Сквозняки моего сознания

Лечебница им. Харви Мэтьюса Первый день зимы воспринимается людьми по-разному. Кто-то радуется как ребёнок при виде приближающегося праздника и атмосферы чуда, кто-то расстраивается из-за холодов. Студенты четвертого курса Мейнфордского университета воспринимали этот день как самый ожидаемый, поскольку это был первый день их профессиональной практики. Из огромного количества человек, строгим отбором были избраны лучшие, и эта практика была для них подарком, поскольку на ней они могли соприкоснуться с чём-то действительно уникальным. Сквозь холодный ветер пятеро молодых людей пробирались к огромному серому зданию, огороженному воротами. - Волнуешься? - спросил высокий молодой человек блондинку с голубым шарфом. - Ни капли, - бодро ответила она и улыбнулась, оглядываясь на остальных, - ну же, сонные мухи, поторапливайтесь, сегодня нас ожидает классный денёк! – прокричала она, приплясывая на ходу. - Можно я кину в неё снежком? – шепотом спросил парень из отстающей троицы. - Не надо, Ник, она же просто радуется, - попыталась остановить его девушка в светлом пальто. - Всё равно не поможет, уж если и кидать чем-то, то чугуном, чтобы наверняка, - добавила вторая девушка и язвительно улыбнулась. - Почти пришли! – прокричал предводитель пятёрки и прибавил шаг. За ним бойко поскакала блондинка. Ворота автоматически открылись, запустив студентов не территорию учреждения. Атмосфера тишины слегка пугала их, но в таком ритме предстояло провести месяц. Они зашли в холл здания и стали снимать верхнюю одежду. Охранник проверил сумки на наличие оружия и острых предметов, после чего пропустил каждого на лестницу. Поднявшись на третий этаж, все пятеро столпились в ожидании, прежде чем их отвлёк седовласый статный мужчина. - О мой Бог, - медленно по слогам проговорила светловолосая, заметив его. - Можно просто профессор. Я рад всех вас видеть, пройдёмте в актовый зал, - он развернулся и спокойно повёл студентов в небольшую комнату с парой диванов и проектором. В центре зала находился стол с папками и фотографиями. - Располагайтесь, - он остановился у стола так, чтобы все могли его видеть, - меня зовут профессор Ричард Джонсон, я заведующий отделением клинической патологии психиатрической лечебницы для душевнобольных имени Харви Мэтьюса. Думаю, все вы уже знаете, чем же оно незаурядно. - В нём эксклюзивные психи, - прокомментировала кореянка, заставив профессора слегка улыбнуться. - Вы, должно быть, мисс Кларенс, я прав, Юта? Я ознакомился с профилями, присланными вашим деканом, но всё же могу путать вас. Девушка изобразила реверанс, и как ни в чём не бывало, продолжила угрюмо смотреть на преподавателя. - В нашем отделении содержатся люди с целым букетом диагнозов и синдромов, и этот клубок, зачастую, невозможно расплести на протяжении нескольких лет. - Простите, профессор, - подал голос предводитель пятёрки, - но разве такие люди обязаны быть в изоляции? - Придурок, да они же потенциально опасны, - не сдержалась Юта. Мистер Джонсон выдержал некоторую паузу, сверля взглядом юношу, а затем продолжил: - Мне бы хотелось, чтобы Вы не опускались до девиантного поведения, мисс Кларенс, в противном случае практику Вы проведёте по ту сторону баррикад. Светловолосый парень усмехнулся, вызвав негодование кореянки. - Что касается Вашего вопроса, мистер Джексон: Вы ещё сами не раз ответите на него, после ознакомления с отделением. Наслышан о Ваших успехах и жду приятных результатов, - слова профессора заставили юношу улыбнуться. - Мистер Грант? – продолжил своё знакомство профессор, обращаясь к усмехнувшемуся. - Зовите меня Ником, сэр, - несерьёзно улыбнулся парень. - Отец военный? Привычка говорить вышестоящему по статусу человеку «сэр» возникает в двух случаях: ты рос в семье, где отец или дядя несли службу, либо тебя излишне подавляли в детстве. Лучше тебе выбрать первый вариант, но не думаю, что твоё самовыражение приветствуется семьёй, - мистер Джонсон всматривался в пёстрые цветные пряди юноши и трижды проколотое ухо. - А про меня скажите что-нибудь, - ошарашенно и с огоньком в глазах просила блондинка, вцепившись в руку Ника. - Мисс Хартли, надо полагать? - Да-а, - завороженно протянула девушка, глядя на профессора как на волшебника. - Инфантильность до глубины души, - мягко выдохнул доктор, - нежные девичьи тона в одежде, звонкий голос и тяга ко