Hurricane

Следующее утро порадовало меня яркими солнечными лучами, просачивающимися сквозь занавески, и бьющими прямо в глаза. Зашевелившись под огромным пуховым одеялом, я нашарив на полу полюбившийся плед, накинула его вместо халата. Поднявшись с кровати и потягиваясь, собрала волосы в «гнездо». Всё ещё сонно щурясь и растирая заспанные глаза, я подошла к окну. Зевнула. Открыла глаза, осматривая наконец-то зимний пейзаж. Всё-таки, беспокойная выдалась ночка. Глубоко вдохнув, я отошла от окна и застыла. У противоположной стены на полу сидел он. Потрёпанный. Очень потрёпанный. С всклокоченными волосами и в рваной, окровавленной одежде. Габриэль не сводил с меня орехового взгляда. Первый порыв – броситься к нему, падая рядом на колени - оборвался, едва я поняла, что затуманенный взор направлен лишь на часть меня. Прошло полгода с нашей последней встречи. Теперь он знает. Когда архангел медленно, с надрывом, поднялся, я поняла, что ЭТО самый страшный момент в моей жизни. Габриэль приблизился. Подарил мне секундный взгляд в глаза. И опустился на колени, прижимаясь щекой к едва округлившемуся животу. - Ты не злишься… - Тихо выдохнула я, скорее для себя, чем для него. Архангел обнял меня, сжимая руки много сильнее положенного. Стянул плед с моих плеч, отбросив его в сторону, поднял длинную кофту, прижимаясь к тёплой коже сухими губами. - Я почувствовал. – Взволнованно смотрю на светлую макушку. – Я был почти уверен, что слышал в твоём зове ещё одно сердце. Твоя молитва самым громким горном звала меня… – Он поднялся, подхватив меня на руки, и повалился на кровать. - Но когда я пришёл… Ещё ночью… Я не смог разбудить тебя. Просто сидел и смотрел. - Ты видишь ребёнка? – Гейб продолжал нежно водить ладонями по животу. - Чувствую. Не могу поверить в это… Я чувствую... своего сына… - Он поднял на меня искрящиеся глаза. Сын. Мальчик… Всхлипнув, я только сейчас ощутила слёзы на лице.

***

Прошло не меньше часа, пока Роуз пришла в себя и начала донимать расспросами счастливого сладкоежку. Нехотя, он вкратце рассказал о том, что поначалу они с Михаилом вгрызались друг в друга как дворовые псы, потом разбредались по разные стороны, но в итоге вновь и вновь сходились, пока Габриэль не нашёл-таки способ надломить печать, что оказалось ловушкой архистратига. Несколько месяцев Гейб провёл в ледяной клетке. В ней его и настигла молитва Роуз. Младший архангел, вообще-то отвык слышать людские просьбы, и ему пришлось долго концентрироваться, пока она, вдруг перестав быть тихим шёпотом, подобно лавине не обрушилась на него.

***

- Люцифер! – Воскликнула девушка, выбегая из спальни. – Ты знал, что это мальчик и ничего не сказал! Голубоглазый архангел показал раздвоенный язык, продолжая чинно перелистывать газету. - Сложно было? – Она храбро смяла страницы прямо в руках падшего, вынуждая его посмотреть на себя. - Храбрая букашка, то,что тебя в животе - это не мой огрызок, чтобы радовать тебя подобными новостями. – Захлебнувшись негодованием, Роуз зарычала как дикая кошка. Со спины её обняли ласковые руки, удобно устраиваясь на лёгкой округлости живота. - Спокойнее, мой сын итак бушует… - Мурлыкнул Гейб сбоку.

***

Время медленно шло, зима подходила к концу и Чикаго отряхивался от грязного снега. Абсолютно счастливый Габриэль с интересом наблюдал за изменениями в своём человеке. Бывшая прежде меланхоличной и рассудительной, на предпоследнем месяце беременности Роуз переменилась. Словно заразившись от архангела озорством, девушка так и норовила поддеть всех вокруг, повизгивала от восторга при виде сладостей и отчаянно пыталась разыгрывать обоих архангелов, что, впрочем, удавалось редко. - Габвиэвь… - Настойчивый голос шикнул откуда-то сбоку. – ГАБВ… - Громче и резко оборвался. Медленно повернувшись на звук, Гейб наблюдает, как Люцифер, с лицом, полным непонимания с лёгким оттенком отчаяния выталкивает из-за угла Роуз. - Ловка привипла… - Стыдливо опуская глаза, Роуз демонстративно тянет за железную ложку, прилипшую к языку. – Мововено ховодное быво. – Дикий хохот Гейба сотряс всю квартиру. - Ты бы следил за этим недоразумением, братец. – Люцифер ерошит волосы девушки и проходит мимо, нацеливаясь аккурат на угловое место на диване. С улыбкой, Гейб прикасается к ложке, медленно нагревая её и аккуратно отлепляя. Целует опухшие губы. - Я не виновата! – Выкручиваясь из мягких объятий и куснув Гейба за нос, Роуз обиженно показывает на слегка выпирающий живот. – Вот к нему претензии. Я мороженое вообще не люблю. – Вроде задирает нос и свысока смотрит на младшего архангела, но вдруг расстраивается как ребёнок. – Я хочу к Бобби…

