Это было в Китае

第八章

      Как в замедленной съёмке, я обрушил свою худощавую пятую точку на кровать, словно она была сорокакилограммовой гирей как минимум, и осторожно, даже неуверенно прикоснулся кончиками пальцев к месту удара, который, собственно, пришёлся чуть правее и ниже правого глаза. Из-за этого лёгкого, едва заметного касания я тут же резко скорчился от боли и даже протяжно промычал, но в следующий уже миг снова зыркнул на Стива, который нервно переносицу тёр и мялся в дверях.       — Слушай, Билл, мы.. в общем..       Да больше меня волновало-то даже не то, что Фостер мне врезал, а то, какого чёрта этот хер вообще меня лапал, как девку, да ещё и при всех?! Внутри всё снова стало закипать от злости, и даже до тошноты виноватый взгляд друга меня неимоверно бесил.       — Пацаны там оставшееся пиво со столов беспалевно спёрли, — неловко начал снова он, а я фыркнул и вымученно просто простонал, подняв глаза к белоснежному потолку.       — Думаешь, мне есть щас до этого дело? Мне поебать на ваше пиво! Да я.. да он.. ааар! — недовольно гаркнув, я слишком резко вдруг по привычке откинулся назад, отчего шум в голове с новой силой раздался, и упал поперёк почти кровати, свесив ноги и бесповоротно запутываясь в липкой паутине досаждающих мыслей, густо намотавшейся в голове. Я искренне надеялся, что сотрясения нет, иначе ему точно не жить.       — Я когда пришёл, они там в правду или действие играли! — горячо и будто оправдываясь воскликнул Стив и всё же подошёл к моей кровати. Он, хмыкнув, в той же позе улёгся рядом и внимательно уставился сканирующим взглядом на меня, словно считывая каждое нервное движение всей моей мимики. — Загадывали всякую чушь, честное слово, но весело было, — он даже усмехнулся, но тяжко вздохнул под конец, а я тупо продолжал оскорблённо лёжа молчать, себя чувствуя как минимум отвратно.       — И чё с того-то?! — всё же недовольно огрызнулся я и с силой закусил губу, поскольку место удара монотонно и паляще пульсировало, и под кожей как будто тянуло, да даже поморщиться-то было лишний раз неприятно.       — Короче, Тому просто надо было жарко пообниматься с первым встречным в коридоре, — скороговоркой быстро закончил свою мысль друг и чуть приподнялся, теперь поворачиваясь на бок. — Ха, а мы ещё ржали, типа ему вдруг престарелый китаец какой попадётся, вот это хохма-то будет! — с задором засмеялся Браун, вспоминая, а я только озлобленно пыхтел и больше ещё злился на дикую такую несправедливость. — Вот он и.. Вот чё ты чуть позже-то не вышел, это была бы уже Энн! — уже осуждающе выпалил он, покачав головой, а я, едва услышав, даже ахнул от досады, больно на меня накатившей целой волной.       — Так я ещё и виноват?! Вот как! Заебись! Теперь из-за сраной какой-то игры мне придётся с фингалом ходить?! — я резко вскочил на ноги и, даже пошатнувшись от такого стремительного манёвра, так быстро, как мог, направился нервно в ванную, хлопнул дверью со зла и вскоре недовольно за ней скрылся.       Большое зеркало, как ему и полагалось, отражало меня теперь во всей нынешней красе. Да у меня здесь под рукой даже холодного ничего не было, чтобы как-нибудь хоть приложить, я же завтра опухший весь буду!       — Фостер, тварь! Ублюдочный паскуда! Да чтоб у тебя челюсть там отсохла! — плюясь ругательствами, яростно орал я и, едва скривившись, лишь снова простонал, сомкнув болезненно глаза.       У меня на лице неумолимо начинал расцветать очаровательный розоватый отёк, который с утра в полноценный фонарь превратится, и я, шумно выдыхая воздух через нос, быстро взял своё полотенце и открыл максимально холодную воду. Обильно смочил ворсистую ткань, а потом под громкое шипение и маты приложил этот недокомпресс к своему спонтанному ранению.       «Самому бы ещё обо что-нибудь приложиться..».       Вскоре дверь снова открылась, и следом появился хмурый Стив, который сразу же стал подпирать дверной косяк своим телом, а его взгляд продолжал лишь сочувствующе давить на меня, будто целой горой из огромных булыжников.       — Чё, сильно он тебя?       В ответ я небрежно лишь хмыкнул и сильнее прижал эту мокрую прохладную ткань к ожидаемому синяку, что, наверно, уже не поможет.. Стоило бы как-то растереть место удара. Вряд ли несчастная эта вода сумеет в какой-то хоть мере улучшить моё положение, да я даже подумал, что надо бы взять где-то лёд, но здесь реально было как будто бы негде, по крайней уж мере беспалевно.       — Стив, не лезь ко мне, а, — максимально спокойно попросил его я, прилагая впрямь немалые силы, чтобы как-то сдержать уже вспыхнувшую ярость, когда в моих мыслях теперь неубиваемой навязчивой мухой кружил только самый ненавидимый образ из всех существующих.       Друг же лишь матюгнулся и остервенело провёл ладонью по лицу.       — Ты, это.. на зарядку, наверное, завтра не ходи, — встречаясь со мной в зеркале взглядом, проговорил всё же он спустя несколько секунд и с жалостью улыбнулся, а потом подошёл и коротко похлопал меня по плечу, задерживая на нём руку и делясь своим настроем и поддержкой. — Уайт, походу, будет в бешенстве.       Услышав это, я тут же себя испуганно цапнул за палец и в волнении замер, осознав наконец, что вся эта драка, похоже, повлечёт за собой ещё целую кучу проблем в лице нашего строгого лаоши, который ещё дома сто уж раз предупреждал о последствиях нарушения дисциплины! Я перевёл опять встревоженный взгляд на своё «симпатичное» отражение и тяжко вздохнул, в ярком свете рассматривая синяк, который явно выступит на самом видном месте. У козла-то того вообще на губе..       «То есть, я только приехал, как меня сразу отправят домой? Да ещё и из-за него?!».       Сегодня у меня был и вправду насыщенный день. И что-то мне подсказывало, что мы с Фостером в скором уж времени поубиваем просто друг друга, но, главное, нам сделать это нужно максимально незаметно для Уайта лаоши. Я не для того ведь тратил целую кучу бабла на одни лишь билеты, чтобы мотать на третий день уже обратно!       — Да не грузись ты так, Билл! Ну ты чего? — Браун так и предпринимал свои жалкие попытки взбодрить меня как-то, но, видимо, совсем не понимал, что все эти слова мне делали только хуже.       — Стив, блядь! Считаешь, что это нормально?! — разгневанно и громко вспыхнул я. — Меня всего облапал какой-то козёл! Посмешищем выставил! Себя-то поставь на моё место! — я уже просто рвал и метал, так и не находя в себе сил принять случившееся без лишних трупов нервных клеток.       — Нет, но.. бить-то так зачем? — всё равно недоумевал друг, но я не стал отвечать, лишь беспомощно всплеснул руками, оборачиваясь корпусом к нему и отбрасывая полотенце прямо в раковину. — Это же игра просто была..       — Хмпф.. игра! Ну извините, откуда мне-то это знать?! Я по наитию действовал! .. И думаешь, приятно мне было? — сердито огрызался я, выплёскивая остатки гнева на своего Стива, который по сути не был ни в чём виноват, но кто же сейчас тут ещё меня выслушает и выпустить даст этот пар? И неужели бы он на моём месте просто стоял и совсем ничего бы не сделал? Ну, не знаю я, мне вот показалось, что это какая-то совершенно немыслимая дичь, и это не может быть приятным! Наверное.       Стив лишь скривил уголок губ и крепко задумался, вскоре безнадёжно пожав мне плечами.       — Так я тебе скажу, что.. Ай, забудь, — я быстро вытер руки о красное сухое полотенце друга и, не договорив бесполезные слова, просто покинул ванную.       — Ладно, Би Эр, ты, наверно, полежи, а я схожу разузнаю пока, чё там да как, — уже более бодро заговорил он за моей спиной, пока я уже обратно раздевался, в расстроенных и жутко разбушевавшихся чувствах готовясь ко сну.       Да уж, круто развлекли мы с Фостером народ.. Сейчас мне лучше правда стоило лечь спать и никуда не ходить: настроения не было теперь никакого. Завтра у нас запланирована ещё какая-то экскурсия по университету с учителем Мин в десять утра, и я ужасно надеялся, что Уайт туда с нами не попрётся, равно как и на зарядку, да и Фостер тоже не будет перед ним разбитой физиономией светить..       Что сказать, утром я проснулся с чугунной, совершенно неподъёмной головой, которую было немыслимо сложно отодрать от подушки, а лежать на правой щеке было и вовсе невыносимо. Стива уже где-то не было, о чём свидетельствовала заправленная кровать и небрежно брошенные сверху джинсы, но на этом заострять своё измученное внимание совершенно мне не хотелось.       Поднявшись на ноги и тут же схватившись за гудящую голову, я босиком неторопливо пошлёпал в сторону окна, тут же раздвигая плотные бежевые шторы, попутно пытаясь продрать пальцами второй руки слипшиеся глаза, по которым сразу наотмашь ударило ослепительное утреннее солнце субботы. Я болезненно зажмурился, тут же глухо простонав, но потом опустил всё же взгляд на спортивную площадку. Зарядка шла полным ходом, и я автоматически стал им выискивать сучарного Фостера.       — Нет, какой же ты муда-ак! — поражённо ахнул я, а меня даже в жар дикий бросило, когда я увидел его среди всех студентов, занимающихся утренней разминкой.       И стоило мне только представить, что с нами теперь сделает Уайт, моя грудь вся тут же сотряслась от учащённых биений взволновавшегося сердца в считанные самые секунды: у чмыря, стопудово, на харе написано, что вчера он отхватил кулака!       Под очередной протяжный стон я нервно потащился теперь в ванную, и пол-общаги, наверное, слышало, как непечатно откомментировал я лестное всё отношение, когда увидел-таки своё расчудесное лицо. Тем не менее, отёк хоть не такой был и ужасный, как я его себе представлял в самых смелых фантазиях вчера: моему взору лишь открылся припухший ярко-фиолетовый синяк, и хорошо, что не прямо под глазом, а скромненько сбоку, хоть и глаз немного тоже синевой зацепило.       Да кого я обманывал — нифига не немного! Это он так жахнул меня, получается, с левой руки? «Нихера! Джо Фрейзер, блядь, на минималках!». И, тем не менее, спасибо моему отважному организму за выдержку и за то, что тот удар не отправил меня в нокаут.       Почистив зубы и всячески стараясь на себя не смотреть, я вернулся в комнату и оделся, уже подумывая о том, что бы мне зажевать. Еда теперь являлась одним из моих самых страстных желаний, о которых я мог лишь в сторонке мечтать..       Стив зашёл в комнату, когда я делал уже жадные глотки из большущей бутылки с колой и попутно жевал ещё яблоко, что с голодухи мне казалось самым прекрасным плодом на всём белом свете, и мой желудок был в этом со мной безоговорочно солидарен. У меня вообще какой-то извращённый вкус стал: я сочетал между собой какие-то плохо сочетаемые вещи, хотя вроде совсем ведь недавно приехал в Китай, да и тут всему виной утеря карточки.. Мне доверили важное такое поручение, а я его блестяще запорол, вот теперь и расплачивался.       — Хэ-эй, Би Эр! — радушно помахал рукой друг и принялся внимательно всматриваться в моё лицо, брезгливо тут же кривя нос и губы. — Вот чёрт..       — На себя посмотри, — брякнул я и отсалютовал ему уполовиненной бутылкой, кусая яблоко снова и расслабленно откидываясь на спинку стула.       — Пошли в столовую, бросай ты это дело, — начиная переодеваться в джинсы, строго сказал мне Браун, но я лишь отрицательно промычал, пережёвывая большой кусок фрукта, как вдруг, пробитый резким воспоминанием, моментально повернулся к Стиву, чуть не подавившись, и взглядом, полным испытующего любопытства, уставился на него.       — Чё сказал Уайт, когда увидел побитую скотину? — с пылом выпалил я свой вопрос, на что Стив лишь многозначительно хмыкнул, на меня глядя как-то слишком уж странно, но потом всё же загадочно улыбнулся, усаживаясь на кровать.       «Ну да, я смотрел в окно..».       — Точнее, что сказал Том, когда Уайт спросил про его разбитую губу, — тактично исправил меня он и громко, самозабвенно заржал, откидываясь спиной на кровать и вытягивая ноги, отчего те даже свесились на пол.       — Блин, ну выкладывай уже! — мне было прям до жути интересно, но я всё равно с неприятным ощущением внутри уже представлял, как тот в ярчайших красках описал наш вчерашний замес, выставив меня сущим злом, а себя же — пострадавшей больше всех святой невинностью, а если мудень рассказал и про причину драки, то я его точно зашибу.       — Короче, — Стив продолжал хохотать, рукой закрыв глаза и сотрясаясь в своём приступе смеха. — Он сказал, что Джордж его случайно дверью вчера бахнул. Дверью, сука! — он вновь засмеялся, а я вдруг удивлённо выпучил глаза, заторможенно хлопая ресницами и откровенно недоумевая от услышанного. — Господи.. он реально недооценённый талант: ты попробуй ещё нести чушь с настолько серьёзным лицом. Не, он бы ещё сказал, что это пол на него случайно упал, так я вообще бы там помер, а Уайт бы поверил!       Стив так и продолжал упоённо веселиться, издавая смешные и зачастую такие заразительные звуки веселья, но те лишь в этот раз во мне вызвали непонимающий хмык, ведь получалось, что я только что ошибся в своём первом предположении. Отчасти, если честно, это даже радовало.       — Эм.. А я? — слегка почесав здоровую щёку, с напряжением поинтересовался я, пытаясь как-то вклиниться в длинный поток его слов.       — Я сказал, что ты температуришь, хотя на деле-то температура у меня, — уже спокойнее проговорил друг и тяжело вздохнул, а я, охнув, тут же вскочил, убирая на стол ненормальный свой завтрак, и приблизился поскорей к Стиву, опуская ладонь на его горяченный лоб.       — Ничего себе.. Идиот, ты простыл вчера в своих дебильных кроссах! — с наездом прогремел я и, продолжая ворчать наподобие заботливого родителя, полез быстро в ящик, куда недавно сложил немногочисленные медикаменты, которые с собой из дома захватил.       — Ты опять начинаешь? О не-ет! — увидев это и коротко хохотнув, простонал Стив и закрыл устало глаза, при том пытаясь отгородиться ладонями от во мне проснувшегося доктора: знает же, что в этом амплуа я бываю смертельно опасен. — Давай ты просто руки об мой лоб погреешь, и мне будет норм.       — Нет уж. Лежи спокойно.       В конечном счёте, напичкав друга лекарствами, я с чувством выполненного долга сел на кровать и расчёсывающим движением провёл по мягким волосам, с заметным облегчением решив с головой ничего сегодня не делать. Однако всего одна фраза от Стива разрушила мой маленький план моментально:       — Уайт сегодня в город нас отпускает после обеда и сразу до шести, — с улыбкой проговорил вдруг с кровати мой неожиданный пациент Браун.       Услышав, я тут же оживился, после чего, не говоря ни слова, взял оперативно чёткий курс на ванную, ибо я забираю лентяйскую мысль обратно, ведь на людях надо сиять что причёской, что фонарём!       В общем, Стив удалился на завтрак один, а я остался снова в нашей комнате, потерявшись на просторах Интернета. Однако где-то через двадцать минут моего одинокого досуга раздался стук в дверь, и от него я ощутимо даже вздрогнул при новой вспышке накатившей паники, охватившей так лихо моего внутреннего параноика. «А вдруг это Уайт? Хотя с какой это он, собственно, радости решит нанести моей скромной персоне свой личный визит?».       Всё же я вскочил на ноги и молча уставился на дверь, которая всё равно не откроется без моей помощи или ключа у стоящего за ней.       — Билл! Ты здесь? — приятный приглушённый голос Джессики позволил мне значительно так яйца расслабить, и я, прикрыв на пару секунд глаза, с успокоившейся всё же душой поплёлся открывать.       — Приве-ет, — я безмятежно улыбнулся. Девушка же удивлённо уставилась на моё подбитое лицо и сочувствующе сразу заохала.       — Блин, ну вы совсем уже! Как так-то? — поражённо восклицала она, проходя уже внутрь моей комнаты. — Очень больно? — тёплые нежные пальчики коснулись моей разукрашенной щеки совсем рядом с пропущенным от Фостера, отчего я чуть шикнул, а губы всё равно дрогнули в лёгкой полуулыбке.       — Да не надо меня жалеть, — беспечно засмеялся я. — Нормально всё!       Девушка вдруг взяла меня за руку и настойчиво подтолкнула к кровати, заставляя сесть, а я, послушавшись, взметнул удивлённо брови, внимательно глядя на неё снизу вверх.       — Слушай сюда, Коулман, — сквозь смешок раздался снова её голос, — сейчас я из тебя буду заново делать красавчика, а то тут Том всё здорово подпортил!       Услышав это, я снова негромко заржал, слегка запрокинув назад голову и даже не обращая больше внимания на занывший синяк.       — Хочешь мне второй поставить для симметрии? Тогда я точно буду пандой, а панд в Китае обожают, — так и продолжал веселиться я, лукаво глядя на серьёзное лицо Джессики, и всё же, угомонившись, замолчал.       — Нет, сейчас мы всё будем замазывать! — радостно, с энтузиазмом воскликнула она, и я только теперь у неё заметил в руках небольшую белую сумочку и на неё неодобрительно покосился.       — Чё? Не-е, я же не баба! — упрямо забодался я, некстати вспомнив как минимум свой флакон с лаком и барберский весь арсенал волосяных причиндалов, которым только что укладывался сам, но это всё равно же другое! — Без обид!       — Билл, не спорь, а, — настаивала девушка. — Так будет лучше, правда!       — Да ну, Джесс, спасибо, я не хочу! — с нервной ухмылкой опять отмахнулся я и, чуть откинувшись назад, упёрся обеими руками в матрац.       Лицо её было непоколебимым и полным решимости, и я уже стал экстренно придумывать, как бы мне её поделикатнее отшить с этой крайне уж странной затеей, поскольку сейчас, судя по всему, я звучал не особо для неё убедительно, но и палку перегибать не хотелось.       — А как ты будешь в город-то отпрашиваться? Мистер Уайт же не знает, что вы подрались! Никто не проболтался, — тут же меня заверила она и без промедлений полезла в свою сумку, устрашающе тут же выуживая некую банку и бежевый тюбик с набором кистей.       — Да меня же засмеют!       — Кто? — цокнув языком, изумилась она. — Да брось ты, наоборот, синяк не будет таким ярким. Стив вас отпросит, а ты в стороне постоишь, чтобы Уайт тебя просто заметил, и всё!       — Джесс.. — я устало вздохнул, глядя с лёгким упрёком, потому что ещё сомневался в разумности этой фигни.       — Ну пожалуйста! — взмолилась она, мило надув губки, а я изнеможённо закатил глаза, вскоре сталкиваясь снова с невыносимо просящим её взглядом.       — Но..       — Билл, ты если в зеркало посмотришь, и тебе не понравится, мы всё обязательно сотрём! — таки пошла ведь она с козырей, а я, поколебавшись ещё немного под её испытующим напором, всё же сдался, с тяжёлым вздохом кивнув.       Так-то это идея. Попробовать можно, она же как лучше хотела..       — Ладно, что мне делать?       — Просто сиди и не дёргайся, — подмигнула оживившаяся девушка и торопливо принялась за своё дело.       Да уж, чего со мной тут только ни случилось за три всего несчастных этих дня.       Так, спустя несколько минут мне уже разрешили посмотреть на результаты работы. До безумия уж было любопытно оценить, что в итоге смогла сделать Джесси с моим фонарём, и удалось ли его погасить. Она молча подтолкнула меня к зеркалу в пол возле шкафа почти у двери и застыла в ожидании реакции. Та, разумеется, последовала незамедлительно. С удивлённым охом я тут же вперил неотрывный, ошеломлённый взгляд в своё отражение.       — В..вау..! — тихо выдохнул я, рассматривая синяк поближе. — Это.. как это.. оно же.. у меня нет слов!       — Стирать будем? — широко заулыбавшись, спросила ехидно Джесс.       — Ага, щас! — запротестовал я, отходя всё же от зеркала подальше и придирчиво глядя на себя теперь издалека, а девушка радостно захлопала в ладоши и снова назвала меня красавчиком. — Э.. — замялся я, кое о чём вдруг подумав, и слегка скривил губы, пока подобрать пытался слова. — А Фостера так тоже гримировали?       Так-то в этом и не было чего-то ужасного и стыдного, как мне сперва показалось. Косметика реально творит чудеса, и теперь даже Уайт ничего не заметит и даже не отправит нас с Фостером домой!       — Не, — она помотала отрицательно головой и смешно поморщилась. — К нему Лиз приходила, хотела помочь, а тот даже слушать не стал. Да и его же мистер Уайт-то уже видел.       Я лишь криво усмехнулся в ответ, вспоминая вновь его противную морду: ну конечно, он у нас же тут самый настоящий мужик, зато как парня другого за задницу щупать, то тут-то он мужик вообще вдвойне!       Тут же раздался громкий скрежет ключа, и внутрь ввалился жутко уставший Стив, вырывая меня своим появлением из очередного сеанса задумчивости.       — О.. — он так и застыл, заворожённо будто глядя на моё сияющее улыбкой почти что безупречное лицо. — А.. как это он у тебя быстро так рассосался?       