, отчего щёки разом вспыхнули огнём, дыхание же напоминало разъярённого быка, а на странно ухмыляющегося Фостера я и вовсе старался не смотреть.       — Иди-ка сюда, — сквозь улыбку проговорил он и протянул в мою сторону руку, но в ответ я только быстро помотал отрицательно головой, и в неё уж, честно говоря, успела закрасться потрясающая мысль хорошенько заныкаться в ванной, пока не прояснится обстановка.       Я осторожно попятился назад, а потом, вскочив, взял резко курс на ванную, но добежать до заветной двери я уже не успел: меня посреди прямо комнаты перехватили сзади сильные руки ржущего Тома и прижали к своей груди. Я тогда не стал брыкаться сразу же — всё равно ведь, по сути, бесполезно.       Мне вместо этого стало до того вдруг смешно, что я буквально закатился в идиотском, малоконтролируемом хохоте: я неожиданно представил лицо Фостера, когда тот проснулся, а в его трусах — чужая бессовестная рука!       Но вот когда я ощутил, как он настойчиво потёрся об мою задницу внушительным своим и мною же раздразнённым стояком, я очень резко перестал смеяться и даже дышать, следом инстинктивно сжавшись. Раздался его тихий стон, и губы жарко сомкнулись на моей шее, но я по-прежнему стоял столбом из-за глупого этого смущения, молчал, почти не шевелился. Новый на выдохе толчок — и я закрыл глаза, опуская ладони на руки Фостера, лежащие на моём животе, и крепко вцепился в них пальцами. По телу пробежал электрический разряд, безжалостно пробивший каждую клетку под моей кожей, и вдруг я пронзился таким ярким приливом возбуждения, зародившимся прямо в паху, от которого член стал твердеть и уже наливаться желанием.       — Ах.. — я откинул голову назад, когда рука борзеющего Фостера опустилась медленно ниже и накрыла мой пах через ткань.       Мне захотелось ещё и ещё этих бессовестных прикосновений, и я попытался максимально незаметно податься навстречу его пальцам, приятно проводящим по стволу. Но ещё более позорно я хотел, чтобы они меня коснулись напрямую, чтобы он меня раздел уже до конца и ласкал там ещё..       Спустя миг Том развернул меня рывком к себе. Он глядел на меня со слишком подозрительной загадочной улыбкой, и я, ничего не сказав, лишь с трудом сглотнул редкие слюнки, ведь во рту всё просто дико пересохло.       — Может, закончим уж начатое? — игриво проурчал он, а я, не в силах стерпеть этого контакта, отвёл поспешно глаза и чуть прикусил губу, ощущая, что от заманчивых его этих слов меня завело окончательно.       Набравшись-таки смелости, я всё же поднял взгляд и неуверенно опустил на его широкие плечи ладони, повёл ими медленно ниже, с удовольствием касаясь мускулистой груди, гладкой кожи на боках, а потом.. шумно выдохнув, проник пальцами под резинку его боксеров и потянул их вниз.       От осознания того, что я вообще сейчас делал, ещё чаще у меня забилось сердце; возбуждение всё возрастало, и я просто подался вперёд, соприкасаясь с ним грудью и губами прижимаясь к плечу. Меня уже откровенно потряхивало и всего повело, и теперь я, сомкнув веки, провёл языком по чуть солоноватой его коже, ведя до самой шеи, на которой сразу принялся оставлять даже лёгкие укусы. Мне становилось постепенно до того хорошо, что я уж до безумия хотел скорее к члену своему прикоснуться; да мне казалось, что я просто сейчас отключусь, если наконец не сделаю этого, так что в следующий миг я уверенно потянулся одной рукой к паху, тут же начиная водить ладонью по органу, пока не проникая под ткань, скрывающую его.       Нечаянный стон сорвался с моих губ, и я зажмурился, почувствовав вдруг, что Том скользнул ладонями прямо к моим ягодицам, освобождая их тут же от ткани трусов, и его пальцы сжались с жадностью на них.       «Мы ненормальные, так же нельзя.. А мы всё равно всё это делаем!».       «Но нам же ведь так хорошо..».       — Да.. — шепчет Фостер в унисон моим мыслям; в моей же руке уже два наших члена, а я себя чувствовал грязным извращенцем настолько, что кровь к щекам всё больше и больше приливала.. и это лишь сильнее заводило.       Вдруг раздался звонкий, резкий шлепок, а обе руки Тома обрушились громко на мои ягодицы, отчего я даже вздрогнул, ахнув, и, сжавшись, в страхе распахнул глаза, когда он стиснул на них властно свои пальцы, до боли сминая и довольно при этом урча.       Боксеры уже беспомощно упали к моим ногам, и мы стояли теперь с Томом полностью голыми друг перед другом, переплетаясь в жарких бесстыдных объятиях. У меня мороз по коже мурашками бежал всякий раз, когда сильные руки Тома настырно проходились по моим бёдрам и гладили бока, сжимаясь до покраснения кожи, и я тихо стонал, отзываясь на его прикосновения и томные выдохи.       Отстранившись от его шеи, я взглянул в шоколадные глаза напротив и подтолкнул вдруг Фостера назад, вскоре опрокидывая прямо на развороченную после сна кровать. Мгновение — и я забрался на него, оседлав бёдра. Теперь мне уже захотелось поменяться немного местами.       Кое-как отцепив со своей талии его приставучие руки, я крепко прижал их к кровати по обе стороны от его головы, так, как часто он делал со мной, и сейчас я совершенно не думал о том, что мой захват для него всё равно ничего не значил: если бы он только захотел, то давно бы сбросил мои руки к чертям и прижал уже меня. Но сейчас Том не сопротивлялся, лишь довольно мычал, и я накрыл его рот своим, лаская и захватывая, а он охотно отвечал на мой поцелуй.       — Что ты со мной, сука, сделал? — чуть отстраняясь, строго прошептал я ему в губы и снова закрыл глаза, даже совсем не ожидая от него ответа: мне достаточно и хитрой улыбки, чтобы понять, как он доволен собой, а сам я уже медленно тёрся об его пах своим, с ума сходя от этих запретных ощущений.       Отпустив одну его руку, я жадно стал гладить упругий бицепс, добираясь постепенно и до соска, на котором вскоре сжались мои пальцы, слегка выкручивая. А сам я уж совсем от возбуждения сдурел, которое словно гнало куда-то вперёд, мне будто сорвало уже чертовски расшатанные тормоза, я хотел только ещё и ещё и боялся, что не смогу остановиться.. а потом буду страшно жалеть.       Я отстранился, выпрямляясь, и посмотрел на его напряжённый живот, так и опуская взгляд ниже, и всё же потянулся рукой к его возбуждённому пенису, мечтая при том побыстрее приложить к своим адски пылающим щекам хоть что-нибудь холодное, чтобы успокоиться. Я потерял последний стыд и позволял себе делать такое, о чём раньше подумать даже не мог, а если бы и подумал, то точно бы убился сразу о ближайший же угол. А сейчас..       Алая нежная головка его горячего органа призывно блестела смазкой в моей руке, и я, чувствуя непонятное удовольствие, медленно размазывал её по ней большим пальцем. Уже в следующий момент я в экстазе запрокинул голову, когда вдруг Фостер повторил мои бесстыдные действия теперь уже со мной, а искусанные губы раскрылись в безмолвном крике, хотя я сейчас безумно хотел дать ему волю от всплеска небывалого кайфа, который меня пробил от одного только соприкосновения. Это было слишком хорошо..       Том так и лежал подо мной и шумно дышал, нетерпеливо и часто облизывая губы, а второй рукой гладя моё бедро. И столько жаркой похоти сейчас в его глазах, что я себя чувствовал перед ним совершенно беззащитным и невинным, хотелось скорее укрыться, избежать этого взгляда, во мне прожигающего дыру, но бежать всё равно было некуда.. И его всё неукротимое желание я отчётливо видел сейчас в этих тёмных глазах, и это одновременно нравилось мне тем, что он хотел меня так сильно, но и страшно, тяжко напрягало, потому что когда он получит главный приз, весь пленительный этот огонь в них вскоре угаснет.       Толкнувшись в его руку, я снова посмотрел на горячий влажный член в своей руке, и от новой мысли, вдруг возникшей у меня в дурном мозгу, очень ловко перебив все остальные, я даже вздрогнул и прямо с Тома едва не упал от оглушающего, будто кувалдой по голове, смущения.       Меня резко передёрнуло, ведь вообще я никогда серьёзно не задумывался, каково это — оказаться, так сказать.. по ту сторону минета. «Да не буду я сроду это делать..!», я сердито мотнул головой, себя мысленно ругая за такие извращённые мысли, что, скорее всего, поступали совершенно не от головы, а другого заинтересованного места, меня толкающего на новые эксперименты по общей нашей дурости. Так что я просто попытался максимально расслабиться и медленно провёл рукой ниже по стволу, слегка сжав, помассировав мошонку и скользнув дальше, а Фостер, дёрнувшись, откинул голову на подушку и глухо выдохнул.       «Не знаю я, это.. наверное, как-то противно..».       Я всецело вернулся к обоюдным нашим ласкам, стараясь не думать ни о чём, кроме общего удовольствия, ускорил лишь темп, уловив, какой нравится Фостеру больше, а второй рукой жадно касался его потрясного пресса, ощущая, что он стал чуть влажным от выступившего в ходе нашей страсти пота.       Вскоре Том напрягся подо мной и, так привлекательно скривившись в гримасе эйфории, кончил мне в руку, даже слегка приподняв навстречу ей бёдра. И в этот раз я её даже не убрал, когда горячая струя выплеснулась после моих ласк и касаний.       — Билл.. мм.. — шептал он сквозь шумные, отрывистые выдохи, а я устало улыбнулся, поглаживая теперь особенно скользкую головку, и сейчас я.. подумать только, как-то даже спокойнее отнёсся к тому, что у меня все пальцы перепачканы в его сперме..       Так ничего и не говоря, я потянулся к Фостеру этой самой рукой и медленно провёл по груди влажными пальцами, пошло размазывая вязкое семя по горячей коже, по соскам, и вдруг громко хныкнул от сладкого прикосновения к моему уже гудящему от желания члену.       Мой пах буквально тянуло и рвало от нетерпения, я ёрзал на его бёдрах, весь горел и мечтал о разрядке, которой наконец всё же дождался: несколько движений, и меня накрыло такой сильной волною блаженства, что губы безмолвно зашептали частое «да, да, да» с каждой новой пульсацией. Я крепко вцепился в Тома, сведя на переносице брови, потому что напряжение только-только отпускало меня, а лёгкость сладко и очень приятно обволакивала по-прежнему подрагивающее тело.       Я просто обессиленно прижался к Фостеру грудью, наплевав на то, что опять вляпался собой в его кончу, хотя испачкать планировал только его, и стоило мне только расслабиться, мягко приобняв его за бока, как этот идиот внезапно полез очень мокрыми пальцами к ложбинке между моими ягодицами и принялся бесстыже там водить и опасно поглаживать. В причинном месте тут же стало неестественно мокро и скользко от моей же спермы, отчего я весь напрягся и широко распахнул глаза, торопливо приподнимаясь.       — Да тише ты, — засмеялся Том, крепко удерживая меня второй рукой, когда я испуганно дёрнулся от пинкаря всё ещё бдящего, как это ни странно, инстинкта самосохранения, когда один его скользкий длинный палец толкнулся быстро в моё тело и беспрепятственно сразу по костяшку вошёл целиком. — Не боись, — коснувшись моих губ лёгким чмокнувшим поцелуем, продолжал шептать он, а я весь растерялся и замер, прекратив просто от паники дышать.       «Нет, не надо.. не надо сейчас..».       