***

Совершая уже не нужный, но такой привычный рейд на кухню, Люцифер неожиданно застукал там Роуз. С кряхтеньем, девушка пыталась достать из самого верхнего ящика коробку с чипсами. - Люци? – С надеждой мяукнула она, смотря на архангела глазами голодной кошки. – Можно? Обречённо вздохнув и театрально оглянувшись, архангел быстро скользнул к шкафу, с лёгкостью доставая красную коробку и протягивая её девушке. - Можно всё. Главное – не спалиться! Ослепительно-счастливая Роуз неуклюже соскочила со стула и, подмигнув, исчезла в стороне спальни. Ночью, когда Габриэль тихонько прошмыгнул в спальню, Роуз беспокойно металась по кровати, то и дело вздрагивая. Настороженно нахмурившись, архангел коснулся лба девушки, погружаясь в её сон. Голубые глаза преследовали Роуз которую ночь подряд. Внимательные, они слово насквозь смотрели, бесстыдно заглядывая в самые потаённые уголки души. Обладатель пронзительно-голубых глаз был Роуз не знаком. Молодой парнишка, с узкими плечиками, слегка вытянутым лицом, аккуратными пухлыми губами… Бледный, с русыми волосами… И этими всепоглощающими голубыми глазами. Он следил за ней и ждал… В последний раз вздрогнув, Роуз распахивает глаза и к глубочайшему ужасу понимает, что видит в темноте над собой то же лицо. Но уже спустя секунду, голубые глаза сменяются карамельными. Встревоженными и знакомыми. Аккуратный вздёрнутый носик слегка раздваивается на самом кончике, а брови и непослушные волосы светлеют. Но острый подбородок остаётся на месте… Габриэль нависает над Роуз, абсолютно недоумевая, но всё равно пытаясь успокоить. Затихнув всего на мгновенье, девушка титаническим усилием отталкивает архангела, отползая к изголовью кровати и натягивая одеяло до подбородка. К непониманию во взгляде Гейба добавляется обида. - Я видела его… - Тихо произносит она. Трикстер приподнимает одну бровь. – Нашего сына. Утром Габриэль пытается узнать у Роуз подробности других снов, но она упрямо молчит. Сделав несколько десятков неудачных попыток, архангел обижается и, прищёлкнув пальцами, исчезает, оставив девушку с Люцифером. Прослонявшись по дому словно неприкаянная, Роуз с тихим стуком заглядывает в комнату к падшему. Архангел сидит в широком кожаном кресле, читая Фауста. Нахмурив нос, Роуз садится на кровать, которой, судя по аккуратно заправленному покрывалу, архангел не пользовался с момента возвращения благодати. - Люци, почему ты был обозлён на весь мир? – Поглаживая распинавшегося сына, спрашивает Роуз. - Меня в детстве уронили… – Он сверкнул глазами на девушку – в ад. В ответ Роуз задумалась, а потом громко расхохоталась. Люцифер с улыбкой вернулся к книге. Возвращения обидчивого сладкоежки девушка осталась ждать там.

