Флотская семья или гардемарин в Хогвартсе

      — Поглядите на гардероб, — сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий.       Внутри него что-то завозилось заставляя гардероб покачнулся, задёргалась ручка дверцы. Ученики в переднем ряду отшатнулись.       — Там всего–навсего обычный боггарт, — успокоил их учитель. — Так что бояться нечего.       Большинство все-таки полагало, что боггарта стоит бояться. Невилл заранее ожидая гадости глядел на профессора Люпина. Симус Финниган не сводил опасливого взгляда с дверцы.       — Боггарты любят темноту, — рассказывал в это время Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, а одного я нашёл в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт?       Гермиона подняла руку.       — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится.       — Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Гермиону Люпин, и та зарделась. — Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете.       Вспоминающие свои страхи, школьники взволнованно зашептались.       — Профессор, вы считаете, что демонстрация сокровенных страхов учеников на публику поможет нам в учебном процессе? — удивлённо приподняв бровь спросил Гарри у Люпина.       — Конечно Гарри! С боггартом лучше сражаться вдвоём, втроём, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху–то было! — однако, судя по всему, ученики не разделяли настроя профессора. Рон Уизли стоял белый как мел, Парвати Патил лихорадочно переводила взгляд с однокурсников на шкаф и обратно, а Дафна Гринграсс ободряюще приобняла за плечи свою дрожащую подругу, Трейси Дэвис, и не сводила с Люпина, испепеляющего взгляда. — Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и посмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: ридикулус!       — Ридикулус! — хором воскликнули ученики.       — Замечательно! Но это самая лёгкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут-то как раз мне и понадобится, Невилл, твоя помощь. Подойди сюда.       Лонгботтом помялся в нерешительности, но в итоге остался стоять на месте. Ему явно не хотелось демонстрировать свой страх первым.       Гарри знал природу и характер главного страха Невилла и не желал публично высмеивать преподавателя, пускай и такого вредного как Снейп.       — Профессор Люпин, разрешите мне быть первым. — Поттер решительно шагнул вперёд, заслоняя однокурсника.       — Но Гарри… Мы не можем так рисковать. А что, если боггарт превратиться в Сам-знаешь-кого? — растеряно проговорил Люпин стискивая в руках палочку.       — Я сильно сомневаюсь, что события десятилетней давности успели оставить хоть какой-то след в памяти младенца. — пожал плечами мальчик. — Кроме того, даже превратившийся в Тёмного Лорда боггарт остаётся тем же самым боггартом. А вы сами нам говорили, что их бояться нечего.       Люпину нечего было возразить, но и пугать детей Волдемортом ему не хотелось. Перед профессором встал тяжёлый выбор. Но всё же минуту спустя он решился.       — Хорошо! Гарри, ты у нас как настоящий герой пойдёшь добровольцем и первый встретишься с неизведанным! — Поттера чуть не перекосило от такого неуместного пафоса, но он сдержался, понимая, что профессор Люпин говорит это в первую очередь для себя, дабы убедить себя в правильности принятого решения.       Гарри встал перед гардеробом, а Люпин открыл дверь. Все: Поттер, профессор, ученики, замерли в тревожном ожидании.       В первые мгновения ничего не происходило. Лишь зев открытого шкафа темнел непроглядной чернотой.       Внезапно из гардероба начали доноситься звуки громких, неразборчивых мужских голосов. Затем на школьников пахнуло смесью тяжёлых и непривычных запахов, в которых маглорождённые ученики могли бы узнать запах ржавчины, прелой солярки и отработанного карбида. Одновременно с этим из гардероба повалили, постепенно увеличиваясь в размерах, снопы искр. Которые, казалось, разлетались по всему помещению.       Но больше всего на присутствующих произвёл впечатление раздавшийся шум, разом отбросивший на задний план и разговоры, и запахи, и даже бьющие в глаза искры. Шум был механическим, но при этом словно живым. Казалось кто-то или что-то рвали металл как бумагу. Отчего крепчайший материал скрипел и стенал как раненый зверь.       Всё это было настолько жутко, странно и пугающе непонятно, что ученики и профессор Люпин невольно попятились в сторону выхода. И лишь Гарри Поттер, стиснув палочку так что пальцы побелели, остался стоять, не двинувшись ни на дюйм.       — Ридикулус! — воскликнул мальчик, вкладывая в заклинание всю свою силу заставляя боггарта превратиться в белёсую моль и искать спасение в глубине шкафа.       — Г-гарри, что это было? — переборов накатившие эмоции спросил Люпин.       — Это была смерть корабля, профессор… — бесцветным голосом ответил Поттер, вспоминая тот памятный февральский день.

***

      — Хибики… И что мы забыли в этой дыре, да ещё в такую погоду? — ворчал Гарри кутаясь в великоватую пока что для него шинель, когда они с девушкой пробирались по задворкам испанской военно-морской базы «Рота» в Кадисе.       Непрерывный, мелкий моросящий дождь, шквалистые порывы ветра с моря и промозглая февральская погода явно не делали приятной эту прогулку с неизвестной конечной целью. Пускай и в столь приятной для мальчика компании.       — Скоро, уже скоро. Мы почти пришли… — не обращая внимание на капризы мальчика и погоду, тихим голосом проговорила Хибики, когда они наконец обошли один из крайних гигантских пакгаузов за которым открылось большое свободное пространство.       Это пространство было заставлено остовами судов находящихся в разных стадиях демонтажа и утилизации. На одном из стапелей гордо, но как-то потеряно, возвышался старенький тральщик, к которому видно только собирались подступиться.       — Смотри Гарри, это обратная сторона нашей жизни, это смерть корабля… — крепко сжав руку мальчика Хибики неотрывно смотрела как рабочие подошли к кораблю и яркие жала сварочных аппаратов впились в борта судна делая первые надрезы.       Много позже Гарри узнал и понял почему именно в тот день1 Хибики решила показать ему столь бесславный, рутинный, бытовой процесс окончания жизни военных кораблей. Тогда же, в тот день мальчик смотрел на искры сварки и казалось не чувствовал ничего, кроме запаха отработавшего карбида.