К счастью, Фостер ничего больше не сделал. Несколько секунд — и он вышел, теперь только дразняще кружа лишь подушечками пальцев вокруг отчаянно сжавшегося, чуть потревоженного входа, а я с ума уже сходил от волнений и смущения, вспоминая, что почувствовал тогда, когда пытался сделать это сам. Мне же тогда не понравилось..       — Извращенец! — зло буркнул я, снова взбрыкнув, и, выбравшись из его рук, с него всё же слез, вставая тут же голыми ступнями на пол.       Глянув в сторону, вдруг я увидел наши брошенные боксеры, сиротливо лежащие друг напротив друга на полу, и, нервно впившись в губу зубами, схватил уже вскоре свои и быстро скрылся в ванной комнате.       «Он ничего не забыл.. и ждёт. И рано или поздно это всё равно же ведь случится, потому что.. я же столько всего ему уже позволил!».       — Блин. Блин. Блин..! — остервенело потерев виски, я подошёл к душу и ладонь опустил на ручку смесителя. — Что мне делать..? — тихо выдохнул я. Привычка болтать вслух с самим собой периодически меня успокаивала и часто помогала как-то выровнять ход мыслей.       Нам скоро уже ведь домой.. Фостер хоть мною сейчас и увлёкся, внимания столько день и ночь уделял, ухаживал и так и сяк, дарил даже что-то.. и всё потому, что я держусь ещё на расстоянии и слишком близко не подпускаю, а он так и лезет же! А вдруг? Откуда мне знать, как всё было у него с теми девушками, он только и сказал, что я сопротивляюсь дольше всех.. И то, что случилось, когда я проснулся, вообще-то абсолютно случайно!       С мягким щелчком отворилась дверь, и в ванную, себя не заставляя долго ждать, хотя я и не ждал его вовсе, припёрся Фостер. Однако я даже не стал оборачиваться, просто принялся нарочито увлечённо настраивать воду, чтобы хоть под её струями расслабиться.       — Баобэй, ну что опять? — спросил он, подходя сзади, и я, отрицательно мотнув головой, включил просто воду, которая тут же обрушилась сверху на нас, насколько позволяла высота потолка.       Теперь, расслабленно закрыв глаза, я подставлял своё угрюмое лицо под приятные влажные удары. Потом, приняв будто всё же случившееся, добавив в копилку как неизменное прошлое, я всё же обернулся к парню, который стоял и молча смотрел на меня каким-то странным взглядом, внимательным и очень цепким. Он слегка щурил глаза, защищая от капель, и вскоре его губы тронула плутовская знакомая улыбка, которая в зеркальном словно отражении коснулась и моего лица, не спрашивая даже разрешения.       Последний разделяющий нас шаг мы сделали друг к другу одновременно и просто застыли в объятии; я крепко прижимался к его влажной груди, закрыв глаза и погрязнув в задумчивости. Настроение было очень странным. Снова возникло что-то неприятное, колючее внутри, оно глубоко и медленно царапало невидимыми когтями, а я тревожно думал о всей этой ситуации, в которую так стрёмно здесь угодил. Я снова сомневался, метался, но так и не пришёл к окончательному решению. «Ещё же есть время..».       Когда мы всё же вышли из ванной, я с огромным удивлением обнаружил, что настало уже время обеда. Пытаясь между делом предположить, чем мы будем сегодня заниматься, я неспешно-таки взялся за сборы. В общежитие мне надо к половине только пятого, мы куда-то вместе с Уайтом пойдём, а там уже будет и ужин.       При этой мысли мне ужасно захотелось даже чем-нибудь перекусить, и, получается, значит, опять на обед в столовую не попадал. Я только же об этом сейчас заикнусь, так у меня то нагло карту отберут, то никуда элементарно не пустят.       — Том, — уже одевшись, окликнул я, и парень отозвался. — Не знаешь, тут где-нибудь есть книжный магазин?       Он хмыкнул в ответ и задумчиво поскрёб затылок. С книгами он, очевидно, как минимум не очень, а я просто хотел посмотреть, что тут с этим делом да как. Мне нравилось просто смотреть на красиво напечатанные иероглифы. Понимать при том совсем не обязательно.       — У таксиста спросим, а вообще.. около рынка недалеко от столовой какой-то запылённый угол есть, и вроде как там книги продаются. Хрен знает, — Фостер пожал просто плечами и мне подмигнул, надевая любимую клетчатую рубаху, а я отстранённо даже как-то заулыбался, молча глядя на неё. — У меня пропущенные тут от твоего Стива.       «Стив!», мысленно ахнул я и тут же обиженно надулся, резко вспомнив, что этот самый дурень взял вчера и Монике рассказал то, что должно было остаться только между нами, и мне это не нравится, если честно! Это вообще-то подстава! То, что я умолчал тогда о Томе — всё равно ведь другое в сравнении с тем, как рассказать чужой секрет кому-то ещё.. Это был риск, я не желал на него идти, мне не хватало теперь и по этому поводу париться! Я совершенно ни в чём не уверен, сохранит ли это в тайне она вообще, ибо последствия для нас будут капец какими херовыми.       — Перезвони, — спокойно отозвался Фостер, в мою сторону бросив на кровать телефон, а сам в свою сумку полез, откуда и достал флакон с тем самым своим парфюмом.       — Не, — замешкавшись на миг, я небрежно отмахнулся, будто так всё и надо, и, недовольно цокнув, сел на заправленную кровать, облизывая губы, что буквально гудели уже от поцелуев. В ванной мы застряли так ещё и из-за них. — Не буду.       Фостер удивился:       — А чё?       Я, честно, засомневался. Стоит ли рассказывать ему сейчас о том, что о нас теперь знает ещё один человек.. как он на это отреагирует? Так же, как и я? Вряд ли снова скажет, что ему срать. Я бы понял ещё, если бы не было всего замудрёного вранья про возвращение Тома домой! Я как вчера об этом узнал, сразу плохо стал о Монике думать.. Так, по секрету, скажет одному, потом — другому, и пиздец, не понаслышке знаю уж, как это делается. Тут все же двуличные, а если и она? Теперь я все нервы себе измотаю..       — Стив рассказал о нас с тобой Монике, — сразу решил признаться ему я, уж не откладывая в долгий ящик. Даже виновато ссутулившись, я тяжко вздохнул, увидев, что Фостер нахмурился и очень уж странно на меня посмотрел, как будто я повинен во всех возможных смертных грехах. — А я-то что? Я сам фигею! Меня бесит прям! Я же его просил..       Помолчав, Том всё же ответил:       — Ну, я тебя давно предупреждал, — нарочито безразлично пожав плечами и сразу заткнувшись, он вскоре подошёл к окну, распахивая его настежь, и прохладный осенний ветер постепенно окутал весь номер живым шумом улиц.       Он больше ничего мне не сказал, а я лишь ещё более виновато глаза опустил в пол. Но это же он тогда с Харбином всё придумал и Стиву рассказал, чтобы тот меня прикрыл! Хотя.. это же мой лучший друг, и я, чуть ли не в грудь себя ударяя, Фостера заверял, что тот никому не растреплет, а он уже это сделал..       Вскоре мы, не поднимая больше эту тему, отправились вместе на завтрак-обед, во время которого я, заглушая свою совесть едой, ещё попробовал пару новых блюд, всё быстренько съел, а денег за еду он снова с меня не взял. В итоге я махнул просто рукой, не имея никакого уже желания лишний раз с ним спорить, и мы поехали в город.       — Сегодня все в центр попрутся, а если запалят тебя? — с нотками беспокойства задал я вопрос, когда мы сидели на заднем сиденье в такси, а за окном мелькали уже знакомые здания. Было довольно-таки странно, но я реально узнавал эти улицы. Особенно же ярко мне запомнились места, по которым я шлялся с китайцами пешком, пока скрывался от Фостера.       — Будем надеяться, что не заметят, — ответил он спокойно и ровно, слегка улыбнувшись, и тут я внезапно подумал о том, когда же полетит он домой.       Глупо изначально было полагать, что тем же самым рейсом, что и я, это будет слишком уж нагло, даже для такого как он, потому что тогда сразу всё накроется, и Уайт на сто процентов передумает ему засчитывать практику. Неужто Том не попытается просто её проплатить, уж в случае чего? Хотя наш неподкупный мистер Уайт не примет ни за что никакие подачки.. да и Фостер сам мне лично говорил, что даже отец родной сюда его сослал.       — А куда ты хотел ехать вместо Хайлара? — спросил его я, удобно откинувшись на спинку сиденья, и прищурился от ярких слепящих лучей солнца, светивших мне прямо в глаза: очки мои, к несчастью, остались в комнате.       При мысли о комнате я снова беспокойно переключился: а вдруг мне Стив звонил, чтобы сказать, что моё исчезновение заметили?! Запаниковав буквально за секунду, я довольно быстро взял себя в руки: он бы сообщений потом накидал, случись вдруг чего, а тут лишь пропущенные. Просто понял, что я психанул..       — Ты слышишь меня? — Фостер помахал передо мной рукой, и я вернулся-таки из своих беспокойных раздумий, понимая, что что-то пропустил.       — Ээ.. нет, — признался я открыто и ему виновато улыбнулся. Парень же, хитро прищурившись, цокнул и слегка пихнул меня коленом.       Если честно, меня раньше ужасно бесил этот взгляд, да и он тогда был именно издевающимся, а сейчас..       — Да я конкретно и не думал, куда ехать, главное, лишь бы мне было чем там заняться, — беспечно ответил Том, мельком глянув на дорогу. — Но, если посмотреть, то.. мне и здесь хорошо, — он снова стрельнул в меня тёмными своими глазами, и я, будто сразу попав под обстрел, поспешно и неловко отвёл взгляд.       «Конечно, хорошо..», ехидно передразнил его я про себя. «Уж тут-то реально нашлось чем заняться..».       А в книжном магазине отоварился я капитально. Я не имел понятия, зачем мне это всё надо, но я понабрал там целую массу различной фигни. Кое-что я спрашивал у Фостера, он ведь всё равно побольше меня шарил, да и тоже, как я понял, мог не всё прочитать. У него будто устная речь была куда больше прокачана из-за частых поездок куда-то, а когда же мы вышли наружу, я случайно увидел китайскую девушку с очень клёвой пушистенькой собачкой на поводке, и у меня в груди всё трепетно защемило.       Сейчас бы всю затискал мою Неру, я так уже соскучился по ней, а она ведь ещё вредничать начнёт, обижаться и мило ворчать из-за того, что я резко исчез. Родители мне говорили, что первое время она очень скулила и жутко тосковала даже вплоть до того, что просто отказывалась кушать, но потом уж кое-как силком заставили.       — Том, — окликнул вдруг я, так взгляда и не отводя от пушистого милого животного. — А ты собак любишь?       Я и не знал, зачем я вообще это спросил, просто в теории стало интересно.. Он таки проследил мой взгляд и, вскоре поняв, с чего это я вдруг, недовольно отчего-то поморщился.       — Знаешь, не очень я к ним как-то, — ответил Фостер криво, а я удивлённо вскинул брови, едва лишь уловив его слова.       «Как это так?».       «Как это можно не любить собак?».       «Они же такие.. такие!».       — Тоже боишься? — спросил я изумлённо и даже с издёвкой, не удержавшись просто от неё, но Фостер мне ответил отрицательным мотанием головы.       — Просто не нравятся. Повсюду шерсть, разрушенная мебель, постоянный лай.. и всё такое.       Я же в ответ непонимающе-растерянно разинул рот и как-то расстроился даже.       «Ему, выходит, и моя собака тоже бы не понравилась..».       «А впрочем-то и ладно, он её ведь даже не увидит никогда».       Я снова на него поднял уже изменённый, слегка опечаленный взгляд и выдавил неловкую улыбку.       — Пошли туда? — пальцами я мягко зацепил его толстовку и чуть потянул, привлекая внимание к себе и указывая теперь в заинтересовавшую меня сторону.       