***

Громко смеясь, Роуз отпихивала от лица настойчивые руки Габриэля, пытающегося скормить ей морковку. Архангел со смехом напирал, неся какую-то чушь про полезность овощей. Прихрюкнув от очередного приступа смеха, девушка сползла с дивана. С усилием поднялась с пола, но, вдруг ойкнув, схватилась за живот. Поменявшись в лице, Гейб тут же оказался перед ней. Приложив ладонь к животу Роуз, трикстер облегчённо выдохнул, хотя взгляд его и остался сосредоточенным. - Начинается, любовь моя… Кивнув, девушка распрямилась, потирая ноющую поясницу. Через полминуты схватка прекратилась и девушка осторожно села обратно на диван. Словно почувствовав происходящее, Люцифер показался в проёме своей спальни, прислонившись к косяку и вопросительно глядя на застывшего посреди зала брата. - Скоро? Нахмурившись, Габриэль кивнул. И не ошибся. Не прошло и получаса, как схватка повторилась. Роуз сцепила зубы, глубоко вдыхая воздух и задерживая его в лёгких. - Дыши! – Мгновенно прикрикнул на неё архангел, за что был награждён злобным взглядом влажных серых глаз. – Расслабься и спокойно дыши, Роуз… Охнув, девушка согнулась, вновь задерживая дыхание. - Так не пойдёт… - Задумчиво протянул Гейб, поднимая девушку с дивана. Когда Роуз открыла глаза, вокруг была гостиная Бобби, уже порядком подзабытая девушкой. - Сингер! А мы в гости! – Крикнул архангел, выводя Ро в коридор к уже спешащему к ним охотнику. Едва увидев девушку, Бобби замер, шокировано уронив челюсть на пол. Во-первых, он, наконец, увидел Роуз, с которой не виделся после окончания войны, во-вторых, он никак не ожидал увидеть девушку глубоко беременной. И, тем более, в преддверии родов? Беззвучно раскрывая рот, охотник вопросительно указывал руками то на Габриэля, то на живот Роуз. - Мой. – Просто ответил Гейб, широко ухмыляясь. – Нам погулять нужно. - По моему дому? – Только и спросил Бобби. - Роззи хотела тебя навестить. Я решил совместить приятное с полезным. Ни о чём более не спрашивая, Сингер задумчиво наблюдал за парочкой, блуждающей по его двору. Между старых машин и прочего хлама. Розалия иногда с улыбкой оборачивалась к сидящему на крыльце охотнику, держа архангела под руку. Что-то лепетала и изредка останавливалась, прижимая свободную руку к животику. Через час, сидя на кухне Бобби и маленькими глотками потягивая холодный, слабозаваренный чай, Роуз во все зубы улыбалась, рассказывая о времени, проведённом в одной квартире с Падшим архангелом. Габриэль же со снисходительной улыбкой наблюдал за такой расслабленной девушкой и изредка «прощупывал» состояние малыша. Когда схватки участились почти до предела, он позвонил врачу, которого выбрал ещё несколько месяцев назад и предупредил о скором их прибытии. Делая очередной глубокий вдох, Роуз почувствовала «ту самую» тяжесть, похожую на замёршую судорогу. К её великому стыду, между ног стало влажно, отчего взгляд девушки заметался. Мгновенно отреагировав на изменение, Габриэль, к его чести, несмотря на жуткое волнение, поймал Роуз за руки, нежно поглаживая и успокаивая. Фисташковые глаза нежно смотрели на краснеющую девушку. Забеспокоившийся Бобби непонимающе метался между архангелом и человеком, пока властный порыв Габриэля не усадил его на место. - Как только Роуз родит, мы навестим тебя. Успокойся. – Встав со своего места, Гейб нежно коснулся губами виска девушки. – А нам пора… Оказавшись в больнице, Гейб резво подхватил Роуз на руки, легко поднимаясь по покатой лестнице на третий этаж. Отшучиваясь на все страхи девушки, Габриэль морщил нос и передразнивался. - Не ты первая, родная! Родишь, как миленькая! – В очередной раз пропел трикстер. – Тем более, рядом с тобой буду я. Обезоруживающе улыбнувшись, архангел чмокнул Роуз в лоб и ногой распахнул двери заранее выбранной палаты. Врач-акушер подскочил с кровати, нервно разглаживая белый халат. Гейб поставил девушку на ноги, легонько подтолкнув к медику. - Воды только отошли. Есть несколько часов. – Сообщил архангел, падая в мягкое кресло и следя за подобравшимся акушером. Кивнув, молодой мужчина аккуратно уложил девушку на кровать. Под хищным взглядом архангела измерил пульс девушки и прослушал сердцебиение ребёнка. Задумавшись, он вызвал нескольких медсестёр, отправив Розалию на санитарную обработку. После осмотра, предположение Гейба было подтверждено: до родов есть достаточное количество времени. Отпустив роженицу во вновь обеззараженную палату, акушер удалился по своим делам. Меряя палату маленькими шагами, Роуз тихо шипела от накрывающих её схваток. Габриэль увлечённо грыз чупа-чупс, изредка бросая показательные взгляды на девушку. Для спокойства Роззи, Гейб усиленно строил спокойный и уверенный вид, хотя по факту, ни на секунду не переставал контролировать процессы, происходящие в его человеке. Громко застонав, Розалия прижала руки к низу живота, сгибаясь пополам. Архангел подскочил к ней. - Ложись. Дыши спокойно и глубоко. – Осторожно уложив Роуз на кровать, Гейб успокаивающе целовал влажный лоб и виски, гладил всклокоченные волосы. – Я рядом. Улыбнувшись, девушка попыталась расслабиться, вдыхая сладкий запах архангела. Схватки учащались, становясь длительнее. Живот и поясницу сводило судорогой. Жмурясь, Розалия обхватила шею сидящего за её спиной Гейба, впиваясь в кожу ногтями. Оценив ситуацию, архангел решил вмешаться. Мужские руки мягко легли на дико-ноющий живот девушки. Тепло от ладоней быстро распространилось под кожей, расслабляя слишком напряжённые мышцы. Роуз успокоилась под нежными руками трикстера, а её облегчённый выдох был лучшей наградой для Гейба. Спустя некоторое время, в палату стремительно вошёл врач. Проведя повторный осмотр, он сообщил ожидаемое всеми «пора». Воздух. Розалии категорически не хватает воздуха. В висках бешено стучит, в горле пересохло, лёгкие горят и отказываются работать, позвоночник будто выкручивают, а живот свело такой болью, какая раньше казалась в принципе нереальной. А врач снова, словно в издевательстве, кричит «тужься!» Вокруг кудахчут медсёстры, создавая ещё больший хаос, невыносимо нервирующий и без того нервничающую девушку… Издав громкий протяжный стон, Роуз выгибается дугой, упираясь бёдрами в «ножки» кресла. Габриэль за дверью. Ждёт сына, которого она никак не может родить. Медик снова на неё кричит, а ей хочется зарыдать. От невыносимой боли, от жалости к себе и дичайшего страха. В глазах темнеет и только слух твердит, что двери в родильный зал с грохотом распахнулись, впуская кого-то, кто стремительно приближается к ней. В волосы девушки впиваются грубым и решительным движением. Она мгновенно распахивает глаза, ловя яростный горящий взгляд архангела. Немилосердно сжимая волосы на затылке Роуз, Габриэль рычит: - Тужься. Всхлипнув, девушка чувствует подавляющую волну концентрируемой благодати архангела. Таким обозлённым она не знала его никогда. - Роди мне сына! – Не кричит, но говорит так, что никакой шум не способен перекрыть его голос. Не отрывая взгляда от золотых глаз, девушка впивается пальцами в кресло под собой, выжимая из себя последнее усилие. Невыносимая боль пронзает всё тело и, кажется, что, несмотря ни на что, девушка всё же теряет сознание. В глазах темнеет, в уши словно ваты набили, воздух кажется раскалённым… И, откуда-то издалека долетает пронзительный детский крик.