Мы с Джесс загадочно переглянулись и заговорщически захихикали, и она, похлопав меня по плечу, поднялась с моей кровати, собирая свои вещи обратно в сумку.       — Да это Джесс вот помогла мне откатить лицо почти до заводских настроек!       — Да брось ты.. — мило со смешком отмахнулась она и тихо вздохнула. — Ладно, пойду я. Старайся руками не трогать, а то всё сотрёшь! И теперь, учти, будем мазать так до заживления, чтоб не раскрыться.       — Ага, окей. И спасибо большое! — радушно проговорил я, клюнув её дружески в щёку, и, проводив нашу сокурсницу взглядом, перевёл его теперь на неопознанный пакет, шуршащий в руках друга. — А это что?       — Твой завтрак, — пожал плечами он и просто всунул его мне в руки, похоже, не планируя даже слушать возмущения и пререкания.       — Стив, — с укором всё равно протянул я и одарил его хмурым, упрекающим взглядом, но долго со мной разглагольствовать он не собирался и обрушился просто на кровать вниз лицом.       Подолгу возмущаться не стал и я сам, просто бесшумно сел рядом.       — Вообще плохо, да?       — Угу, — буркнул он и надрывно закашлял. — Ешь давай и не зли старину Брауна.       — Спасибо.. — вздохнув, я благодарно улыбнулся и, слегка погладив его по плечу, всё же вернулся к столу, на который был отброшен пакет с логотипом нашего китайского университета.       В ответ я получил лишь слабое «ага» и принялся доставать какие-то блинчики и большие оранжевые лепёшки, скрученные в косы. «Косы, блин. Чёртов Фостер! Надеюсь, что это был не троллинг».       Ближе к десяти я с трудом растолкал-таки Стива, который пролежал после завтрака все два часа на кровати в отключке. Пропускать эту глупую экскурсию он не хотел из-за Моники, поэтому стал собираться на выход даже в таком своём помятом состоянии. На всякий случай я захватил с собой широкие солнцезащитные очки, чтобы чувствовать себя хоть сколько-то увереннее и защищённее, по большей мере даже не от солнца, не то было до одури стыдно: отёк-то ведь виднелся всё равно, если присмотреться получше..       Увлечённый разговорами Уайт так ничего мне, к счастью, не сказал, да и фонарь мой совершенно не заметил, что, естественно, радовало; это также с учётом того, что я пытался держаться от него максимально подальше, активно лишь делая вид, что увлечён беседой с окружающими. А плюсом ко всему меня безмерно радовал Фостер, а точнее — его тоже опухшая и чуть посиневшая губа, и я мысленно этому злорадствовал, ибо нехер было руки похотливые распускать!       Сама экскурсия, честно говоря, была так себе. Мы просто посмотрели учебные центры, внушительного размера библиотеку, где я трижды заблудился между стеллажами с китайской литературой и бессмысленно полистал разные книжки, ужасно пестрящие чёрными закорюками иероглифов, похожих на лапки целого клубка пауков; компьютерные кабинеты и всё такое прочее, а напоследок нам показали и некий огромный зал, где будет проходить большой концерт, в котором мы, кстати, должны принять тоже участие с песнями, что учим на музыке. Чувствую, мы феерично на нём опозоримся, и хорошо ещё, что будет проводиться вся эта херня лишь где-то в конце этого месяца.       После экскурсии нас всех отправили в столовую за порцией новой энергии, и я уже в который раз технично свалил от Стива в общагу, ведь друг теперь в силу своего состояния немного был рассеянным, заторможенным, и это было мне в какой-то степени на руку. Ключик от комнаты, к счастью, был тоже при мне, иначе сидел бы опять под дверью как бедный родственник.       «Интересно, где тут делают дубликаты? И как это будет по-китайски?».       Я нашарил какой-то музыкальный канал и принялся готовиться к нашей долгожданной вылазке в город. Уайт сказал, что пора нам уже растрястись и отвести нормально душу в магазинах. Девчонки радостно защебетали при этой крайне положительной новости, я тоже, в принципе, был рад посмотреть на Хайлар и, приготовив тонкую чёрную куртку, в которую сразу затолкал кошелёк, я принялся в итоге проверять свою китайскую почту в телефоне.       — Коулман, ну ты и бара-ан! — так меня именовали, как только друг показался в нашей комнате, куда я намеренно оставил для него приоткрытую дверь, как будто для кота.       «Как там, интересно, моя девочка без меня?», в очередной за всё время разлуки уже раз я с печальной тоской вновь подумал про любимую собаку, по которой я просто ужасно скучал, и, поджав губы, мягко лишь улыбнулся.       Лицо Стива было чуть красным, что явно выдавало простуду. Я просто ему показал по-ребячески язык и уткнулся обратно в телефон, отвечая на новое сообщение. Я так понимаю, бараном я стал именно из-за очередного моего побега из столовой.       — Короче, хватит сидеть! Погнали к Уайту, — принялся торопить меня он и на ходу проверил наличие бумажника в карманах.       Услыхав, я тут же радостно засиял и, быстро вырубив телек, схватил куртку и телефон, обулся и выскочил за дверь вперёд даже Стива. Загорелся свет.       — Слушай, а сможешь пройти по коридору так, чтобы свет не зажёгся? — воодушевлённо поинтересовался я у друга, который захлопнул уже дверь и вскоре подошёл ко мне.       — Ха, ты опять загоняешь, — с весельем усмехнулся тот, но всё равно же ведь задумался над этим. — Попробуем потом, а щас пошли на второй.       Короче, действовали мы строго по плану Джессики: Стив отпрашивал, а я увлечённо торчал где-то у противоположной стены, стараясь поворачиваться к преподу исключительно левым боком, и действительно же прокатило! Сейчас я был жутко ещё рад тому, что в коридорах здесь совсем не было окон, иначе при солнечном свете он бы мог всё точно разглядеть.       Нас, чайников, учащихся на курсах, отпускали лишь в компании ребят из группы Уайта и обязательно как минимум втроём. Поедем вместе, значит: Стив, его Моника и я, а её в нашем трио сделали главной. Остальные же группы сформировали по аналогии, чтобы все не особо многочисленные новички были в только сопровождении четверокурсников. Так Уайту было, видите ли, поспокойнее, и он мог за нас сильно не переживать.       А от того, насколько поражённым искренне взглядом глядел на меня недоумок, мне реально хотелось в голосину проорать. Судя по морде, он и впрямь как будто подумал, что так стрёмно ударил меня, и на лице даже следов никаких не осталось, а на деле-то втащил он мне — дай боже! Замазанный синяк чуть зудился и жаром слегка отдавал, да и башка из-за него заметно побаливала; мне так и хотелось протянуть к нему прохладные пальцы и долгожданное облегчение принести, но всё же насилу держался: нельзя.       