Отрицание

      - Они знают…       Голос Уилла замолк… Всего два слова, но как много они значат! Именно с этой фразы, сказанной Гаррету Джейкобу Хоббсу, всё и началось. Ей всё и закончится. Ганнибал положил трубку и спокойно посмотрел на Эбигейл.       - Ты готова?       - Да, — улыбнулась девушка.       Ганнибал взялся за лезвие большого кухонного ножа и протянул его рукоятью вперёд, Эбигейл решительно взяла его и глубоко вздохнула. Она заметно нервничала.       - Твой последний экзамен. Ты знаешь, что делать? — Лектер слабо улыбнулся девушке, и она несмело кивнула в ответ. — Отлично. Тогда ты знаешь, с кого начать…

***

      Балтиморская больница для душевнобольных преступников       Два месяца спустя       Уилл и Алана смотрели друг на друга, их глаза находились на одном уровне: Грэм полулежал на своей койке в больничной камере, прислонившись спиной к стене, а доктор Блум сидела в инвалидном кресле, прикованная к нему навсегда. Толстый слой пуленепробиваемого стекла отделял их друг от друга. Алана плакала, но не её увечье было причиной слёз.       - Уилл, умоляю… — Алана с трудом говорила, мешался комок в горле. — Ты должен вспомнить, что на самом деле случилось тогда, в доме Ганнибала. Это был его последний дар тебе. Последняя чаша с ядом. Не позволяй ему отравить тебя!       - Я вижу её, Алана. Прямо сейчас. Она сидит рядом со мной, вся в крови. Я знаю, она мертва, он убил её… — Грэм невесело усмехнулся, и Алана подумала, что за эти два месяца он постарел лет на десять. Новые морщины и новые шрамы. Как психиатр, она прекрасно знала, что самые страшные шрамы оставляют раны душевные. — А раз я признаю факт её смерти, значит, есть шанс на моё выздоровление, правда?       - Уилл, послушай меня. Я была там и видела всё собственными глазами. Как только я вошла в дом, то услышала сверху шум. Я побежала вверх по лестнице, но опоздала. Джек уже был мёртв, его горло было перерезано осколком стекла. Секунду спустя Эбигейл вытолкнула меня из окна. Никогда не забуду её лицо… Такое спокойное, почти умиротворённое.       - Алана, ты должна понять… Ганнибал полностью подавил её волю, он мастер манипуляций, она не ведала, что творила.       - Уилл… Когда туда прибыла полиция, они нашли Ганнибала. Он был мёртв уже пару часов, лежал на кухне в луже крови, с перерезанным горлом. Он никак не мог убить Джека. Никаких следов борьбы, словно… Ганнибал захотел так уйти, сам. А потом нашли тебя…       - Нет… Нет-нет-нет-нет! — Грэм отчаянно замотал головой и вцепился руками в волосы, раскачиваясь вперёд-назад. — Зачем ты говоришь мне такие ужасные вещи?! Зачем?!       Алана продолжила, хотя её сердце обливалось кровью:       - Потому что ты должен вспомнить, как всё было на самом деле. Тебя и Эбигейл нашли на полу, вы лежали обнявшись, она вонзила кухонный нож тебе в живот, а ты сжимал свой охотничий, которым и перерезал ей горло.       - Нет! Заткнись! Всё было не так! Он убил её!       - Уилл, именно этого он и хотел. Если ты сейчас сломаешься, значит, он победил… Эбигейл была его наследием, и он подарил её тебе.       - Убирайся вон! Вон!

***

      - Знаешь, а она вполне может быть права… — Эбигейл слегка откинула голову назад, и струйка крови из глубокого пореза на её шее стекала вниз, на её одежду.       - Нет… Это невозможно. Я не верю. Никогда не поверю!       - Уилл, несмотря на мой несколько… «кровавый» облик, я, наверное, самая здравая часть твоего подсознания. Мой тебе совет: отпусти меня, — Эбигейл печально улыбнулась. Уилл закрыл глаза и до боли сжал челюсти.       - Нет… Даже если это всё правда… Мне такая правда не нужна.       - Тогда ты вряд ли отсюда выйдешь, Уилл.       - Провести здесь остаток жизни с тобой — не самая плохая перспектива… Порыбачим? — хохотнул Уилл. Он снова закрыл глаза и стал бродить по своим коридорам памяти. Эбигейл незримой тенью следовала за ним. Всегда. Не отставая ни на шаг.

***

      Фредди толкала коляску вперёд, Алана тихо сидела, не произнеся ни звука с тех пор, как окончился их разговор с Уиллом.       - Как всё прошло? — наконец осмелилась спросить Лаундс.       - Иногда легче поверить в то, что твою дочь убили, чем в то, что она превратилась в чудовище, — еле слышно прошептала Алана, уже не сдерживая слёз.       Алана подняла заплаканные глаза на журналистку:       - Как мне теперь жить?       - Ну… Сейчас пойдём домой… То есть, я пойду, а ты покатишься. Потом посмотрим какой-нибудь фильм, поедим мороженого. Могу показать свой семейный альбом.       Шутки Фредди всегда были на грани, особенно про «покатишься», но Алана радостно улыбнулась. Она вытерла слёзы и выпрямилась в своём кресле:       - Вот в такие моменты я вспоминаю, почему мы вместе. Ты не даёшь мне скучать. Кстати, про фотографии… Спасибо, что не стала пробираться в больничную палату и делать фотки Уилла, когда он лежал раненый.       - Не за что. Я их сделала.       - То есть как? Почему же ты тогда не…       - Не напечатала статью? Решила их оставить для личной коллекции. Он же там голый.       Алана прыснула со смеху. У Фредди Лаундс проснулась совесть? Ну всё, завтра в Аду пойдёт снег! Хорошо всё-таки, что эта рыжая бестия теперь всегда рядом. В её присутствии Алана почти не задумывалась о самоубийстве.       Почти.