***

Габриэль никогда в своей жизни не волновался так, как сегодня. Роды длятся уже несколько часов, а результата нет. Розалия слишком хрупкая для его сына. Она просто не может, а он стоит и беспомощно ждёт за дверью. В зале опять кричит этот недо-врач. Габриэль в ярости прощупывает пространство за дверью. И вдруг понимает, что всегда недооценивал эту девушку. Ей просто нужен пинок. Собрав всю храбрость, Габриэль врывается в родильный зал, едва не сорвав двери с петель, в несколько шагов пересекает пространство до Роуз и хватает её за волосы, пронзая самым грозным своим взглядом. - Тужься. Хрупкая. Всё же слишком хрупкая! Она готова сдаться и архангел не выдерживает. Он активизирует все свои силы, готовый в любую секунду восстановить её до «базовых» человеческих настроек. И плевал он на нефилима, хотя отчего-то, вопреки всем своим желаниям, произносит «роди мне сына!» То, что произошло в следующую секунду, не поддавалось никаким объяснениям в голове архангела. Его хрупкая Роуз, словно вновь на секунду стала эйнхерией, выдавая такую силовую волну, что Гейб замер. А затем услышал пронзительный крик. Обернувшись, он увидел маленькое, красное нечто, в руках врача, кричащее так пронзительно-громко, что эхо звенело даже в архангелских мозгах. На подкашивающихся ногах, Габриэль подошёл к врачу, не отрывая взгляда от пухленького мальчика в его руках. - Везунчик, в рубашке родился… - Только и произносит медик, успевший стащить с малыша тёмную плёнку, когда Гейб забирает кроху в свои едва не трясущиеся руки. Малыш хнычет и хмурится, но в объятиях отца открывает глазки, тут же вновь закрывая их и теребя носик. Ошарашенный, Габриэль смотрит на кроху, в котором пульсирует его благодать. А после смотрит на Роуз, обмякшую и истощённую после сильнейшего эмоционального потрясения и столь тяжких родов. Положив руку на щиколотку девушки, Гейб молча передаёт ей крупицу своей силы, восстанавливая её до состояния здоровой двадцатилетней девушки. Словно и не было этой беременности. Через несколько мгновений Розалия открывает глаза, секунду вспоминает последние события и подтягивается на кресле, опуская ноги к полу и смущённо одёргивая больничную ночнушку.