Втроём наконец мы покинули здание общаги и направились вместе к оживлённой дороге, чтобы ловить там такси, а те здесь являлись единственным нормальным общественным средством передвижения. Вообще Моника мне показалась приятным вполне собеседником; скромная, дружелюбная, симпатичная, идеально располагающая к себе, она могла поддержать наши многие темы разговоров, и я даже слегка позавидовал Стиву, чего тут скрывать. Разумеется, только по-доброму. На первый взгляд по натуре дурашливый Браун вниманием не был обычно обделён, но девчонки ну слишком уж часто считали его лишь за друга. Я-то знал лучше всех, как он внутренне этим грузился, пусть снаружи того не показывал. Теперь же ему наконец повезло, и надеюсь, что это надолго.       Мы скинулись с Брауном ровно по пять юаней, и в конечном итоге наша троица вылезла около огромного торгового комплекса «Дружба». С таким названием я видел уже несколько магазинов, да даже супермаркет, где закупался я с теми китаянками, тоже так назывался. Видимо, это долг каждого предпринимателя в Китае — назвать своё заведение именно этим жизнеутверждающим словом.       Кругом невероятно было много людей, и те в нашу сторону постоянно поворачивали головы; было невообразимо шумно, и от этого мой боевой дух поднимался буквально до потолковой отметки. На часах уже было где-то около половины третьего: инструктаж нудного Уайта перед отъездом этих наших организованных групп занял чуть ли не час, зато все выслушали столько разнообразных подробностей на извечную тему «можно-нельзя», что моя и без того пострадавшая голова ещё интенсивнее стала гудеть и раскалываться. Браун вовсю ворковал со своей новоиспечённой подружкой, а я, если начистоту, себя чувствовал лишним буквально рядом с ними, будто пятой ногой у собаки; ещё складывалось впечатление, что меня взяли с собой на свидание, отчего даже было немного неловко.       Мы посидели и в уютном кафе на одном из этажей этого центра, в остальное же время я плёлся за ними обычно где-то в нескольких шагах, рассматривая просто многочисленные витрины со всякими разными разностями. Ноги, как, впрочем, моя голова, уже тихо гудели, а мы до сих пор никуда не ушли из огромного этого магазина.       — Эй, Стив, — окликнул я друга, и тот на меня оглянулся вместе с хорошенькой Моникой. — Запихаешь пока мою куртку к себе? — получив в ответ согласный кивок, я передал мешающую вещь другу, и тот её надёжно закрыл за замком своего рюкзака.       Рукам тут же стало свободнее и легче. Хотелось уже что-то наконец приобрести, чего мне до сих пор не удавалось даже в ярком вот таком многообразии, как мой вдруг изрядно уставший от пестроты взгляд зацепился за сверкающие витрины, за которыми виднелись искусно выполненные украшения из красивых камней разных цветов. В другой части отдела были развешены национальные наряды, какие-то сувениры самых разных мастей; на стенах ещё красовались самые всевозможные веера, большие полотна с живописью и каллиграфией, которую я и при всём бы желании не смог даже малость прочесть. Если почерк учителя музыки казался совершенно нечитабельным, то мудрость, сокрытую в изящно этих выведенных строках, мне точно понять не светило.       Налюбовавшись чем только можно, но так ничего и не выбрав для Сары, я вышел наконец-таки за дверь, чтобы лучше попросить совет у Моники в нелёгком деликатном вопросе, ведь вдобавок она бы смогла явно лучше меня поболтать с продавцом. Рядом со мной с переливами звякнули колокольчики музыки ветра у входа, и я между тем осмотрелся.       «А в какую, кстати, сторону мы шли?».       — Так, а где ребята..?       Мимо меня проходили элегантно или просто современно одетые люди, но среди бесконечного и будто одноликого потока я так и не смог до сих пор разглядеть ярко-оранжевой футболки своего друга и даже растерялся, не зная, куда мне пойти. Шумно сглотнув и первично заволновавшись, я сразу же громко окликнул его и, ответа не получив, спешно сперва направился в левую сторону, внимательно вглядываясь в названия бутиков, но перед глазами изрядно сливалось за два почти часа хождений по этому мега-магазину, поэтому точно не мог и сказать, я был здесь уже или нет. Ускоряя шаг, я поспешил теперь пройти чуть дальше, где увидел лишь внушительную развилку из коридоров и растерянно вмиг замер перед ней, совсем не решаясь свернуть в какой-то из них. Я реально не помнил, куда мне идти!       — Сти-ив! — снова громко закричал я, этим самым привлекая лишь внимание рядом находящихся китайцев, потом стремительно развернулся и решил лучше исследовать другую ещё сторону, надеясь, что обратно просто пошёл, потому-то и Стива здесь с Моникой не оказалось.       Я снова беспомощно застыл около магазина, в котором надолго застрял, а воркующие те голубки не заметили даже, что меня нет!       — И чё же делать?       В этот раз я быстро отправился направо и там, далеко, в самом конце, обнаружил боковую лишь лестницу, ведущую на выход из многоэтажного лабиринта либо на другой этаж. В ближайших отделах их тоже не было видно, и я уже всерьёз запаниковал и стал вдаряться в бесконтрольное волнение. На меня странно смотрели проходящие мимо люди, молодёжь с любопытством показывала пальцами, шепталась, но мне было не до этого совсем. Я снова в волнении примчался к развилке и, выбрав один из коридоров наугад, очень быстро пошёл на дрожащих от трепета ногах вдоль разных прилавков и витрин с пёстрыми тканями, одеждой, да даже игрушками.       «Дурдом, нафиг! Где я? Какой сегодня год?!».       «А если Стив с Моникой тоже уже ищут меня?».       Пока я тут блуждал, как дух неприкаянный, на больших электронных часах в просторном холле торгового центра отобразилось уже совсем неутешительное время: начало шестого вечера. Плохи дела, что ещё тут сказать. Ровно в шесть у нас намечалась первая перекличка, и мне, по идее, уже было пора очень срочно в общагу катить, чтобы точно не нарваться на горячие проблемы в лице Уайта.       К слову о лице. Чёртов фингал просто немыслимо зудился и болел, и я, совсем не замечая, в состоянии лёгкой паники периодически расчёсывал его, отчего мне хоть на время становилось легче. Солнцезащитные очки я и вовсе убрал, чтобы уж точно не проворонить исчезнувших спутников, но помогало это как-то не особо. Как плохо же без телефонов! Так потеряешься в огромной такой, однолицей толпе, и поминай потом как звали!       В один прекрасный момент над головой у меня вспыхнула лампочка, и я додумался покинуть магазин и посмотреть, не ждут ли меня возле входа снаружи. Окрылённый спасительной идеей, я мысленно подгонял эскалатор ехать быстрей, но автоматическая лестница двигалась размеренно и плавно, как ей и полагалось, на мои безмолвные требования ускориться она, конечно же, не отвечала, а торопить и как-то беспокоить стоящих передо мной незнакомых китайцев мне тоже было как-то неудобно.       Наконец я выбежал на улицу и снова принялся пристально и дёрганно всматриваться в прохожих, но тех, кого я так безнадёжно искал, в зоне видимости так и не наблюдалось. Выругавшись вслух, я смятенно огляделся опять и вдруг натолкнулся взглядом на такси серо-бирюзового цвета, тянущиеся в веренице автомобилей на шумной трассе, и меня снова ярко озарило: наверное, просто стоило поймать одну из них и ехать обратно.. С другой стороны, а вдруг и ребята решили, что я уже уехал назад?       