Усмехнувшись, Фостер меня беззаботно потрепал по волосам и, по-хозяйски взяв за руку, повёл к витрине с кучей сувениров, ибо мне ещё кое-что нужно было взять для подарков домой.       Так мы и прошлялись с ним до четырёх часов и даже не спалились перед одногруппниками, хотя издалека порой мы видели знакомые лица девчонок. Фостер же излучал просто чудовищно-прекрасное настроение, его буквально им распирало, а вследствие он вёл себя как полный идиот. В мою сторону, как это ни пытался я пресекать, на протяжении нескольких часов периодически сыпались мажорские колкости, подкаты, игривые взгляды, даже быстрые зажимания и в том числе хватания за зад, что только лишний раз вгоняло меня в краску, ведь отбиваться от таких вот смешанных порывов приходилось зачастую при взглядах толпы. А это его часто и открыто звучащее в мой адрес непринуждённое «баобэй» китайцев приводило в недоумение: девушки хихикали, прикрывая ладошками рты, парни с улыбкой косились, на более же взрослых свидетелей вершащейся наглости я и вовсе старался не смотреть.       Впрочем, нового ничего не было: мне отчасти было то приятно, то неловко, то порой хорошо от внезапного какого-нибудь комплимента или же нежданной похвалы; иногда же я кошмарно сгорал со стыда и не преминул использовать все шансы поколачивать Фостера за разные смущающие безобразия, что, в общем-то происходило всю эту практику. На нас, как и всегда, показывали пальцами, ещё и, вероятно, опять обсуждая причёску на голове Тома, ну а когда он открывал при местных рот, его с восторгами и яркими возгласами лихо принимались нахваливать. Тут что ни говори, но его речи я давно уже по-доброму завидовал. Уж вот кому здесь китайцы отвешивали искренние те комплименты..       В половине же пятого мы с ним опять сидели уже в такси, остановившемся у нашего корпуса.       — Ладно, пора тебя отпускать, — раздосадовано проговорил Фостер и поцеловал незаметно меня в щёку, а я, тем не менее, как-то спокойно и будто почти на автомате уже принимал от него эту ласку, чего тут таить. Сам же я невольно вновь задумался над тем послеобеденным вопросом, который за время нашей прогулки так и не задал ему:       — Слушай, Фостер, а.. когда ты домой собираешься лететь? — таки спросил я у него то, что с недавнего времени активно меня начало мучить. — Мы-то уже утром в понедельник..       — Тебя провожу и следующим рейсом. Как раз уже билеты присматривал, — с улыбкой ответил мне Том. Он игриво поглаживал мне по руке одними лишь кончиками пальцев, а я коротко тем временем всё равно покосился на нашего таксиста.       — А-а.. — я понимающе кивнул в ответ и даже невольно тяжко вздохнул: улетать совсем отсюда не хотелось.       Однако, пока мы гуляли, по поводу планов на вечер и словом ведь даже не обмолвились. Теперь я не знал: придёт он сегодня за мной или нет. Мне вскоре предстояло и со Стивом ещё говорить. И да, на него я по-прежнему сердился за такой-то поступок. Он же сначала меня мог спросить!       — Ладно, пока, — я пихнул Фостера под рёбра и показал на прощание язык, после чего без лишних реверансов вылез сразу из такси.       Быстро миновав спортивную площадку, я, как обычно, вскоре вошёл в здание, где в последнее время стабильно появлялся всё реже и реже, и горько усмехнулся. Время, кстати, быстро очень стало лететь, чем ближе оно к возвращению, как я заметил. В запасе лишь остались сегодня и завтра — и снова домой.. Поразмыслив немного, о приезде я родителей решил не предупреждать, чтобы встречать меня не приезжали, уж лучше самому нагрянуть потом в гости и Неру забрать.       Второй этаж по своему обыкновению постепенно заполнялся студентами, с которыми я виделся-то только иногда, да и особо не жалел как-то об этом. Опять я смотрел с сожалением на Сару и думал: полгода уж как бегает за Фостером, а он на неё ноль внимания теперь, завлёк и просто выбросил, когда лишь однажды дала.       Встревоженно вздохнув, я перевёл взгляд и на других девчонок, и, что скрывать, опасения всё больше усугублялись. Он много с кем тут уже перетрахался и всех потом послал.. Всех! И теперь я невольно представлял его с ними: как он их так же жарко и со всей ему свойственной страстью ласкает, они по доброй воле ему подчиняются, отдают безоговорочно себя, чтобы потом, получив мимолётное счастье, оказаться так просто забытыми и ненужными. Что и сказать, мне так же не хотелось.. Они-то уж точно не девственницы давно, у них это даже на мордах написано, а я.. да я вообще отдельно: «Там» я, естественно, девственник.       — Чёрт..!       Я вдруг столкнулся взглядом с Бетани. Она хмурилась и с какой-то неприкрытой, глубокой надеждой смотрела на меня, а потом первой, будто стыдливо, отвела глаза в сторону. Что ж, с ней он стопудово контактов никаких не имел.       «А ей, интересно, он нравился?».       «Он, сука, всем же нравится, даже мне, блин, и то теперь нравится».       «Мне-то, по сути, всё это зачем?».       Я же спокойно от всего мог отказаться, побегает да успокоится.. Всё лучше, чем избавляться от него ценой себя. Но беда только в том, что теперь я уже не хотел от всего этого отказываться.       Я глухо обрушился спиной на белую стену, а вскоре рядом со мной образовался Стив, пихнувший меня тут же в плечо, и я хмуро посмотрел на него.       — Чё не отвечал-то?! — как обычно, возмущался он, а я перевёл бессловесный и полный до краёв от подозрения взгляд теперь уже на Монику, которая подошла следом.       Потом, стиснув зубы, я и вовсе отвёл в нейтральные позиции глаза и тупо не стал отвечать. Я не знал, как теперь себя повести. «Она знает, что я.. с ним! А остальные?».       — Привет, Билл, — обратилась приветливо Моника, но и тут я не стал реагировать.       «Вот нафига было болтать о таком? Да на какой вообще нам лишние свидетели?!». Меня это пипец как напрягало, угнетало и калечило в моральном смысле слова.       — Ты обиделся?       «Обиделся, блядь?!», взорвался я внутренне, но не вслух. Да меня просто бесит, когда, сука, по-свинячьи так делается! Том меня просил не говорить, что он остался, и я, блин, даже самому лучшему другу, которому всё вообще всегда рассказывал, и то не разболтал, а Стив..! Я его тоже, между прочим, просил.. «А хер-то там, Коулман».       — Да брось ты, — продолжала она с дружелюбием в голосе, даже тронула меня за руку, погладив по предплечью, но я лишь выпятил поджатые губы и перевёл молчаливый взгляд на лаоши, который вышел и громко попросил всех заткнуться.       Моника, не встретив отдачи, всё же отстала, а Браун хмуро фыркнул и тоже наклонился на стену рядом со мной.       — Все пришли? Давайте.       Откуда-то с другого конца начался счёт, а я лишь понуро смотрел в пол. Остался один день. Один. Мне правда крайне искренне было страшно, причём очень сильно, я же уже так привязался к нему, что.. мне будет трудно смириться потом. Я же параноик. Часть меня спокойно радуется жизни, веря, что всё заебись, что мне хорошо, и так оно будет и дальше, но вот другая..       — Через полчаса все собираемся внизу, — проговорил Уайт сразу же, когда назвался последний студент, и он всякий раз теперь облегчённо выдыхал, если не было отсутствующих. — Обувь удобную наденьте, идти далеко.       Чего таить, не мне лишь одному было чертовски любопытно, куда это на ночь глядя он нас собрался вести.. В такое время с Уайтом мы ещё никуда не ходили, а на улице и правда уже начинало темнеть.       Когда нас отпустили, я вместе со Стивом поднялся к нам в комнату. Моника тоже сначала решила за нами пойти, да что-то по пути в итоге передумала и ушла на свой четвёртый этаж, чему я безмерно обрадовался. Браун открыл молча дверь, и мы вошли внутрь. Молчание немного угнетало. Я сходу заметил, что на моей кровати лежали с краю ифу и сабля, как я и просил, и так же без слов прошёл просто к столу хлебнуть немного сока.       — Стив, — всё же хмуро, собравшись, окликнул я надувшегося друга, хотя ему ли было дуться на меня: это не я же растрепал чужой секрет. — Зачем? — по слогам поинтересовался я и, развернувшись полностью к нему, наклонился на стол позади.       — Она догадывалась, — просто ответил он, а я только нервно хохотнул, цокнув языком.       — Супер! Зато уж теперь она знает точно.       — Она — моя девушка! Как я буду от неё что-то скрывать?! — взмахнув импульсивно рукой, громко спросил Браун и плюхнулся на свою кровать, так и глядя в пол, а у меня от комплексного колотуна постепенно начинали сдавать и без того уже потрёпанные нервы.       — Ну охуеть! — я всплеснул руками. — А я — уже сто лет твой лучший друг! Тебя молчать, сука, просили. Не мог до возвращения, блядь, время хоть потянуть, раз ей так интересно? А?! — я жарко психанул и, не дождавшись ответов, снова выругался и ушёл в ванную, скандально хлопнув дверью за собой.       Меня, казалось, скоро вывернет от бешенства наружу, аж трясло. Я, честное слово, не ожидал такой вот хрени от него!       — Билл, она не расскажет! — он так же резко рванул дверь и зашёл вслед за мной. — И ты же тоже от меня скрывал, что Фостер здесь!       — Скрывать — не равно кому-то рассказывать.. Теперь же у него будут проблемы, если Уайт узнает!       — А ты будто за него так прямо волнуешься, — недовольно и криво выпалил Стив, а я, раскрыв уже рот, чтобы ответить, захлопнул тут же его, растерявшись, и, губы сжав, отвернулся молча к раковине. «Вообще-то да.. всё ради меня же и делалось». — Блин, извини, Билл..       — Извини, бля, — сердито передразнил его я, а потом, взглянув на друга через отражение, всё же повернулся к нему снова. — А если расскажет? Чугуном своим, болван, подумай! Зря ты вообще так уверен.       — Да не скажет она! — уверенно повторял он, как будто заклинило, а я только устало вздохнул, опустив в безнадёжности плечи. Максимально прежнего доверия я больше уже не испытывал. — Билл, ты вот совсем не представляешь, каково это — видеть своего самого лучшего и близкого друга, который.. с другим парнем сосётся! Нет же? А я представляю! — обиженно и пылко восклицал он, а я остолбенело глядел на него, часто хлопая ресницами, и после этих его слов мне даже как-то мгновенно стало стыдно..       Я вчера даже совсем не заметил, что он вышел следом за мной, я же ему ещё в общаге ифу отдал и ушёл! Просто стыдоба..       — И это пиздец, я скажу. Ты же всегда был нормальным..       Мне просто нечего было ему ответить. Спонтанное «Я — нормальный!» так с губ и не сорвалось, и я снова позорно решил из зоны видимости лучше свалить, чтобы как-то хоть скрыться от своей этой неловкости. Только я хотел прошмыгнуть через дверь, как Браун импульсивно схватил меня за шиворот, на место вернул, а потом стиснул быстро в объятии, хлопая ручищей по спине, хотя я ожидал пиздюлей..       — Я.. реально не знаю, чё делать.. Коул, ты в могилу меня сведёшь! — громко возмутился он, а я даже невольно заулыбался, степенно успокаиваясь и снимая-таки с сердца камень, как вдруг получил под рёбра шуточный кулак и растрёпанные волосы на голове. — Да куда я без тебя..       — Ай, иди ты в жопу, Браун, — сконфуженно брякнул я в ответ, давая сразу сдачи, а потом всё же выскочил в комнату, окончательно теперь ощущая, что мне, однако, всё же полегчало.       