Бен, Эндрю, гримерная.

- Если бы ты сам выбирал роль, какую хотел бы сыграть? - Я думаю, не мы выбираем роли - они выбирают нас. Скотт произносит эти слова так, что невозможно и на секунду усомниться в том, верит ли он в сказанное. И когда он так смотрит, в комнате явно что-то происходит с воздухом: поначалу Бену не удается втолкнуть в легкие ни глотка, а затем атмосфера предельно сгущается и втекает внутрь сама собой. Бен часто думал о том, какими могли бы быть в адаптации к современному миру те волшебные создания, легендами о которых известна Ирландия, и ему кажется, что внешность Эндрю Скотта как нельзя лучше подошла бы неуловимому лепрекону. На протяжении всего периода съемок Бена не покидает ощущение недосказанности между ними. Скотт всякий раз исчезает за миг до того, как Бен решает приблизиться с серьёзным намерением. В то же время глаза ирландца, такие темные на изменчивом бледном лице, о чем-то говорят ему. - Финал подкрался незаметно. Мы вроде только вчера начали снимать, а теперь завтра все вдруг разъедутся. Бен знает, что Эндрю некуда исчезать из этой маленькой комнаты, ищет место, куда присесть, и не собирается уходить, если настойчиво не попросят уйти. Закончился последний день, Бену наплевать на приличия и чувство неловкости. Скотт улыбается, он уже успел избавиться от пиджака, чуткие пальцы ощупывают узел галстука. Бен на пару секунд замирает, представляя, как вся кровь в его теле бросится к лицу, реши он помочь Скотту выбраться из шкуры Мориарти. А потом очень резко отхлынет в южную сторону. - Да, последний день – всегда такой же странный, как первый, - на губах Эндрю улыбка ценой в триста миллионов фунтов, и хоть Мориарти никогда так не улыбался, дух консультирующего преступника еще витает где-то над головой или даже таится внутри. – Знаешь, мне действительно будет всего этого не хватать. Особенно ощущения погони. Я как-то привык чувствовать дыхание в затылок. Трудно было бы сделать финал сезона более удачным, но вместе с тем из груди моей рвется возглас разочарования: неужели придется ждать так долго, пока ты всё-таки меня поймаешь? Бен успевает расшифровать его слова десятком разных способов, но прежде чем выбирает на котором остановиться, уже оказывается у ног Эндрю на коленях. Он преодолел расстояние между ними одним броском. Лицо Скотта, склоняющееся к нему, как будто светится изнутри. Без слов Бен ведет горячей рукой по его ноге, вниз от колена, и начинает расшнуровывать черный блестящий ботинок, стаскивает носок. Возникает немедленная потребность провести губами или кончиком языка от основания пальцев до подъема. Скотт вздрагивает от щекотки, однако так же молча позволяет ему проделывать это, и его ступня оказывается плотно прижата к ладони Бена, а потом скользит вдоль предплечья и ложится на плечо. При желании Скотт мог бы одним толчком повалить его на спину, но момент быстро ускользает, они застывают в неустойчивом равновесии. Поскольку макушка Бенедикта находится где-то на уровне пояса Эндрю, ему очень хорошо видна зона напряжения между полураскрытых бедер. Черная ткань еще недавно символизировала нечто недоступное и закрытое, но теперь она - весьма условная преграда. - Значит, ты считаешь, что он хотел бы быть пойманным? - Об этом мечтают не только преступники.