Только я было заключил это мысленное соглашение с самим собой, как вдруг меня поразило теперь новое неприятное открытие: все деньги-то остались в куртке, которую я отдал на хранение Стиву! Отчаянно простонав, я ожесточённо схватился за голову, яростно, с болью вцепляясь пальцами в волосы, и, прошарив по новой пустые карманы, только мысленно и продолжил гневно себя материть. В голове, словом, творился невиданный просто бардак, да процессор такую нагрузку почти уже не вывозил, и с каждым мигом, казалось, мне делалось лишь хуже и страшнее.       — Нет, я просто победитель по жизни!..       В какой-то момент сканирования широкой улицы я случайно заметил компанию ребят на противоположной её стороне, среди которых узнал парней, отдалённо похожих на Майка и Люка. Это точно были они! Это был явно мой шанс отсюда убраться, ещё и вдобавок вовремя!       Кое-как заставив себя их не кричать и не кидаться на многополосую проезжую часть напролом, я лихорадочно скорее осмотрелся по сторонам в поиске пешеходного перехода, но такового пока не было видно, а люди в нескольких лишь метрах от меня спускались по ступеням куда-то вниз, и я рискнул тоже туда заглянуть. То удачно так оказалось подземным переходом, источающим всевозможные прелестные китайские запахи; там стояли различные торгаши, постоянно пытающиеся спихнуть спешащим пешеходам какие-то товары и еду, но я не смотрел на них толком, мысленно только прикидывая, какой поворот надо сделать, чтобы оказаться в нужной части улицы. Проплутав в районе пяти минут, я наконец-таки выбрался наружу и с явным облегчением обнаружил для себя, что выход я выбрал всё-таки правильно, но на этом хорошие новости для меня благополучно закончились.       Видимо, парни за это же время тоже куда-то ушли или даже уехали, и я опять остался один посреди каменного широкого тротуара, а мельтешащие пешеходы обруливали меня или ловко объезжали на велосипедах, глядя с неприличным таким интересом своими узкими изучающими глазами.       Чего таить — мне становилось страшно. Неприятный комочек тревоги всё так и разрастался в груди, принося мне с каждой секундой всё больше и больше неудобства и волнения, поскольку нового решения я так и не нашёл, а мысль идти такую даль пешком мне как-то вообще не улыбалась! Разве кто-то меня повезёт по всему городу бесплатно, даже если я и попрошу?! Да попросить-то сроду внятно не получится!       — Блядь, вот я попал-то! Что делать..? .. Блин, чё мне делать..?! — я нервно тараторил себе под нос, остервенело потерев ладонями лицо и часто дыша, отчего отёчное место болью ощутимой отдалось, заставляя отнять тут же руки обратно.       Нервно кусая уже изрядно ноющие губы, я с нескрываемым негодованием глядел, как люди садятся в машины, чтобы уехать домой или по своим каким-нибудь делам, а сам так и стоял столбом на месте и мысленно просил сейчас хоть кого-нибудь оказаться рядом, да того же строго мистера Уайта, но он точно не мог здесь материализоваться по одному моему лишь желанию.       Едва не начиная откровенно психовать, я продолжал пытаться так же экстренно придумывать, как же спасать себя из сложившейся херни, как вдруг мой растерянный взгляд зацепился за слишком уж знакомый затылок с чёрными рядами тугих кос. На какую-то жалкую секунду я даже подумал, что просто обознался, но потом и вовсе ужасно обрадовался ненавистному чмырю, находящемуся от меня буквально в шести-семи метрах. С довольной рожей он оглянулся на высокое красивое здание, из которого как раз недавно, видимо, и вытащился; уже открыл было спокойно бирюзовую дверцу такси, когда случайно вдруг столкнулся взглядом со мной.       Я просто застыл на том же самом месте, ловя вновь на себе его вечно усмехающийся и глумливый взор, и моя так некстати воспрянувшая гордость вдруг грубо ударила по тормозам, когда я, не раздумывая толком, уже на пару быстрых шагов сперва дёрнулся в его сторону. Он, похоже, успел это заметить и теперь ждал, но я резко остановился, растерянно глядя на машину такси, водитель которой уже оглянулся на всё ещё неподвижно стоящего рядом с ней Фостера и что-то при этом ему сказал, а потом я перевёл глаза обратно на урода.       — Не могу.. Не могу я унижаться перед этой сволочью и просить его о чём-то..       «Фостер, ты не мог бы..», фу, блядь, да я не мог даже представить эту фразу до конца, тем более — сказать её реально!       Он вдруг подозрительно нахмурился, прекращая тянуть отвратную разбитую лыбу, и, ещё раз пройдясь по мне цепким, внимательным и будто настороженным взглядом, а потом и по прохожим вокруг меня, лишь настойчиво дёрнул бровью, будто говоря мне: «Ну? И чё ты?». В итоге он выждал несколько секунд, за которые я так и не смог победить в этой схватке с собой, и, прищурившись, покачав головой и привычно надменно усмехнувшись, просто отвернулся и сел в ту машину. Та, в свою очередь, сразу же тронулась с места и умело влилась в поток из многочисленных авто. Без меня.       — Я же идиот? — дрогнувшим голосом вслух задал я вопрос своей угомонившейся, такой довольной гордости, пока смотрел, как заветное такси уезжает всё дальше и дальше с моей последней надеждой, и добавил уверенно и громче. — Нет! Я грёбаный король идиотов!       По факту я снова остался один без нового шанса на спасение, так щедро подаренного судьбой. Фостер без меня умотал преспокойно в общагу, а я лишь тогда окончательно понял, что теперь уже точно опаздывал на сборы. Так и вмазал себе по второму бы глазу за такой опрометчивый шаг! Не зажопил бы он эти десять несчастных юаней, великие деньги же, блядь! Но здесь цена была немного в другом — я так и не смог переволочить своё тело через непреодолимую гору принципов, что принесли уже так много мне неприятностей за всю мою сознательную жизнь.       И так, за неимением всякого выбора мне пришлось добираться назад хотя бы пешком, и я, предполагаемое выбрав направление, угрюмо, но быстро пошагал по ровным плитам тротуара, всеми силами стараясь не начать откровенно психовать. Да что сказать, буквально любая оранжевая футболка напрасно заставляла меня вздрагивать с приятной, но так быстро затухающей надеждой, ведь её обладателем всякий раз оказывался не Стив, что только угнетало ещё больше.       Мне в тот момент, серьёзно, было страшно куда-то вперёд, в неизвестность идти одному, но я шёл всё равно, лихорадочно часто осматриваясь и больно кусая от прохлады чуть обветренные губы, чтобы как-то хоть нервы свои приунять. Одни магазины и дома на пути беспрестанно сменялись другими, а улицы — сомнительными развилками; мне даже всунули в руки какие-то рекламные брошюрки с фотографиями мебели и чего-то там ещё, но с каждой новой минутой любой почти встречный прохожий начинал мне казаться подозрительным, даже опасным; мне в ужасе мерещилось, что из-под капюшонов все смотрят недобро на меня и хотят обокрасть или ещё чего хуже! А через несколько новых минут бесполезных моих этих блужданий я устало лишь остановился у небольшого какого-то здания с обшарпанными грязными стенами и, нервно всхлипнув, обозлённо просто сжал кулаки от очень больно накатившего отчаяния.       — Куда меня, блядь, вообще занесло?! Чёрт.. — досадливо цокнув, я потёр друг о друга прохладные немного ладони и тут же погрел их дыханием. — Ну почему всё так-то?!.. Стив..       Четыре попытки завязать беседу с прохожим успехом не увенчались: они не понимали меня, а уж я их — тем более. Судя по лицам, говорил я им просто какую-то чушь, и они, попытавшись хоть как-то понять, разводили лишь беспомощно руками, и мне каждый из них почему-то подсказывал идти совершенно в разные стороны, из-за чего я заблудился окончательно.       Вскоре часы на телефоне уже неумолимо отмерили ровно половину седьмого, а мысленно я в ярчайших красках уже представлял, как страшно разорётся на меня мистер Уайт, когда я всё-таки вернусь в нашу общагу. И в тот момент я даже трусливо, безнадёжно об этом мечтал, лишь бы мне только вернуться..       «Может, мне всё-таки стоило к чмищу тогда подойти и к нему попроситься в такси?».       «Не думаю, что он послал бы меня к чёрту в такой ситуации, не такой же он отбитый мудак..».       «Хотя кто вообще его знает..».       На улице постепенно темнело, становилось заметно прохладно и пасмурно; зябкий сентябрьский ветерок пробирался мне настойчиво под футболку, ощутимо холодя разом кожу, особенно на открытых руках и вдоль чуть взмокшего от страха позвоночника, а в горле и в носу неприятно стало пощипывать. В тот миг я вправду себя чувствовал забитым зверем, который столько времени провёл в своей привычной клетке, и тут внезапно его выпустили прямо на произвол судьбы посреди незнакомого города! Это было нереально ужасное чувство..       И когда я был совсем уже на грани нервного срыва и почти закипающей истерики, как со спины меня окликнул мужской голос. От него я и вовсе чуть сознание не потерял, меня всего сжало от безумного ужаса.. То, что говорили про меня, я даже и не сомневался, так как отчётливо расслышал в потоке вроде как не обращённой лично хотя бы ко мне китайской речи слово «лаовáй», которым китайцы между собой называют европейского вида иностранцев.       Отрывисто дыша, я резко оглянулся, во мраке выискивая лихорадочным взглядом того, кто же там говорил, и увидел, что ко мне приближались два человека: парень и низенькая девушка.       Чего они хотели от меня? Конечно же, сфоткаться. Услышав эту любимую беспардонную просьбу, я лишь вымученно улыбнулся, на них глядя уже неприкрыто испуганным взглядом, и радовало меня только то, что они знали мало-мало хотя бы английский и таки поняли, что я заблудился!       Меня просто ужасно трясло. Трясло от сильного холода и пожаром бушующих эмоций, среди которых я ярче всего тогда ощущал только призрачное, заоблачное облегчение. Я битый этот час себя чувствовал маленьким мальчиком, который где-то маму в толпе потерял, и реально это самое ощущение даже в моём-то недетском уж возрасте казалось мне просто кошмаром!       Ребята активно теперь спрашивали, где я живу и учусь, и я быстро и взволнованно трещал на родном языке всё ещё в состоянии паники, но, опомнившись, пытался замедляться, понимая, что собеседники как раз не понимают, и надо бы коней попридержать. Я часто жестикулировал, некоторые слова вообще вклинивал на китайском, чтобы хоть как-то свой смысл донести, и получался в результате вот такой перепутанный чинглиш.       В итоге эти двое принялись переговариваться между собой на очень-очень беглом китайском и в конце концов с широкими довольными улыбками и почти что на пальцах сказали:       — Ехать далеко, друг. Не переживай, мы проводим тебя! — едва лишь услышав, на радостях я чуть не взвизгнул и не кинулся их обнимать, но, только дёрнувшись, насилу удержался и стал более нейтрально и не менее радостно благодарить их за помощь, на которую уже не рассчитывал.       Вскоре, сидя с ними в такси и сфоткавшись всё-таки, я почти что немного даже расслабился, стараясь как-то вникнуть в их частые фразы, а сердце неумолимо стучало, стремясь будто выскочить из моей слишком тесной груди, хотя волноваться уж было и не о чем. Опять меня спрашивали про номер телефона, но мне нечего было им дать, кроме своего новообретённого QQ, чего, в принципе, было достаточно.       Ничего не знаю, я завтра же куплю себе местную симкарту, такого стресса я ещё раз не переживу!       По лестнице на второй этаж я реально поднимался на негнущихся ногах с вопиющим ужасом и трепетом, но всё ещё в приятной компании своих новых местных знакомых, что малость, разумеется, успокаивало. Они искренне так удивлялись тому, насколько крутая у нас общага, а сами китайцы, как оказалось по их же словам, живут в обычных спартанских условиях почти по десять человек буквально друг на друге в одной общажной комнате.       Уже вскоре, затаив надрывное дыхание, я увидел, что все студенты до сих пор стоят со взволнованным Уайтом в коридоре, и когда они, в свою очередь, заметили меня, на их лицах тут же массово отразилось облегчение.       — Билл!       — Смотрите, это Билл!       — Он пришёл! Мистер Уайт! Скорее, мистер Уайт!       — Нихера се, у него..       — Ты где был-то?!       — Ты! Сука.. Би Э-эр, зараза..       — Нашёлся!       — Ну неужели, блядь! Фостер, кажись, отбой!       — Фух..       И тому подобные фразы, шумным гулом прошедшие по обоим гудящим рядам, сейчас казались неземной просто музыкой для ушей.       Уайт сразу крайне недобро так на меня зыркнул с сильно заметным в то же время успокоением на лице, а потом, держась ещё за сердце, принялся быстро о чём-то говорить на китайском с моими провожающими и весь рассыпался перед ними в благодарностях за то, что меня привели. Мне же пока строго приказали вставать в строй, что я беспрекословно и сделал. Оттуда я ещё раз всё равно помахал восторженно глядящим на меня и сразу на целую кучу лаоваев китайцам и вымученно просиял им неловкой улыбкой. Стив же с Моникой с белыми как полотно лицами теперь стояли около меня, и друг, с нескрываемым облегчением и нервными матами стиснув меня в объятии, принялся тут же отчитывать:       — Твою ж мать! Да я чуть не усрался, Билл! Я.. я тебя зашибу сейчас сам же! — волнуясь и трясясь, эмоционально восклицал он, все ещё тряся в своих руках и меня, а я даже не стал говорить ему что-то в ответ: сам в себя прийти не мог до сих пор от недавних событий. — Ты дебил! Ты куда, блин, пропал?! Мы уж копам почти позвонили! Сейчас хотели тебя сами ехать искать! Ну нет..       