Ему был нужен совет.. И Моника выслушала его, успокоила. А может, она вправду никому не скажет, у них же всё серьёзно вроде как. К чему ей наживать тогда врага в лице меня?       Мы всё же помирились со Стивом и уже вместе спустились снова вниз. Сумки с рюкзаками брать не стали, решив пойти налегке, ибо мало ли куда потащит нас мистер Уайт, на него это вообще нисколько не похоже. Обычно же всё утром или днём, а тут вечером!       В прошлый раз мы так массово все собирались и совместно по улицам брели в наш самый первый здесь день, тогда, на первый ужин в столовой. Теперь же наша шеренга долго тянулась куда-то в неизвестность, вперёд, переходить дорогу было малость страшно даже огромной толпой, ведь водители в Китае — короли дороги, и целое стадо иностранцев на пути заметно их напрягало. К счастью же, они нас пропускали, хоть и не было такого в их привычке — сразу нервно начинали сигналить.       В общем, мы шли куда-то вверх по тротуару, уже здания почти остались позади, рядом только трасса, сбоку ещё встречались какие-то строения, и наконец-то мы остановились.       — А здесь пока что можно пофотографироваться, — сказал спокойным тоном наш учитель, и все оглянулись назад.       Я невольно ахнул: открылся просто потрясающий вид на город вдали, весь в разноцветных огнях среди чёрного неба, сверкающий, такой уже родной и прекрасный, и от увиденного дух прямо захватывало.       — Красиво.. — протянул я, искренне балдея от своих чувств. — Мать моя, как это красиво!       Я достал телефон и, ясен хрен, наделал фотографий и селфи, но они получились немного размытыми из-за плохого освещения.       — То есть, мы за этим сюда и пришли? Или нет?       Стив лишь пожал мне плечами.       Однако вскоре мы двинулись дальше, что и означало, что это ещё не конец. И действительно: окончательно мы остановились у огромной каменной глыбы, часто освещённой жёлтыми огнями, и в ней были выдолблены чьи-то гигантские лица. Новый этап фотосессии, но всей уже группой, а за этой скульптурой были установлены какие-то приспособления для физических упражнений, и Уайт нас погнал ещё и на них. Вообще я много где такие здесь видел. Похоже, китайцы помимо массовых зарядок любили заниматься и на таких штуковинах.       Эта вылазка мне, в принципе, понравилась, я мышцы немного разогрел, да и сам чуть согрелся, а когда мы отправились обратно, ко мне подошла снова Моника. Сначала она напряжённо молчала, но потом заговорила тихим шёпотом:       — Ты не доверяешь мне? — спросила она прямо в лоб, а я просто шёл вперёд и смотрел лишь на мерцающие огни небольшого китайского города, к которому мы стремительно вновь приближались.       — Я не знаю, Моника, — ответил я честно, но девушка уже промолчала в ответ.       Я не мог просто сказать ей неправду, сразу выдав уверенное «да» или «нет», потому что и сам я застрял где-то ровно посередине.       Позади шли девчонки, громко пели английские песни, что мы готовили ещё для прощального того ужина, но я совсем в этом участия не принимал. Моё настроение уже было направлено на расставание с этим городом. Всё стало происходить как будто в ускоренном темпе, уже неумолимо шёл обратный отсчёт, и скоро моё китайское путешествие подойдёт к неизбежному концу. Предстоит опять длительный перелёт, но я не скажу, что поездка прошла для меня так уж и бесполезно: я явно куда круче стал говорить, конечно же, тупил, но это уже что-то! На слух понимал тоже лучше, и оттого в груди загоралось какое-то особенное окрыление, воодушевление и радость, а вот ушу.. Пока я не знал, а стоило ли вообще продолжать мне теперь тренировки.. в смысле, посещать занятия у тренера, который вообще мне часто говорил, что я неповоротлив как бревно, но ведь что-то я уже умел делать, а там Интернет уже в помощь.       Об остальных же происшествиях и.. изменениях, которые со мной здесь случились, я, честно, побоялся даже думать..       На ужин же в столовой мы набросились как стая голодных волков, я уселся за столик с девчонками, оставив своего Брауна наедине с его всезнающей и всеведущей девушкой. Ведь хоть в последнее время я где-то постоянно и пропадал, влюбленным же мало всегда времени, проведённого вместе, что так и не хочется вновь расставаться, а Стив и Моника ведь с самого первого дня здесь стали общаться.       Я достал телефон, который снова почти разрядился, хотя я ничего толком с ним и не делал, а батарея не держит заряд, и.. совсем ничего не обнаружил. Фостер мне не писал, а сам я бы не смог сейчас это сделать. Я знать не знал, как пополнять тут счёт. Когда у меня в прошлый раз на этом номере почти что закончились деньги, я просто Стива попросил закинуть заодно и мне, а сам я до сих пор без понятия, как делается это в Китае, да мне и ни к чему уже, наверное, эта информация. Кому мне тут звонить? Мне, если что уж, трубку и Стив передаст, если Фостер решит позвонить.       — Бли-ин, так неохота домой! — недовольно протянула Энн, сидящая напротив меня, а я тихо фыркнул.       Честно? Я был с ней сейчас согласен на все сто, мне тоже было лень возвращаться к рутинной учёбе, вдобавок с переписыванием массы пропущенных конспектов, поскольку накопился уж дохреллион долгов, а группу надо как-то догонять, ведь тех заданий, что нам высылались, было всё равно недостаточно.       — Да, это точно, — с тяжкой грустью согласился я, всё это про себя осознав, и перевёл взгляд на Бетани. Та молча сидела рядом со мной с каким-то особенно подавленным лицом. — Хэй, Бет, а ты чего не ешь? В общагу же скоро уходить, — удивился я, недоумённо уставившись на полный поднос, стоящий всё это время перед девушкой, а потом и на саму неё.       — Не хочу, — уныло буркнула она, не поднимая глаз. — Настроения нет, уезжать скоро..       Я лишь пожал плечами и снова вернулся к своему ужину, а вообще здесь «господин Лун» вполне остался доволен. Как только жить потом без этой остроты, я вообще себе не представлял, я так тут полюбил прекрасную эту пищу, что даже почти и не скучал по привычным мне блюдам. А в целом всё равно я что-то рано начинал унывать. Завтра только вечером мы будем собирать чемоданы, а ещё.. я к Тому хотел, недавно только с ним расстались около корпуса, а я уже хотел его увидеть.       «Глупо? Зато честно, хотя бы к себе самому..».       До самой планёрки я пролежал на кровати пластом, так и не убрав с неё ифу, даже чуть задремал от во время еды ещё полученного кайфа, как вдруг меня растолкал Браун и из комнаты выпихнул в коридор.       «Ладно, планёрка.. а потом что?».       «Мне выходить во двор?».       «Мы же не договаривались о встрече. Да и звонков не было».       «Где он и чем занимается там вообще?!».       — Странно.. — беспокойно резюмировал я весь торопливый поток своих мыслей и встал на своё новое, уже прижившееся место.       — Завтра у нас последний день, — говорил снова Уайт, глядя на своих подопечных с грустной улыбкой.       Вот кому-кому, а ему отсюда точно уезжать не хотелось, он тут весь город уж, наверное, прошерстил, пролез буквально в каждую дыру, у него же здесь куча знакомых, как раньше он говорил.       — Я решил, что утром мы лучше устроим ещё одну прощальную прогулку по городу. В девять утра прибудет автобус, так что все без двадцати будьте внизу.       Преподаватель всё говорил, ностальгировал и вёл свой монолог, а я вспоминал, как мы с Фостером смотрели друг на друга на каждой такой вот планёрке с самого же первого в Хайларе дня, и тогда он меня страшно бесил тупым своим поведением. То щупал Роуз прямо при всех, то меня доставал, не говоря даже ни слова: стоит напротив и тупо бесит. В данный же момент рядом со мной были парни — Джек и даже Джо сегодня тут встал, и они между собой обсуждали какую-то завтрашнюю поездку после обеда. Мне же резко захотелось на аттракционы, хоть ещё разок, потому что теперь я в них просто влюбился.. Видимо, детство и вправду неискоренимо в моей вечно находящей разные проблемы заднице.       «Надо завтра сходить с Томом ещё раз».       — ..и после обеда можете поехать в город, а на перекличку собираемся сразу после ужина. Не в шесть.       Я воздушно просто улыбался, витая где-то в своих облаках, краем уха только слыша, как Стив комментирует решение Уайта и что ему лень с утра опять в воскресенье вставать. Мне пофиг, впрочем, было, если честно, даже и на то, что сегодня и завтра четвёртый курс будет где-то бухать наверху, а я всё не знал, идти мне или же нет. Теперь в обществе Майка пить было очково — потом не отвяжешься ведь! Да и я пока не представлял, как время своё мне планировать, я был на каком-то распутье: «Чё делать? В общаге я сегодня или нет?».       Мы вернулись обратно в комнату, и я тут же бросился к окну. Шторы распахнул, заглядывая спешно в тёмный двор, но никого там так, естественно, и не увидел. Я просто ненавидел неопределённость, а она так меня и преследовала всегда и во всём.       — Чё, Фостера высматриваешь? — усмехнувшись, ехидно спросил Браун и подошёл ко мне, выглядывая тоже в окно. — Позвони да спроси.       Я чуть скривил губы вместо ответа.       Хотел бы, да не буду. Мы с ним вполне и завтра днём можем увидеться, но так уж не хотел я ночевать теперь один, когда успел обрести весьма приятную, как вышло, альтернативу.. При этой глупой мысли я смущённо тут же улыбнулся, уже волнуясь, что я выгляжу сейчас как полный дурак, а Стив цокнул языком.       — Давно тебя таким не видел, — выдохнул друг и отошёл к своей кровати, поднимая с неё брошенные вещи.       — Каким это? — удивившись и повернув к нему голову, осторожно спросил я и мельком пробежался взглядом по его спине в яркой футболке, но он не спешил говорить что-либо в ответ.       — Таким, — лишь взмахнув рукой и показывая вдоль моего тела, сказал он и вскоре ушёл в ванную, с собой захватив сменку.       Фыркнув, я снова повернулся к окну, с грустью всматриваясь в виднеющуюся вдалеке дорогу, наш корпус и здание банка, освещённые светом фонарей, и всё же решил:       — Сегодня останусь в комнате.       Твердо уверенный в этом, я потянулся к ручке, ловко открыл окно и прикрыл глаза, чувствуя вечерний, приятно освежающий холодок на своём лице и плечах.       Нет, я сказал неправду.. Если косичковый этот засранец сейчас позвонит и скажет мне выйти, я всё равно сорвусь и побегу, бросив всё на свете.       Со стоном ударив кулаком по подоконнику, я ушёл от окна, приблизившись к столу, где беспорядочно лежал бумажный всякий хлам. «Может, лучше чемодан собрать сейчас? А завтра набухаться..», с такой вот светлой мыслью я всё же добрался до шкафа и заглянул за его правую стенку около окна, где и пылился мой громоздкий чемодан, после чего сразу вытащил его в центр комнаты между кроватями.       — Походу, нихера сюда не влезет.. — посетовал я вслух, припоминая,  как вообще добирался сюда и сколько накупил ещё за этот месяц. — О! — я озарился. — Кое-что сбагрим Стиву.       Я расстегнул чемодан и неуверенно опять покосился на шкаф.       — И с чего начать?       Для меня самый трудный вопрос в этом деле.. Решив просто скидывать всё подряд, при этом отложив только в сторону то, что сам буду ещё надевать, я покосился на узкие свои джинсы и, привстав, дёрнул пуговку, расстёгивая следом ширинку. Я предпочёл лучше надеть те самые шорты, как и тогда, во время подготовки к ушу, не то замучаюсь сейчас носиться взад-вперёд в этих штанах.       