всему новому, несмотря на не столь успешный средний балл. Вы находка для своих будущих коллег, - проговорил он, и блондинка тихонечко взвизгнула от счастья. - Что ж, осталась не столь шаблонная, но не менее важная личность… - Эмма Брок, - опередила девушка своего учителя, не дожидаясь глубоко анализа. - Вы так боитесь, мисс Брок? Вам есть, что скрывать от меня? - Не люблю разбирать нижнее бельё на людях, профессор. - Ваше право, - кивнул мужчина, и перешёл к следующему акту. - С сегодняшнего дня и до конца месяца вы будете разбиты на группы и привязаны к определенным пациентам. Периодически я буду менять вас местами, дабы вы сумели применить свои знания во всех областях. Хотел бы сказать ещё немного о правилах, прежде чем выдам вам истории болезней. Строго запрещается: менять пациента, говорить с ним и входить в его палату без моего ведома, шуметь в отделении и нарочно травмировать пациента при сборе анамнеза. Вам всё ясно? Студенты молча кивали, ожидая самой вкусной детали. - Целью вашей практики будет сбор синдромов, которые вы обнаружите у пациентов. Каждый предоставит мне тетрадь с пояснением по каждому больному и своё видение лечения. - Подождите, профессор, мы не узнаем что с ними до конца практики? А вдруг мы зайдём в камеру к психопату или каннибалу, а у него обострение? – заволновалась Линдси, накручивая белые локоны на ручку. - Нет, мисс Хартли, это будет вашим заданием. Все больные находятся в состоянии ремиссии, надеюсь, в таковом и останутся после окончания практики. - Класс, съехавший с катушек кот в мешке, - возмутилась Юта. Мистер Джонсон подключил проектор, и студенты увидели первую фотографию – женщина средних лет, худощавого телосложения с потерянным взглядом. - Первое дело Амелии Симпс, тридцать два года. Росла в полной семье, в восемь лет попала в аварию, в которой потеряла обоих родителей. На фоне посттравматического синдрома у неё развелась богатая симптоматика. В клинике около пяти лет. Ну, есть желающие? - Простите, сэр, её мозг пострадал в аварии? – раздался голос Ника. - Это Вы мне и скажете в конце месяца на пару с мисс Хартли. Блондинка слегка вскрикнула и с широкой улыбкой посмотрела в сторону Ника. Второй не отличался особой радостью. - Следующий пациент Джозеф Янг, сорок шесть лет. Провёл в клинике около пятнадцати лет, до этого отсиживал срок. Социопат с тягой к величию. Семьи нет, за ним стоит пара убийств, на фоне обострения, высокий уровень интеллекта. Я практически всё рассказал вам, но до сих пор не вижу рук… - Люблю сдвинутых, - ухмыльнулась мисс Кларенс, вытягивая ладонь вверх. - Чудно. Вашим напарником будет мистер Джексон, - он показал в сторону предводителя и оба студента поняли, что эта практика превращается в пытку. - И вновь я оставил Вас напоследок, Эмма. В отличие от других студентов, как сказал мне по телефону декан, Вы одна хотите продолжить работу в сфере психиатрии. Мне бы хотелось посмотреть как Вы проявите себя в одиночку, но не думайте, что я стану жалеть Вас и отдам самого лёгкого пациента, напротив, - он перелистнул слайды и студентам предстала фотография молодого человека с щетиной и чёрными как смог волосы. - Пациент Эдвард Гроу, двадцать четыре года, находится в клинике более десяти лет. В детстве пережил сексуальное насилие, что вызвало у него особый букет на фоне посттравматического синдрома. В пик обострения убил родителей, посчитав, что они повинны в смерти сестры. Начитан, наделен неплохим интеллектом и абстрактным мышлением, живёт галлюцинациями, - остальное узнаете сами. - Так не честно! – завопил Ник, - Вы ей почти всё рассказали, у притом её пациент в разы интереснее нашего! - Не волнуйтесь, мистер Грант, следующим Вашим пациентом будет Лилия Бостон, бывшая наркоманка с ненавистью к мужчинам. С ней Вам будет не скучно, - улыбнулся профессор и осмотрел остальных студентов, - желаю удачи и успешной практики, - профессор покинул зал вместе со студентами и распределил их по палатам. Минут через двадцать начался сбор анамнеза. Юта безмерно ругалась с Кайлом по поводу адекватности их пациента, а Линдси пыталась доказать Нику, что всё не так уж и плохо, указывая на проблемного пациента Эммы. Сама же мисс Брок тихо следовала за профессором к палате своего больного. - Вы нервничаете? – поинтересовался мистер Джонсон. - Немного, - честно ответила девушка, поправляя волосы. - Я зайду с