Под беспрерывное Браунское трещание я повернул вдруг сконфуженно голову в противоположную стену, где стоял Фостер, и он тоже в этот момент неотрывно смотрел на меня, вдруг медленно покачав головой и сразу потом покосившись в предположительное место фингала. Я резко вздрогнул и взметнул руку к лицу: неужто стало видно?!       Несколько секунд — и я неловко и резко отвёл глаза, болезненно чувствуя в его испытующем взгляде невысказанный упрёк, который мучительно подкашивал мою гордость, не пустившую меня в машину к нему, а привычных усмешек и яда сейчас почему-то пока что в нём не было.       — Билл Коулман! — проводив вскоре китайцев, громогласно рявкнул Уайт на весь коридор, и я, кое-как смочив слегка саднящее горло слюной, быстро и тревожно повернулся в его сторону. — Вы вообще понимаете, что Вы творите?!       Закусив губу, я принялся выслушивать поток нескончаемой ругани в свой адрес, иногда отвечая, кивая и совсем не отбрыкиваясь, и мне было жутко просто неловко и стыдно, ведь помимо меня досталось крепко Стиву и Монике. Особенно Монике. Стив ещё как-то меня выгораживал, защищал, рассказав про мою куртку с кошельком, что остались у него, про огромный магазин и всё такое, но Уайт был непреклонен. Орал минут пятнадцать, наверное, точно.       — Коулман и Фостер, шаг вперёд! — вдруг снова прогремело на весь коридор, и мы, обменявшись с ним новыми быстрыми взглядами, сразу выполнили указание, шагнув друг другу навстречу. — Билл, коль уж Вы заверяете, что в городе никто Вас не бил, то, я так понимаю, ваши «прекрасные» лица как-то связаны между собой.       Отведя друг от друга одинаково недобро прищуренные глаза, мы почти одновременно повернули свои головы к Уайту, а я со спазмом в глотке переваривал то, что мы всё же спалились.. и теперь уже точно будет разбор полётов по поводу лиц. «Прощай, Стив.. Похоже, я наотдыхался уже, и пора мне домой..».       — Я.. — только я открыл было рот, как договорить мне толком и не дали, а из Уайта опять беспрерывным потоком полезло говно, во время которого я лишь снова смиренно замолчал, потирал устало глаза и теперь безо всяких опасений прикладывал холодную ладонь к горящей коже на синяке.       — Девушку, что ли, не поделили?! Или что делить вам можно в вашем-то возрасте? — без конца орал дурниной препод, а я, даже малость удивившись его такой внезапной догадке и пожав неловко плечами, только и закивал заторможенно в ответ, поскольку прямо сказать, что мы разодрались после того, как он нагло меня облапал за жопу, я, что уж там, ужасно постеснялся. Стыдоба ведь..       Фостер тоже тем временем, к счастью, перечить здесь учителю не стал, самодовольно только фыркнул, всё же сдержав полноценный смешок, а мне в тот момент захотелось свернуть ему шею.       — Домой захотели?! Я не потерплю подобных вещей. Имейте уважение ко мне и к другим, да, главное, к самим же себе!       Отчитывали нас ещё долго. Фостер же что-то пытался там вякать, иногда даже открыто грубить учителю в ответ, почти как в первый день на майском собрании, а я опустил низко голову, молча и покорно снося заслуженные упрёки от человека, старшего по званию.       — Ладно, мистер Фостер, так и быть, даю вам один шанс, — выслушав ряд защитных угроз про какое-то повальное прикрытие халявного финансирования отцом Фостера всякой разной фигни на их факультете экономики и управления, мистер лаоши только шумно и сквозьзубно вздохнул, наконец успокаиваясь хоть как-то, и чудом всё же уступил в словесной баталии студенту. — Но если ещё хоть раз вот это повторится, я лично доставлю вас обоих в аэропорт и делайте дома что хотите! И плевать я хотел, что там скажет потом мистер Хьюз и весь деканат! Виноваты во всём будете Вы! К тому же об условиях нашей поездки вам всем было известно заранее!       Уайт реально сегодня просто рвал и метал. Оказалось, это страшный человек, и лишний раз его чем-то бесить мне что-то совсем не хотелось.. И он ещё, выходит, пока передумал ссылать нас обоих домой, и Фостер для этого явно воспользовался своими какими-то связями..       Однако когда мы наконец разобрались с этим крайне щекотливым вопросом, клятвенно обещая впредь с хамлом не бить друг другу рожи и чуть ли не любить друг друга до конца своих дней, началась для меня уже новая и не слишком приятная тема:       — И я не понимаю, почему некоторые из вас не посещают столовую? — едва услышав это, я тут же широко распахнул глаза и с силой закусил даже нижнюю губу.       «А это он откуда ещё знает?!». Я снова тишком вжался в стену, стыдливо не поднимая глаз, не привлекать чтобы к себе излишнего внимания. Сегодня, похоже, у меня попадос разом по всем фронтам..       — С некоторых карт не происходит списаний, и всё это спокойно можно вычислить по счетам. Кто не посещает столовую — шаг вперёд.       В итоге из строя вышли три человека, среди которых был, конечно же, счастливчик-я: всё равно отпираться всегда бесполезно, и все до единого будут стоять, пока все причастные не выйдут..       Фостер в это время на меня тупо пялился странным, неотрывным взглядом, затолкав свои руки в карманы, и тут уже по новой началось..       — Билл, почему Вы не питаетесь в столовой? Вам что-то не нравится или что?       — Я.. э-эм.. ну.. — я срочно пытался придумать какую-нибудь хоть отмазу и вдруг взглянул опять на чмошника перед собой, который никуда так и не отвернулся и молчаливо лишь покусывал разбитую губу, хмуро сведя брови на переносице. — У меня.. это.. желудок болит.       Докатился — бессовестно так врать учителю прямо в лицо.. Позорище мне! Уже в который, нафиг, раз! Кошмарно негодуя, что в этом Китае я успел уже завраться совсем и всего-то за такой короткий срок, я твёрдо решил для себя, что завтра же надо прошарить все чёртовы шмотки козла и, если уж что, во всех грешках сознаться. А Уайт терпеть просто не может враньё.        «Что я наделал..».       — Покупайте какие-то блюда, что больше похожи на привычные Вам. Не гонитесь за экзотикой тогда!       И снова нотация. Я не мог уже просто стоять, так как с ног буквально валился после сегодняшней изматывающей суеты и нескончаемой беготни по незнакомым улицам, и только томительно мечтал, чтобы этот садист подавился дурацкими усами и заткнулся уже наконец, отпустив всех по комнатам. Ещё и Стив с невыносимым упрёком таким смотрел всё это время на меня, что просто кошмар..       — Стыдно, ребята! Очень стыдно! А Вы, Билл, завтра в город уже не поедете.       — Но..       — Нет! — строго рыкнул учитель, которого только за сегодняшний вечер я трижды люто вывел из себя, и тогда, надувшись, я просто опустил понуро голову, чувствуя в груди наливающееся досадное раздражение. — Вам надо ещё отчитываться перед своими преподавателями, вот делом и займитесь вместе с мистером Брауном!       Наконец прозвучало заветное «свободны», и я под многочисленные расспросы ребят о моих невероятных китайских приключениях поднялся по лестнице на третий этаж и с огромнейшим облегчением в свою ввалился родную, уютную комнату.