Из ванной глухо слышался плеск воды, и я, глянув коротко на дверь, лихо принялся с видом увлечённого археолога рыться в шкафу. Вскоре я таки нашёл свои чёрные шорты и быстро надел их, расправив придирчиво футболку.       Сбросив с себя и её и тут же отшвыривая на нижнюю полку моей части шкафа, я почесал задумчиво плечо, глядя на набор футболок и всего подходящего на верх, как вдруг раздался нетерпеливый стук в дверь. Я вздрогнул от неожиданности и опасливо повернулся в сторону звука.       Я наугад тогда скорее дёрнул случайную вещь, вытаскивая ту свою чёрную тонкую кофту, и, недовольно поморщившись, протолкнул всё же голову в знакомый широкий ворот.       «Да что я вообще теперь парюсь!», посетовал я. «Мне больше же не надо прятать стрёмные засосы на груди!».       — Да щас, блядь, иду! Чё так нервничать, — возмутился я строго в ответ на чьё-то срочное нетерпение и всё же наконец дошёл до двери.       Теперь я уж особо не боялся кому-то здесь открывать, тем более с наличием в комнате Стива, но когда я распахнул-таки дверь, вмиг резко отвесил свою челюсть, любезно и стремительно её познакомив с полом.       — К..какого хрена ты тут делаешь?! — ахнул я, а Фостер резко ворвался в мою комнату.       Быстро захлопнув дверь, он без ответов и вопросов вмиг прижал меня к стене, к моим припадая губам самым жарким напористым поцелуем, а в мои колени резко, болезненно даже ударила сильная слабость.       — Ф.. Фостер, ммн..       Сдавшись, я с шумом захватывал его губы, слегка тянул нижнюю на себя, поглаживал влажно языком и страстно прижимал парня к себе, водя ладонями по мягкой прохладной ткани его толстовки.       — Адреналин зашкаливает.. — страстно выдохнул мне он в лицо, а его настырные руки уже стремительно спустились на голые мои бёдра, перебрасывая одну ногу через своё бедро, жадно сжимая кожу пальцами и вскоре поднимаясь к бокам, пробираясь сразу под кофту. Резко, дерзко, очень жарко, и Том такой снова наглый, настойчивый, смелый, и это быстро, безвозвратно сносит мне крышу. От такого порыва хотелось закатывать глаза, я не желал отвлекаться даже на дыхание, лишь бы только успевать отвечать ему так же горячо и порывисто.       — Чё за.. Ох вы ж, блядь..! — обескураженно воскликнул, заикнувшись, Браун, неожиданно вернувшийся из ванной.       Услышав его, я, запыхаясь и насилу только Фостера оттолкнув, лихо отскочил от стены, и меня, чего там таить, просто вмиг прошибло от безумного стыда. Стив же, закрыв ладонью крепко глаза, неловко побрёл мимо нас на ощупь к своей кровати.       Фостер на это в ответ усмехнулся и беспардонно, резко заржал, когда Браун запнулся, не заметив, об мой чемодан, удачно расположенный по центру, а я поджал виновато губы и выпучил глаза.       — Коулман, сука! Я тебя убью! — рявкнул недовольный Стив, в полёте воткнувшись головой ровно в кровать, и крайне злобно на меня посмотрел, однако тоже вскоре начиная ржать. — Ты реально смерти моей хочешь!       Ничего не сказав, я нервно лишь посмеивался, Фостер же с Брауном в голос гоготали, а потом Том вдруг обнял меня со спины поперёк живота и, чуть сотрясаясь, уткнулся носом мне в волосы.       — Ты вещи уже собираешь? — мягко спросил у меня он, снова окинув взглядом чемодан, и я кивнул. Мне, честно, стало грустно, даже жаль, что этот день практически настал.       — Только начать вот хотел, и тебя принесло, — выровняв-таки дыхание, отозвался спокойнее я, тут же, останавливая, быстро схватившись за чужие ловкие пальцы, уже подлезшие за кромку моих шорт. — Эй..!       Браун в ответ на это устало лишь простонал, опять ладонями закрыв ненадолго лицо, а потом всё же уставился на нас не поддающимся описаниям взглядом.       — Ты бы, что ли, хоть предупреждал, — уже нейтральнее он проворчал лично мне, а я пожал плечами, понимая, что и для меня вот это всё было тоже слишком неожиданно.       — Ты, кстати, чё пришёл-то? — повернув свою голову чуть влево, поинтересовался я у Фостера деловито, а тот лишь странно хмыкнул, ущипнув под кофтой меня за бок.       — Между прочим, к тебе, — как ни в чём не бывало, парировал Том, а я с укоризной цокнул языком.       — Но тебя же тут спалят, придурок!       Я импульсивно взмахнул рукой и шагнул вперёд, чтобы попутно окончательно отстраниться от одностороннего этого объятия, которое, наверное, очень и очень сейчас напрягало моего друга, а следовательно, напрягало и меня самого. Однако парень, стоящий у меня за спиной, тоже просто сделал шаг со мной, в итоге так и не отцепившись.       — Не спалили же, — беспечно отмахнулся он.       — И чё теперь? — спросил осторожно я, покосившись на всё ещё распластанного друга на кровати, и, таки в руках Фостера расслабившись, сделал глубокий ещё один вдох, наполняя лёгкие его приятным запахом.       — Ты же не выгонишь меня? — промурлыкал он низко и носом потёрся о мой висок, а потом легко поцеловал рядом с ухом, отчего я лишь автоматически прикрыл глаза и бесшумно выдохнул.       — Да ладно, всё, я понял уже, что надо уматывать, — Стив приподнялся, ворча, встал с кровати и побрёл к открытому шкафу, после чего быстро выудил оттуда свою одежду, а я весь встрепенулся и напрягся:       — Стив, но я..       — Нет. Не могу я на это смотреть, — нервно буркнул друг, а я сконфуженно отвёл глаза в сторону.       В груди сдавило уж стальными пальцами неловкости, мне снова было неуютно, тяжело и противно от самого же себя, за то, что из-за меня из нашей комнаты приходится уходить Стиву.       — Ништя-як, — в свою очередь, довольно протянул мне Фостер на ухо и провёл по нему языком, чем заставил отчаянно зардеться, поскольку пакостные мысли, тут же мелькнувшие в дурной моей голове, как-то совсем уж не способствовали лёгкому спокойствию.       — Да вы вообще меня оба уже заебали, — продолжал по ходу дела возмущаться друг, а Фостеру, как, впрочем, и всегда, плевать было на всё, и даже смешно.       Он так и не думал от меня отцепиться, при Брауне прямо продолжая меня обнимать, и таким образом я вместе с ним доковылял к своей кровати, а после тишочком поднял с неё свою саблю, которую попутно пропалил ещё минуту назад. Браун рекордно быстро оделся и, неизменно меня ткнув двумя пальцами в живот, прошёл к столу, взял телефон и ещё раз огляделся.       — Мне ключ брать?       Мы молча взглянули на Стива, который сейчас даже, по сути, разговаривал больше сам с собой, и я заторможенно кивнул ему просто в ответ.       — Хотя лучше не надо.       — Стив..! — с укором воскликнул я, а потом просто взял и с силой внезапно пихнул локтем Фостера, всё ещё мирно стоящего сзади прямо вплотную и настырно обнимающего меня обеими руками.       От неожиданности он удивлённо выдохнул, а я, воспользовавшись ловко моментом, выпутался ужом, сверкнул лукаво глазами и смело начал саблей ему угрожать, шагая в то же время медленно назад.       «Чую, щас нарвусь».       Фостер тут же опасно прищурился и моментально включился в игру, сразу принимая мои правила. Браун, кстати говоря, тоже целиком уж собрался и всё же, напоследок покачав головой, из комнаты свалил, оставив нас одних.         Я направил на Фостера сверкающее лезвие, заводя вторую руку назад, и, глаз не сводя со своего противника, стал медленно и осторожно отходить в сторону окна, едва не запнувшись о чемодан, ещё лежащий большой глыбой посреди комнаты.       — Не подходи, — предупредил настороженно я, сражаясь ещё и с почти неконтролируемой улыбкой, что всё равно касалась моих губ, и я тоже прищурился, заметив на лице Фостера недобрую усмешку.       Раздался визг молнии, и он небрежно сбросил с себя толстовку, оставаясь теперь в широкой рубахе, застёгнутой лишь на пару нижних пуговиц, отчего мне почти беспрепятственно виднелась его загорелая грудь. Я всячески старался не отвлекаться и сохранять всесильно контроль, концентрируясь на каждом движении оппонента, который, словом, теперь стал наступать всё увереннее. Огонёк возбуждения, такой тянуще тёплый и приятный, начал настойчивее разгораться во мне, и от этих таких классных ощущений меня целиком вело и колотило крупной дрожью в руках, и та всё усиливалась с каждым его новым взглядом и шагом в мою сторону.       Я нервно облизнул губы и вдруг почувствовал, что уже уткнулся ногами в кровать Стива, потом шагнул быстро назад, взбираясь на неё, после чего сабля в моей руке совершила красивый пируэт и взвизгнула звонко, рассекая воздух, который как будто от страсти всё накалялся и накалялся.       Секунда — и Фостер уже рядом со мной, но я всё ещё ловок и изворотлив, поэтому его рука лишь сжала пустоту в том месте, где я стоял миг назад. Быстро обогнув кровать, я с частым шумным дыханием бросился к двери, а улыбка на моих губах против всякой воли становилась только шире и коварнее. Тело полыхало, предательски мечтало ему сдаться без сражения, но я ещё боролся, распаляясь оттого всё сильней, и в узких шортах, что очень было трудно не заметить, становилось уже тесно и горячо.       — Оружие опусти, и поговорим, — выпятив перед собой раскрытые руки, спокойным, бархатным голосом говорил он и в то же время всё равно с лихой улыбкой осторожно напирал в мою сторону.       Его дерзкий взгляд, лишённый напрочь успокаивающей лёгкости и безопасности, что упорно так сочилась из его уст, так и прожигал; я словно чувствовал его всей своей кожей, и мне невыносимо просто жарко становилось от него и частого сердцебиения.       Шумно выдохнув, я мельком глянул вправо, обдумывая следующие шаги, чтобы удачно избежать соперника, и в следующий миг оказался резко прижатым к входной прямо двери. Страстные губы ко мне были теперь так близко, но я пока касаться им не позволял, поэтому лишь повернул быстро голову в сторону, отчего они дотронулись лишь до щеки.       Всего один мой точный удар коленом в бедро, резкий толчок, и я снова свободен, ловко крутя в руке блестящее ярко оружие, которое, если немного совсем дофантазировать, за настоящее можно принять, и им даже можно бы ранить. Я победно, громко захохотал, видя недовольный прищур и коварную ухмылку на влажных от частого облизывания губах парня.       — Слабак, — по слогам, с самым наглым пренебрежением выплюнул я и снова попятился назад, успевая выполнять изящные движения и даже повороты, откровенно рискуя быть пойманным, но Фостер просто любовался мной, всё ещё медля и с таким вожделением глядя на меня, отчего просто-напросто прошибало мне дрожью колени.       От этого дыхание окончательно сбивалось, даже ноги реально подкашивались и невыносимо тряслись от стягивающего, с ума сводящего возбуждения, в которое я сам же себя и загнал, затеяв с ним эту игру.       Не теряя времени даром, я рванул опять в сторону окна и сейчас себя же мысленно хвалил, честно радуясь даже тому, что надел эти шорты, что избавляли меня от лишней неповоротливости, когда я был в джинсах. Снова чуть не запнувшись о грёбаный чемодан, который так негаданно стал лишним препятствием в схватке, я замешкался ненадолго, и в этот момент Фостер схватил меня сзади за кофту, наматывая её на кулак и утягивая резко назад.       — Ага! — гаркнул он торжествующе, пока я брыкался и рвался в обратную сторону, а лёгкая ткань и вовсе прилично так сползла по моему плечу сразу до локтя. — Ну всё, — с нотками издёвки протянул Фостер, прижимая к себе моё сопротивляющееся и громко хохочущее тело.       — Хер тебе..! Выкуси! — рявкнул я сквозь громкие смешки, вырывающиеся из моей волнующейся груди. — Рано.. радуешься, — кряхтя и дёргаясь, я кое-как выкрутился из пут, чего смог добиться, только хорошенько оттоптав и пару раз пнув ему ноги, и я всё равно немного жалел о том, что в тот миг я был босиком. — Беги, Форрест, в смысле, Фостер, беги!       Тем не менее, при ответных рывках Тома я не удержал, как назло, равновесие и от души неслабо налетел на стол между кроватями, падая на него животом и больно врезаясь в острый угол, что и заставило меня надрывно взвыть.       Недобро усмехающийся Фостер приближался, и я, резко развернувшись, поднялся, чувствуя, как боль от удара постепенно стихает, а сам уже просто мечтал поскорей расстегнуть чёртову пуговицу на этих проклятых шортах, за которыми почти не помещался стояк.       Наши взгляды снова встретились, переплетаясь и в неукротимом огне сражаясь друг с другом, так же, как и мы; новый взмах сабли, заставляющий врага отступить на пару шагов.. А я снова смотрел на соблазнительно выступающие ключицы, часто вздымающуюся грудь под красной клетчатой рубахой, за действиями Фостера теряя контроль, и в следующий миг я рухнул на кровать от его точного, резкого удара, отбросившего меня назад. Спустя короткий миг он низко склонился надо мной, отрывисто и часто дыша, а прохладное лезвие сабли опасно коснулось моей шеи.       — Вот и всё. Сдавайся, — жарко шептал он, а я всё упрямо смотрел в его потемневшие из-за расширенных зрачков затуманенные страстью глаза.       Мой кадык дёрнулся, когда он надавил на него саблей сильнее, но я от этого завёлся окончательно, даже прикрыл глаза, когда поток возбуждения болезненно-медленно и очень мучительно прошёлся под моей кожей.       — Да щас, — твёрдо усмехнулся я, когда почувствовал его руку, неспешно поднимающуюся касаниями по моей руке, оставляя за собой след из мурашек; от них хотелось мне лишь вздрагивать и спрятаться, а сабля так и была угрожающе прижата к моему горлу, как будто он в любой момент мог прикончить меня, если не покорюсь.       — Теперь ты мой, — интимно и вожделенно прошептал Фостер, а я, не раздумывая, послушно развёл колени в стороны, позволяя парню лечь между ними, и охнул, запрокинув голову, когда почувствовал, что творится за тёмной плотной тканью его джинсов. — Я тебя поймал.       Мне уже трудно было дышать, хотя я вбирал раскалённый воздух ртом со всей алчностью, но мне всё равно было мало. Улыбка покинула моё лицо ещё в тот же миг, когда я оказался на лопатках, и я.. боже, я так хотел его, что румянец приливал к щекам и ушам, и такого со мной ещё ни разу не было, да даже сегодня утром.       — Мм.. — невольно протянул я, когда вместо сабли, звонко грохнувшейся на пол, к моей шее прижались влажные, жадные губы, вбирая и покусывая кожу, но не так сильно, чтобы на ней остались следы, но я сейчас был готов разрешить ему что угодно, хоть двадцать, хоть тридцать засосов. — Да.. я..       Я поднял руки, обвивая ими парня за шею, а он целовал ещё и ещё, одной рукой скользнув под мою спину, а второй упёрся в кровать, чтобы не давить на меня. Глухо простонав, я нетерпеливо толкнулся пахом ему навстречу, стараясь сделать это будто случайно, незаметно и украдкой, иначе я просто умру. А когда я без промедления ощутил ответный толчок, и шумный, даже рычащий выдох опалил мне кожу, я обхватил бёдра Фостера своими голыми ногами. Чёрт возьми.. как жарко, я сейчас просто сгорю и не вынесу всего этого.       — Твой..       Стоны всё чаще срывались с моих губ, я даже не знал, что вообще могу издавать такие звуки; меня скрючивало, трясло и безумно ломало от ласк, которые его рот дарил моей чувствительной шее. Мне хотелось метаться под ним, избавиться от этих губ, а сам лишь подавался навстречу и крепко жмурил глаза, а в голове не было ни единой мысли, только желание и ослепляющая страсть.       Его губы медленно перемещались к моему открытому плечу, и я нетерпеливо схватил его за брейды, оттянул и впился ему в губы, уже в следующий миг врываясь языком во влажную глубину его рта, целовал так жадно и отчаянно, притягивая Тома к себе за затылок и скользя босыми ступнями вдоль его бёдер до колен и обратно. Он снова резко толкнулся своим пахом мне навстречу, и я, откровенно наплевав на всё, даже почти решился на что-то большее, хоть в голове был лишь беспросветный туман. Я был будто ослеплён и оглушён, слыша только его страстные выдохи, тихие стоны и моё имя и чувствуя руку, ласкающую мой живот и тут же сминающую кожу на боках до ощутимой боли. Мне больно, и эта боль лишала рассудка, и сейчас я уже добровольно хотел сойти с ума, если это настолько сладко.       — Билл, всё, ты доигрался, — отстранившись и глядя на меня лихорадочным взглядом, проговорил Фостер, а я мгновенно замер, даже прекратив всякое дыхание.       Я лишь растерянно отвёл взгляд, опустив ладони на его плечи под рубахой, а потом остервенело закусил губу, снова задумавшись и экстренно решая, что делать, поскольку инстинкты сейчас имели куда большую власть перед жалкими доводами разума.       Если я что-то сейчас допущу, всё ведь может махом закончиться. Я не уверен наверняка, но у меня почему-то так мало надежды на какое-то продолжение, если сейчас я всё-таки сглуплю и скажу ему «да». Я слишком мало его знаю! Он какой-то.. слишком обходительный, приторно внимательный и чуткий, и я невольно начинаю опасаться. Слишком много слишком. Непривычно, но рано или поздно это всё равно, наверно, ведь закончится.       Я снова с неуверенностью взглянул на него, отмечая, как пылко и страстно он на меня смотрит, а сам понимал, что думать слишком трудно, когда мне дарят такое потрясающее наслаждение. Хочется отдаваться ему и получать ещё, прогнав все мысли нахрен, но.. страшно, блин, страшно и волнительно.       — Баобэй..       Я закрыл глаза и медленным жестом сбросил с его плеч рубаху, открывая широкие лопатки и тут же с нажимом проводя по горячей коже ладонями, а сам всё метался меж двух огней, не зная, как поступить: оттолкнуть или идти до конца. Но, думаю, будь уж, что будет..       — Могу ли я..? — недоверчиво спросил Фостер, мягко проводя рукой по моему лицу, и я распахнул глаза, криво изогнув губы в лёгкой смущённой улыбке.       Внутри у меня всё резко похолодело и сжалось от отчаянного решения, но я лишь шумно сглотнул и снова порывисто притянул его к себе, крепко обнимая и касаясь его шеи своими губами. Плевать.. что бы он мне потом ни сказал.       — Да.. — коротко ответил я, снова водя ладонями по его спине, чувствуя, что он всё ещё затруднительно переваривает мой ответ, почти не дыша, и я повторил твёрже. — Да.       Мои щёки вмиг окрасились румянцем, и я стиснул зубы оттого, как больно и неудобно было в паху от напряжения. Раздался удивлённый вздох, и руки ошалевшего Тома снова побрели по моему телу, особенно жадно и властно касаясь, где только можно, а я изо всех сил гнал прочь мысли, страх и сильное волнение, всячески показывая, что я и правда сейчас согласен на всё.       Новый поцелуй, медленный и трепетный, и я с каждой новой секундой чувствовал, что он снова постепенно разгорается бесконтрольной страстью. От него уже скулы сводило, и Том всё же отстранился, чтобы избавить меня от кофты, и я позволил ему это без лишних слов, после чего снова сомкнул глаза. Чувствуя, что у меня резко пересохло во рту, я всячески старался не дрожать и получать удовольствие, когда его безумные ласки спустились ниже, язык влажно прошёлся по правому соску, и я самопроизвольно выгнул спину.       — Ты такой.. мм.. — восхищённо выдохнул Фостер, сжав пальцами второй сосок, и я снова чаще задышал, постепенно окунаясь в эти восхитительно приятные ощущения. — Я, наверное, сплю.       Я лишь горько усмехнулся в ответ, проведя ладонью по прямым рядам кос, спускаясь к щеке, и теперь, если честно, опасался лишний раз пошевелиться. Я ничего не мог с собой поделать, ни о чём не мог думать, кроме как о том, что он сейчас будет делать. Я попытался быстро и безболезненно прогнать эти колющие, острые опасения и просто потянул его рубаху ещё ниже уже увереннее, вскоре отбрасывая её на пол. Мои похолодевшие от тревоги ладони прижались к его горячей груди, касаясь упругой, бронзовой кожи, а я растерянно смотрел на его напряжённый живот, на резинку белых боксеров, выглядывающих из-под пояса тёмных джинсов. Что дальше? Когда? Как? И что мне делать?       Я сходил с ума от неведения, руки откровенно не слушались, я думал, что в любой момент сознание потеряю от сильнейшего волнения, и мне до безумия хотелось выключить свет, чтобы он не видел моего смущения и.. унижения. Мне казалось, что так оно и есть — будучи мужчиной отдать своё тело другому мужчине.       Казалось, уже не было ни единого участка кожи на моём торсе, где бы не коснулись его бесконечные поцелуи. Похоже, он всячески пытался расслабить меня своей нежностью, и у него даже в какой-то степени это получалось, и когда парень потянулся к моим шортам и расстегнул их, я лишь беспрекословно приподнял бёдра, позволяя себя раздеть, и снова закрыл глаза. Мне так хорошо, он делает чертовски приятно и до невозможности сладко, но смотреть на него я не смел, в груди всё трепетало, отчаянно и безнадёжно, но я уже насилу сумел убедить себя не поворачивать назад. Я просто в нетерпении ждал, пока он наконец коснётся меня внизу хотя бы через ткань боксеров, и вскоре он это делает. Не выдержав, я в голос простонал, уронив голову на подушку, и крепче сжал колени и все контролируемые мышцы от кайфа и стыда.       Я чуть приподнялся на локтях, и Томас навис надо мной, ласково целуя в щёку, постепенно переходя на висок и мокро лаская прямо языком, а мне хотелось закатывать глаза, я пытался расслабиться и слегка откинул голову назад. Хочу ещё поцелуй и просто беру его, медленный, нежный, и мне снова кружило голову от происходящего, перед глазами красиво и разрозненно мерцали пятна, а я был до ужаса смущён и напряжён всем своим телом.       Он снова шептал моё имя, ласкал своими ладонями и губами, а вскоре раздел меня полностью, медленно стянув с меня бельё, оставляя обнажённым и до неприличия беззащитным. И мой напряжённый член наконец освободился от мучительного плена ткани, отчего я тут же ощутил приятное и долгожданное облегчение.       — Том.. — я закусил губу, а мысленно просил не смотреть на меня так плотоядно, будто прожигая насквозь, зато вслух не говорил больше ни слова, лишь взял парня за руку и притянул снова к себе, замечая, что он успевает скользнуть рукой в карман и что-то вынуть оттуда, и я вновь оказался в жарком объятии.       Ласковые поглаживания касались моего живота и спускались всё ниже и ниже, отчего мурашки меня просто изводили и беспощадно мучили. Я уже горел от невыносимого нетерпения, но заветного прикосновения к моему истекающему смазкой стояку так и не следовало, из-за чего я снова открыл глаза и посмотрел на Фостера.       