Вами, просто для того, чтобы Вы полно представляли картину и не строили иллюзий, - он поворачивал ключ, а затем отворил дверь в палату. Одинокая серая комната с окном и кроватью. Молодой человек расположился в углу. Сидя на полу он смотрел поникшим взглядом в одну точку, периодически моргая. - Он сейчас на седативных, так что не должен буйствовать, но лучше Вам вести себя сдержанно, в противном случае Вы ощутите весь анамнез на себе, Эмма, - предупредил девушку профессор. Мисс Брок закрыла дверь изнутри и проследовала за профессором, который сел на стул рядом с Эдвардом. Парень никак не среагировал на появлении кого-то в палате. - Здравствуй, Эдвард, - начал разговор заведующий. - Кто Вы? – спросил юноша, зацепив свой взгляд на мужчине. - Меня зовут мистер Джонсон, я навещал тебя две недели назад. - Где Ваша шляпа, мистер Джонсон? Какого чёрта я здесь делаю? – спокойно спрашивал парень. - В химчистке. Здесь это где? - С Вами. Я не понимаю, что это за место, - прошептал юноша, стараясь привести себя в чувства похлопыванием по щекам. - Эдвард, расскажи мне о вчерашнем дне, что произошло, убил ли очередную девушку? – на этом слове Эмма невольно дёрнулась, но заметил это только доктор. - Я не помню, - ответил пациент и перевёл взгляд на девушку. Он слегка прищурился, стараясь разглядеть её в тусклом помещении, его глаза загорелись. - Я видел тебя раньше? - Это Эмма, она будет навещать тебя периодически так же, как и я. - Передайте Эмме, что лучше ей держаться подальше, себе во благо, - Эдвард сжался в клубок, прижав руки к груди. - Она напомнила тебе тех девушек? – продолжал профессор. Недолгое молчание, юноша впал в некий транс, который никто не решался прервать. Затем он вновь заговорил: - Ирония, мистер Джонсон, мы встречаемся с Вами только после моей эйфории, торжественной победы плоти над разумом, но только в те моменты, когда я без сил забываюсь. Я ничего не могу Вам ответить, ибо здесь всё моё понимание происходящего пропадает. Понятия не имею кто Вы вообще такой, но беседовать с Вами увлекательно, это лучше чем вообще ничего… - Я тот, кто пытается подобрать к тебе ключ всё это время, Эдвард. -Эй, мистер Джонсон? Выпустите меня отсюда, - прошептал Эд, глядя в окно. - Тебе нужно отдохнуть, мы уходим, - он встал и направился к двери вместе с Эммой. Снаружи профессор переключился на студентку: - Ну и как? Что-нибудь прояснилось? - Депрессия с амнезией? – пыталась догадаться взволнованная девушка. - И это лучшая студентка? – обидел её самолюбие профессор. Он провёл Эмму в свой кабинет и приготовил чай с бергамотом. - Эдвард не простой пациент. Он находится в совершенно другой, удобной для него реальности. Там он убивает девушек, судя по его рассказам. Иногда, после свершенного, он приходит в себя здесь, и может взаимодействовать с нами как обычный человек. Такие моменты он воспринимает как сны, видения, называй, как хочешь. Я ведь не так давно добился ремиссии, Эмма. Он пытался убить пять медсестер, двух санитаров, когда они заходили в «неподходящий момент». И всё это он видел через призму своей реальности. Сейчас у нас новая медсестра и пока инцидентов не было. - Он не осознает, что мозг его обманывает? Просто он так грамотно говорит, осознанная богатая речь, а затем….– удивилась девушка, выпытывая ответ у профессора. - Это не мозг, а подсознание. На фоне травмы оно выстроило механизм защиты, заперев в себе одну информацию и воссоздав другую. То, что нам кажется прояснением – его подсознание, которое говорит с нами словно начитанный джентльмен. Оно никогда не ждет ответа, в отличие от сознания. - Почему никто не скажет ему правду? Может быть, он просто не знает? - Думаешь, никто не пытался? Ты говоришь правду сознанию, которое всё воспринимает как есть, но ничего не помнит. А затем вступает подсознание, которое всё помнит, но ничего не воспринимает. Это механизм защиты, составленный так профессионально, что я готов вручить премию его головному мозгу. Но он забудет о ней сразу же, как только вернётся в свою реальность. Девушка замолчала. Она бегала взглядом по кабинету доктора и пыталась найти выход из этой тупиковой ситуации. - Профессор, зачем вы поручили мне это дело? - Для практики, Эмма. Я надеюсь, что ты обнаружишь ещё пару тройку проблем Эдварда и распишешь мне их в дневнике. Не рассчитывай на то, что я рассказал тебе всю его подноготную.