Тот отстранился и принялся раздеваться сам, шумно дыша через рот, а на меня накатила новая волна смущения и паники, от которой застучало в висках, дух перехватило, и захотелось забиться в дальний угол, крепко поджав под себя ноги, орать, чтоб он не приближался, как я сделал в прошлый раз. Но останавливало меня то, что я ведь уже согласился, как я могу трусливо послать Фостера, когда он..       — Подожди.. — с нескрываемой дрожью в голосе всё же пролепетал я, чуть поёрзав на покрывале, которое я нервно вытянул из-под себя.       Том, откровенно проигнорировав моё недо-стоп-слово, помог мне сделать это, после чего всё же снял с себя джинсы, небрежно кинув их на пол, как и все наши вещи, а я стыдливо отвёл глаза. Вскоре он избавился и от своих трусов и снова навис надо мной, уже коснувшись губами моих ключиц, с каждым разом прижимаясь более жадно и настойчиво.       Но я опять попытался отстранить его, места себе не находя от смущения, а перед глазами стояли такие кошмарные сцены, что я не знал, как на них реагировать, зато моё тело прекрасно знало..       — Стой, Том! Давай, но только.. без света?       Он не отвечал, словно вовсе не слышал и не видел ничего, лишь продолжая свои прикосновения. Я чувствовал, как он касается и бессовестно трётся об меня своим пахом, его руки по-хозяйски сжимают мне ягодицы, уже увереннее подбираясь всё ближе и ближе к сжатому колечку мышц, а у меня всё в животе сводило от волнения и страха из-за всего этого, что даже в глазах темнело.       Спустя короткое время он всё же отстранился, отпуская меня, и перед тем, как встать с кровати, быстро и чувственно поцеловал, после чего хрипло проговорил:       — Хорошо.       Я посмотрел ему в спину, вдоль которой тянулись чёрные змеи кос, и шумно сглотнул, охватывая взволнованным взглядом широкие лопатки, а глаза испуганно опустились на ягодицы. Шумно сглотнув, я смущённо попятился к подушке и изголовью кровати, а сейчас почему-то особенно стеснялся своего стояка, гордо возвышающегося ниже пояса. Адски хотелось прикрыться, и вдруг резко погас свет со щелчком, отчего комната погрузилась во мрак. Вот и всё.       Фостер снова приблизился, тут же начиная прикасаться, и эти прикосновения были совершенно разными и даже непредсказуемыми. Он то настойчиво проводил ладонью, крепко хватая и надавливая, а уже в следующий миг вёл по гладкой коже на боку одними только подушечками пальцев и спускался к бедру. И я сам пошёл на всё это безумие..       Моё лицо горело, я был распалён до предела, а руки жаждали ответных касаний, я хотел ощущать его кожу под своими ладонями, и сегодня всё это действительно моё, и я могу ласкать его, как захочу. Тут же нетерпеливо толкнувшись навстречу снова, я громко ахнул, когда кольцо из его пальцев накрыло мой ствол, и парень вновь оказался между моих разведённых ног. Меня повело с новой силой, сокрушая и принося неизмеримый кайф, а потом я вдруг услышал его весёлый голос:       — Билл, — я лишь промычал в ответ, у меня язык не ворочался от стыда и неловкости, и я сейчас был просто счастлив, что этот чёртов свет был выключен. — Не трясись ты так, — шептал он и легко поцеловал мои губы, продолжающие хранить молчание.       Сейчас мне оставалось только довериться ему, на большее я вряд ли буду вообще способен. Да и у меня сейчас думает явно не голова, а немного другое место, по которому сейчас размеренно и невероятно классно проводят пальцы ненормального Фостера, а меня уносит от удовольствия, будто разряды тока прошибают моё тело, и уже колени начало трясти.       Боже, может, ещё не поздно повернуть назад? Просто ляжем спать и.. Я даже не успел додумать, как вдруг почувствовал, как он раздвинул шире мои ноги своим коленом, сжатых ягодиц коснулась его рука, тронула мошонку, заставляя вздрогнуть и тихо всхлипнуть, когда пальцы снова вернулись к заветному месту. Они ласково, осторожно и щекотно провели по ложбинке, пока я пытался поглубже дышать и даже не зажиматься, что стоило мне воистину титанических усилий, но он не проникал, а ещё больше мучил и дразнил меня этими поглаживаниями. Я и так был на грани срыва, жизни и смерти, и мечтал уже кончить, а тут..       Теперь я практически не видел Тома, зато чувствовал его очень отчётливо, его шумные сменяющие друг друга выдохи ласкали мой слух и в то же время больно били по моему напряжённому состоянию.       Несколько мгновений его странного бездействия и шуршаний, и под меня просунули подушку, а там, внизу, меня коснулось что-то влажное и едва прохладное, а когда его палец проник внутрь, я дёрнулся, истерически выдохнув, а потом отчаянно припал к его жарким губам своими. Промычав и зажмурив глаза, я насилу расслабился, всё равно впуская его дальше, и реально чувствовал себя сейчас обречённым на смертную казнь.       — Тише, мой хороший, — тихо напевал Фостер, а мне больше всего сейчас хотелось вытолкнуть его, избавиться и больше не разрешать подобных мерзких вещей.       Непривычно. Неприятно.. Так же странно, как и тогда, в душе.. Чёрт возьми! Он опять пихает в меня свои пальцы.. пусть сейчас и один, но потом же..       — Блядь, — нервно вырвалось у меня, когда я уже был снова вовлечён в новый чувственный поцелуй, и максимально переключился на него, увлечённо отвечая и стараясь ни о чём не думать. Лучше мне этого не делать.. особенно сейчас.       — Не сжимайся! — твёрже выдохнул он, толкнувшись дальше, а я стиснул зубы, мысленно матерясь на свою дурость. — Баобэй, детка, — ласково мурлыкнул он и, замерев, провёл второй рукой по моему члену, и я всё-таки постепенно расслабился, слегка улыбнувшись вымученной улыбкой, которую он, скорее всего, даже и не видел вовсе из-за темноты.       Всё хорошо.. просто так надо. Пусть тогда это будет мой прощальный подарок.       — Том, давай уже, ёлы-палы, — вложив в свой голос максимум уверенности, которой уже не было вовсе, проговорил я и схватил его за плечи, снова припадая к его губам.       Всё, похрен! Пусть теперь, короче, показывает, настолько ли хорош он в постели, как о нём охали почти что все девчонки! Чёрт..       Я всё же расслабился и относительно спокойно принял в себя второй его скользкий палец. Честно говоря, ощущения меня совсем не впечатляли, там всё становилось шире, и я с силой прижал колени к его бёдрам, но всё равно никак не мог повлиять на случившееся. Неприятно, слегка жжёт, всё будто растягивается, и.. присутствует ощущение странной заполненности. Пальцы плавно и осторожно двигались во мне, а я крепко закрыл лицо одной рукой, будто это могло избавить меня от смущения и позора, который накрыл меня.       Я шумно выдохнул и просто решил тупо пустить всё на самотёк, а потом..       — Ахх! То-ом! — неосознанно я дёрнулся навстречу его бессовестным пальцам, вытворяющим со мной эти ужасные постыдные вещи, когда меня сокрушило огненной, ослепляющей волной непонятного кайфа, смешанного со слабой болью.       Я не понимал, как это так получилось, что он со мной сделал, но это.. было так потрясающе прекрасно, что я безумно захотел ещё.       — Тебе хорошо? — жарко и самодовольно спросил Фостер, снова принимаясь касаться моей щеки губами и опускаясь ниже, к шее.       Он продолжил трогать меня там, внутри, а я лишь молча закивал, не заботясь о том, видит он меня или нет. Ах.. позор мне, но сделай же так ещё, я так хочу ещё..       Это что получается, мне.. стало нравиться? Теперь я смущённо дёрнулся в обратную сторону, когда эта вспышка удовольствия меня отпустила, и я снова ощутил в себе его пальцы сполна, но Фостер не заставил долго ждать. Он нащупал ту самую точку снова, и я протяжно промычал, слегка выгнувшись и вцепившись в его плечи пальцами изо всех сил, что во мне ещё были. Это просто волшебно, так сладко, и моя рука нетерпеливо скользнула к члену, тут же накрывая сверху неторопливые пальцы Тома и ускоряя темп, но он остановил.       — Погоди уж, — с коварством усмехнулся парень, и я нетерпеливо нахмурился и даже обозлённо захныкал. — Рано.       Он легко чмокнул меня в губы и вдруг добавил ещё и третий палец. Боже, куда ещё-то.. Он себя явно переоценивает. Я сейчас просто умру. Был бы здесь свет, я давно бы скончался, стыдно и.. возбуждающе.       Фостер вовсю трахал меня пальцами, которые скользили во мне уже почти что свободно, и я на задворках сознания позорно мечтал, чтобы он трогал там ещё и ещё. Боль и это неприятное растяжение дырки мучительно давили меня на дно, а сомнительное, но всё равно обладающее своей нерушимой силой удовольствие спасительно тянуло меня обратно. Его выдохи, раздающиеся практически рядом с моим ухом, ласкали слух, я снова весь горел, пылал, мне кричать в голос хотелось и.. снова же вытолкнуть его пальцы.       Всё равно стрёмно, как ни крути. Это что-то чужое, и этого там ни в коем случае быть не должно. В прошлый раз я так был шокирован, когда он рассказал мне о том, что он со мной, пьяным, делал, и я же стонал.. блин, это же действительно так и могло быть.       — Фостер.. — взволнованно и в то же время интимно низко выдохнул я и ещё шире развёл колени, приподнявшись с шумным выдохом.       Губы пересохли, пальцы дрожали, и спина уже вспотела от моего напряжения, но я хотя бы перестал сжиматься, чувствуя, что так действительно становится легче, и я даже привык, не испытывая особого дискомфорта.       Вскоре пальцы исчезли, и я молниеносно ощутил резко контрастирующее чувство опустошённости, растянутые стенки не могли сомкнуться так же плотно, как и раньше, и это меня угнетало своей ненормальностью и неприличием. Снова откинувшись на спину, я закрыл глаза и тщетно попытался расслабиться, до умопомрачения боясь того, что будет дальше. Дрожь разящим холодом прошлась по моей влажной коже, сердце гулко забилось где-то в горле, и я всё равно остервенело сжался, зарывшись ступнями в полусмятое одеяло. Блин.. сейчас же будет самое страшное.. Нет.. Я так не хочу..       Раздалось шуршание рвущейся упаковки, от которого у меня всё съёжилось в груди, принося ощутимую боль, а возбуждение стало ослабевать, хотя мне он ничего ещё и не сделал. Стыдно.. позорно и унизительно. Ещё более унизительно, чем пальцы в заднице. Как же я умудрился так попасть.. И неужели после всех кошмарных переживаний, которые я только перенёс, можно так легко послать человека на все четыре стороны?!       Я с силой закусил губу, когда он угрожающе приблизился, а его руки без труда приподняли меня за бёдра. Я всё равно его послушно обхватил ногами, даже несмотря на всю мою внутреннюю борьбу и метания, отчаяние и беспросветную беспомощность. Спустя миг Том приставил скользкий член ближе, коснувшись им промежности, и безнадёжный всхлип всё равно сорвался с моих губ.       — Не бойся ты меня, — ласково и успокаивающе шептал он, а я мотал головой, откровенно боясь и мучаясь от стыда и смущения, на которое теперь уже точно не было какой-либо управы.       В голове шумело, колени истерично дрожали, и я безмерно хотел отключиться, да хотя бы за последнюю секунду до того, как он это сделает. Не хочу чувствовать, ощущать и вообще знать это. Почему я сейчас не пьян? Я был бы хотя бы спокоен.. Но я сам разрешил, сам всё затеял и раздразнил его, и теперь..       Стиснув зубы и зажмурившись, я неожиданно расслабил будто созданные из стали мышцы, всё же отдавая себя ему окончательно.       — Мм.. я так мечтал об этом, — с нескрываемыми нотками счастья и ликования шептал он, погрузив в меня лишь головку, а я замер, боясь лишний раз дёрнуться и сделать даже короткий, ничтожный вдох.       Я торопливо потянулся к своему полуобмякшему паху, чтобы как-то сохранить то возбуждение, которое чуть не сделало меня безумцем поначалу, а сейчас так просто хотело покинуть меня. Больно немного.. Но терпимо, я, видимо, привык, пока он меня растягивал, и теперь мучилась лишь моя искалеченная гордость, которая считала себя почти добровольно втоптанной в землю.       — Да-а.. — вскоре он толкнулся глубже и снова остановился, проводя ладонями по моим бёдрам, а я представлял ситуацию со стороны.. и откровенно впадал в шок. Я занимаюсь сексом с парнем..       Эта мысль, мелькнувшая снова, вдруг пробудила притуплённое возбуждение, и я глухо простонал, раскрывая губы для очередного поцелуя. Том склонился ко мне и ласкал своими руками, всё ещё находясь внутри и распирая меня своим размером, а я прижимался холодными ступнями к его горячей коже и крепко вцепился в него, ощутив новый толчок. Его член вошёл в меня по самое основание, заставляя сжаться и болезненно, надрывно охнуть, с силой уткнувшись носом в плечо парня.       — Больно? — шумно дыша, спросил у меня шикнувший Фостер, и я отрицательно помотал головой, не собираясь показывать слабость. Просто теперь он сломал меня окончательно, и я вряд ли стану прежним после всего этого..       Внутри какой-то неподъёмный камень, меня тянет и рвёт на куски, и в то же время непонятно так греет мысль, что я большей частью только ради него и пошёл на такую вот жертву. И я на самом деле просто боялся, что меня бросят уже дома, а там я, наверное, сойду сразу с ума..       Он легко провёл рукой по моим растрепавшимся волосам, снова лаская и всюду трогая, и я прикрыл глаза. Новый толчок, уже более уверенный, и я обвил шею Тома своими руками, притягивая к себе. Гордость вопила и по-прежнему не могла смириться с моей горькой участью, ведь я добровольно отдался тому, кому так не хотел подчиняться сначала, да даже тупо поднять с пола телефон и извиниться!       Меня перекосило в гримасе внутренней боли и садистского удовольствия, смешанных воедино; каждое его движение во мне странно приносило всё более приятные ощущения, он скользко проникал внутрь, отчего я содрогался в такт его фрикциям, пока ещё медленным и осторожным. Похоже, он уже хотел ускориться, чтобы брать меня более жёстко и страстно, но я просто отрывисто дышал, облизывая быстро пересыхающие губы и теряясь в своих ощущениях. Удовольствие всё громче окликало меня, и я прислушивался к нему и тянулся словно обеими руками, избавляясь от всех своих страхов перед лицом этой прекрасной услады.       — Да, чёрт возьми, да-а.. — прерывисто дыша, страстно нашёптывал мне на ухо Фостер, бесконечно сыпал тупыми комплиментами, и я снова таял и мало-помалу расслаблялся, даже подаваясь ему навстречу.       И мысли наконец оставили меня в покое, позволяя получить максимум блаженства, потому что.. плюс во всём этом я всё же нашёл.       Я чуть выгнул спину, громко простонав имя этого извращенца, мои пальцы до боли впились в простыню, и я, не вытерпев и потеряв всякий стыд, уже снова водил по члену в такт каждому толчку, вбивающему меня в кровать. Губы искусаны, сердце успокоится ещё не скоро после нашего жаркого танца тел; огонь пылал в груди, в каждой клетке моего тела, я задыхался, терялся и дрожал от обилия эмоций и сладких ощущений. И теперь мне казалось, что сегодняшняя ночь точно изменит в моей жизни всё, и если не в жизни, то в отношениях с Томом точно.       Несмотря на прежний дискомфорт, я подавался ему навстречу и ещё глубже насаживался на его член, отчего мне за себя было бесконечно стыдно. Я уже подумал и о маме, о Стиве, вообще обо всех, кто осудит меня за это, а таких найдётся немало, и вообще..       Теперь придётся решать только ему, что делать дальше. Насколько я знал, он никогда ни с кем нормально не встречался, поэтому не верил я в его резкие перемены: если Фостер и мог измениться, то разве что на триста шестьдесят градусов. Теперь-то он получил то, к чему так долго стремился, и он сейчас безумно, наверное, счастлив, что наконец-то меня победил, триумфально-таки вбил и моё имя в свою распутную базу данных.. Я всё равно ему сдался. Они всегда добиваются своего.. а я как был дураком, так им и остался..       — Детка, какой ты сладкий, — похотливо протянул Фостер, и сразу раздался звонкий шлепок по бедру.       Вдруг он резко подхватил мои ноги, властно сжимая и вышел из меня, уже в следующий миг собираясь явно поменять позицию и меня развернуть на живот. Я же мигом весь труханул. Разумеется, я не мог просто такое ему позволить.. Стыдливо дёрнувшись назад, я поймал его взгляд и быстро помотал головой, так что спустя небольшую заминку он просто приблизился опять и вскоре вовсе забросил мои ноги себе на плечи, плавно, но уверенно входя и сразу продолжая таранить меня собой.       Я шумно выдохнул. На моих губах лишь застыла совершенно ненормальная нервная улыбка.       — Том.. мм..       Мысленно я уже на сотню раз обматерил его за всё, что он успел мне за этот месяц сделать, за все вымотанные нервы и синяки, так теперь ещё и за.. потрясающий секс. От кайфа я поджимал пальцы на ногах, чувствовал, как тянет и пульсирует в паху от приближающейся разрядки, и если Фостер сейчас ещё хоть раз остановится, чтобы продлить мою муку и своё удовольствие и отдалить подступающий оргазм, я его придушу.       — Да.. сейчас.. сейчас.. аах..       Фостер буквально в последний момент заткнул мне рот своими губами, поскольку я хотел орать, ведь бороться с той силой, ударившей в меня мощной, яркой, сумасшедшей волной, я совсем не имел шансов и возможностей.       — Да.. — отстраняясь и ещё более ожесточённо набирая темп, пошло и откровенно ликующе выдохнул Фостер. — Ну наконец-то ты мой! — он с тем же горящим торжеством в глазах ловил мою каждую эмоцию, не способную укрыться от него в такой ослепительный момент, упивался тем, что он только что со мной сделал с таким феерическим успехом. — Это.. даже лучше, чем я себе представлял!       Я снова в ответ лишь промолчал. Меня било в безумных, неконтролируемых конвульсиях, я метался, не зная, куда мне деться, казалось, я искусал губы в кровь, укусил и точно обезумевшего Фостера, который шикнул и лишь продолжил совершать свои резкие, сильные толчки в моё тело, и вскоре я беспомощно обмяк в его руках. Перед глазами лишь тёплая, обволакивающая темнота, и я лежал безвольно и неподвижно под ним, уже опустив от бессилия уставшие ноги. Колени неумолимо дрожали, как и всё моё тело, и меня совершенно не волновала сейчас сперма на моём животе.       Фрикции Фостера ускорились, его яйца с каждым разом создавали звонкие влажные шлепки, соприкасаясь с моей кожей, и он излился, впившись зубами в мою шею, а его руки так крепко стиснули меня, что я мгновенно вынырнул из укрывшей от реальности темноты и приятного до покалывания под кожей покоя. Я ощущал в себе каждую его пульсацию, и мне даже в какой-то момент показалось, что он кончил прямо в меня, но мы же предохранялись, а значит, что..       — Би-илл, — протяжно шептал Фостер, растягивая гласную и повторяя моё имя на несколько раз, но я не откликался, обратив всё своё внимание только на необъятные сладкие чувства и дыхание, в то время как в голову лезли какие-то неуместно омрачённые мысли. — Как же офигенно..       Его руки гладили меня, и я растерянно прикасался к нему в ответ, водя ладонями по влажной горячей спине. И постепенно я сейчас осознавал наконец протрезвевшим разумом то, что только что натворил. Мне не хотелось разговаривать, но я всё равно хмыкнул и тихо сказал:       — Эх, Фостер.. — а парень лишь утомлённо угукнул куда-то мне в шею, и я поёжился от щекотки. — Добился своего.. — с лёгким упрёком выдохнул я, всё ещё невольно прокручивая недавно сказанные им фразы, родившие во мне какую-то колючую тревогу, но вопреки моим ожиданиям он лишь так же монотонно угукнул в ответ, так открыто всё подтверждая:       — Это было чертовски непросто..       Я с досадой поджал губы, снова почувствовав себя оскорблённым и использованным, и закрыл глаза, всё равно ощущая позорную приятную утомлённость во всём теле, а там..       Я вообще старался не думать о своей растраханной заднице, которая до сих пор нескромно напоминала мне о недавних приключениях и новом знакомстве. Сука.. чёрт возьми, я дал ему.. Подставился другому мужику!       Ещё крепче стиснув зубы и сжав руки в кулаки, я чуть не проскулил от отчаяния, снова накатившего на меня, когда светлые, приятные чувства потеряли полноценную власть надо мной, возвращая в реальность. Теперь я ему нахрен не нужен. Всё.       С утра всё может измениться.. Так почему же мне так невыносимо горько и тяжело при этих мыслях?! Обидно и чертовски больно щемит в груди, и теперь я отчаянно надеюсь, что всё будет нормально.       Спустя минуту я ощутил дорожку новых лёгких поцелуев, тянущихся по моей шее, кадыку и ниже, а потом Том наконец вышел из меня. Нежную, чувствительную кожу резко окатило прохладой и неприятной пустотой, а потом я снова прислушался к ощущениям. Странно, а почему там так.. влажно?       Я с трудом свёл затёкшие колени обратно и поморщился. Знатно, блин, меня отодрали, даже ноги не сходятся.       — Бля.. Я его, походу, реально порвал, когда надевал, — виновато и словно сочувствующе откомментировал Фостер, снимая презерватив, но я по-прежнему молчал.       Я не больной, ему уж можно не бояться, а вот мне, похоже, самое время начинать за себя переживать с его-то богатыми похождениями.       — Да пофиг, — лишь отмахнулся я, скрывая за своим напускным пофигизмом целый спектр чувств, от которого уже хотелось безутешно разрыдаться.       Но я непоколебимо терпел и молчал, просто наигранно зевнул, пряча всю вернувшуюся горечь, и ответил на его крепкое объятие и ленивый, будто благодарный поцелуй, слегка улыбнувшись, когда парень закрыл нас одеялом и тесно прижался ко мне.       Фостер тоже широко зевнул, устраивая меня на своей влажной мускулистой груди, и я, конечно, тут же прильнул к нему, обнимая за талию, но всё ещё аккуратно водя по его упругой коже.       — Ты мой умница, — с нотками самодовольства проурчал он, а я снова оставил его слова без комментария, я невыносимо стыдливо уже ощущал, как позорно мои увлажнились глаза, понимал, что могу не к месту расчувствоваться, рискуя ему много ненужного наговорить, а потом язык кусать, мечтая забрать слова обратно. Но в этот раз пронесло.       Уже совсем скоро Фостер расслабленно засопел, прижавшись губами к моему лбу, а я устало вздохнул, снова погружаясь в свои невесёлые мысли.       Вообще всё это долгое время мне казалось, что я ничего у него никогда не попрошу, что в этом не будет совершенно никакой необходимости, но сейчас я отчего-то реально был на грани отчаяния, и ухватиться хоть за какую-то надежду для меня было невероятно значимо и важно. Теперь я невольно понимал, что я жестоко ошибался.       Легко коснувшись его расслабленных пальцев, я переплёл их со своими и всё же тихо попросил:       — Фостер, не бросай меня..