***

День проходил медленно и вяло. К вечеру все студенты ощущали себя измотанными. Они собрались в актовом зале, ожидая, что их отпустят. Внезапно зашла молодая медсестра и заявила: - Мне нужен один человек на ночное дежурство, распоряжение доктора Джонсона. Все как один переглянулись, не желая проигрывать эту битву. - Пусть идёт Линдси, это же она у нас мать Тереза! – проворчал Ник, устало потирая виски. - Я всего лишь посочувствовала пациентке! Я же не виновата, что она считает себя ребёнком! - Юте нужно за вредность, ни слова не дала мне сказать, вот пусть и выговаривается ночью - Он даже в твою сторону не стал смотреть, мямля, такой человек сразу выбирает наиболее подкованного, - издевалась девушка, - пусть идёт Эмма, это же она целый день ходила хвостиком за профессором… Эмма не стала отвечать однокурсникам и поспешила за девушкой в белом халате. - Что нужно делать? – монотонно и немного грустно спросила она. - Обход, раздача лекарств, ночное наблюдение. Не волнуйся, обычно у нас здесь тихо, - мягко улыбнулась она, допивая кофе под протяжный стон одного из пациентов в конце коридора. Эмма посетила более десяти палат, наблюдая совершенно странных больных и не очень. Настала очередь палаты её подопечного. - Подожди меня у двери, - проговорили медсестра, и прошла к юноше. - Эд, тебе нужно выпить эти таблетки - Салли? - Ну не Лили же, - усмехнулась девушка, вызвав неподдельный интерес Эммы. - Ты почитаешь мне сегодня? – с надеждой в голосе спросил Эдвард. - Извини, но меня ждёт Лили, в её комнате такой беспорядок, пора бы заставить её убраться - С каждым разом твои отмазки всё более фальшивые. Доброй ночи, Салли, - ехидно улыбнулся Эд, пожирая девушку взглядом. Медсестра поспешила выйти из палаты и продолжить обход. - Он понимает? Ты с ним общаешься? – не верила своим глазам девушка. - В своей реальности он видит меня не такой уж плохой девушкой. Почему-то считает, что мы с Лили сёстры. - А кто такая Лили? - Сейчас увидишь, - проговорила Салли и открыла дверь в соседнюю палату. В ней девушка сидела на кровати и что-то бормотала себе в руку, заливисто хихикая. - Успокаивайся, дорогая, уже давно отбой, - проговорила медсестра. - Отбой молоточков в моей голове, ты когда-нибудь слышала их, а Салли? Кто это с тобой, новенькая, какая симпатичная, Эд бы оценил... - Опять переговаривались с ним через дыру в стене. Смотри Лилия, мистер Джонсон сделает тебе выговор. Пациентка переменилась в лице, услышав, что речь пошла о враче: - Старый маразматик, пытающий детей в этом адском месте, он не получит его! Ни за что! – она перешла на крик и схватилась за руку. Салли подошла к пациентке и слегка приобняла, поглаживая больную руку. - Завтра будет новый день, ложись и ты увидишь, - ласково проговорила она повторяющей одно и то же Лили. Эмма стояла в дверном проёме завороженная происходящим. Она видела многих пациентов и то, как с ними обращается медицинский персонал. Заботливым поглаживанием это явно нельзя было назвать. Салли будто имела ключик к каждому. Когда Лилия легла и замолчала девушки вышли. - Давно ты здесь работаешь?- поинтересовалась Эмма. - Ох, где-то два месяца, - смутилась медсестра. - Ты фантастически умеешь находить общий язык с больными. - Так было не всегда, - тихо улыбнулась Салли, - в первый рабочий день Лили называла меня мясом и пророчила стать новой жертвой. Чудной каннибал из 306 решил было вспомнить былое, а Эдвард так сильно прижал меня рукой к стенке, что потом неделю болела спина. Профессор прав, Эмма и то, что ты видишь – результат его кропотливой работы. Если бы не он – отделение бы обратилось в безумие.