Э-сен. Ангел собственного монстра

Сеня пришла в себя и закашлялась. В горле было сухо, голова раскалывалась, и Есения слишком много времени провела уже в качестве лабораторной крысы, чтобы не узнать последствия транквилизаторов. Она чихнула, перевернулась на спину и уставилась в потолок с выключенными плоскими лампами. Спустя минут пять Сеня решилась оглядеться, села и снова чихнула. В воздухе витал отчётливый запах какого-то дезинфицирующего средства, и в принципе, увидев совершенно чистые углы, пол, который разве что отражения не давал, и исчезнувшую со всех трещин паутину, Есения поняла, что во время её отключки кто-то основательно прибрался. Впрочем, грязные одеяла, грудой сброшенные в центре и служившие ей кроватью, постирать или поменять на новые никто не потрудился. Она вздохнула и решила уже перебраться туда – на полу, пусть даже и чистом, лежать было неудобно – как вдруг зацепила взглядом стул – самый обычный, советский, с высокой спинкой, примостившийся у самого входа. Похоже было, что кто-то по-быстрому открыл дверь, поставил стул и свалил от греха подальше. Стулом, однако, удивительные открытия не ограничивались. На спинке висело платье – вечернее, изумрудно-зелёного цвета, очевидно, дико дорогое. Рядом примостилась объёмная косметичка, а под стулом аккуратно стояла пара изящных босоножек. Есения сглотнула и нахмурилась. Нелогичность происходящего начинала её слегка тревожить. Дверь заскрежетала и медленно открылась, впустив Дмитрия. Он улыбнулся и кивнул в знак приветствия. - Я хотел оставить записку, но потом решил, что это будет не совсем вежливо с моей стороны. «Та самая знаменитая вежливость, когда тебя запирают в лаборатории и режут без наркоза», - подумала Сеня, но озвучивать не стала. Тем более, что пауз между фразами Логинов не делал. - Я хочу пригласить тебя на ужин, - не став тянуть кота за хвост, пояснил он, кивнув на стул, - надеюсь, я ничего не упустил. - Нет, ничего… а, подожди… как насчёт того, что ты виновен в смерти моего мужа? – ядовито поинтересовалась Есения. - Я много в чём виновен, о половине ты даже не знаешь. Но аппетит у меня от этого не пропал, - с насмешкой ответил на это Дмитрий. - Ну и дерьмо же ты, - буркнула Сеня. - Выскажешь мне всё за ужином, если захочешь. Будь готова через полчаса. Если не успеешь, парни зайдут и помогут тебе, - с явным подтекстом произнёс Дмитрий и вышел. Есения постояла пару минут, раздумывая, как поступить. Ни есть, ни вообще находиться в обществе Логинова ей не хотелось. С другой стороны, это можно использовать как возможность осмотреться и прикинуть варианты дальнейших действий. Да и вряд ли «помогать» ей чёртовы охранники будут вежливо и безболезненно. Раздражённо вздохнув, Сеня сняла со спинки платье, попутно обнаружив под ним коробочку с нижним бельём, и скинула грязную футболку. Как ни странно, саму себя она грязной не чувствовала, но мысль эту старалась не развивать, чтобы не прийти к неизбежному выводу, что во время отключки кто-то её раздевал и мыл. Одежда сидела как влитая, что наталкивало на ещё одну неприятную мысль, и Есения поскорее перешла к косметичке. Достав средних размеров зеркальце, она впервые за долгое время увидела своё отражение и невольно засмотрелась. Волосы, раньше завивающиеся в мелкие кудряшки, отросли до самой талии и вились крупными кольцами, не распрямившимися даже после расчёсывания. Да и лицо выглядело совсем не таким, каким сама она его помнила, и не только из-за того, что глаза приобрели – видимо, уже навсегда – насыщенный янтарный оттенок. Она действительно выглядела не просто моложе, чем помнила – а так, как не выглядела даже в день выпускного, когда полдня провела в салоне красоты. Никогда не считая себя особенно красивой, в этот момент Есения осознала, что ни разу в жизни, ни в одном глянцевом журнале не видела ещё девушки красивее той, что смотрела на неё сейчас из зеркала. Платье оказалось откровенным – никаких рукавов, декольте спускалось практически до пупка, скрепленное посередине тоненькой золотой цепочкой, а длина едва-едва позволяла прикрыть чёрное кружевное бельё. Ругаясь сквозь зубы, Есения влезла в босоножки. Даже смотреть на себя лишний раз не хотелось, настолько ей не нравилось платье, вернее, его отсутствие на определённых участках тела. Замок снова лязгнул; никто не вошёл, и Сеня справедливо рассудила, что на этот раз дверь открыли ей, а не к ней. В коридоре, в отличие от самого кабинета, ничего не поменялось – те же охранники с автоматами, потрескавшаяся плитка и темнотища. - Ты невероятно красивая, - без тени улыбки, насмешки или чего бы то ни было ещё, произнёс Дмитрий с чистым восхищением, так что у Есении язык не повернулся сказать в ответ какую-то колкость. Она слегка кивнула и пошла за ним в сторону лестницы. На каблуках Сеня ходить не любила, поэтому считала, что будет запинаться и спотыкаться, но преодолела все трещины с лёгкостью, ни на секунду даже не задумавшись о том, что может упасть. У лестницы Дмитрий подал ей руку, но Сеня, уже поняв, что какая-то из её новых особенностей позволяет легко держать равновесие, без колебаний отказалась. На первом этаже охраны было в разы больше, и Есения с долей нехорошего удовлетворения отметила, что многие из них невольно засматриваются на неё. - И кто из нас животное? – негромко прокомментировала она, когда один из солдат чуть голову не свернул, пытаясь незаметно облапать её глазами. В итоге, Дмитрий привёл её в столовую, которая с тех пор, как Сеня была там последний раз, изменилась мало, разве что не кипела работа, да и столов явно поубавилось. По центру стоял стол, накрытый скатертью. Это болезненно напомнило о том вечере, когда она сидела за таким же праздничным столом, только с Ванькой. Логинов отодвинул ей стул, и всё ещё занятая своими неприятными мыслями, Есения молча заняла место, никак не комментируя ситуацию. - Что будешь пить? Сеня задумчиво посмотрела на две бутылки, одну с белым вином, другую с красным, и пожала плечами. Дмитрий наполнил красным вином оба бокала и занял место напротив. Тут из недр школьной кухни показалась женщина с подносом и поставила перед Сеней тарелку с большим куском сырого мяса. Лицо поварихи при этом не выражало никакого недоумения или отвращения, словно такое меню было для неё в порядке вещей. Дмитрий получил тарелку с пастой и морепродуктами, которая у Есении не вызвала и десятой доли того аппетита, как при виде мяса. - Не мерзко смотреть, как я сырое мясо ем? – хмыкнула Сеня. - Нет, - просто ответил Логинов, - в конце концов, меня это тоже ждёт… Да и вид у меня открывается не только на сырое мясо. Есения опустила взгляд на своё аномальное декольте и усмехнулась краем губ, взявшись за нож и вилку. - Знаешь, то, что тебе не нужно больше готовить, это к лучшему, - спустя какое-то время сказал Дмитрий, пытаясь подавить улыбку. Сеня удивлённо вскинула голову. - Что? - Отец рассказывал, как ты чуть не спалила нам дом, - он всё же не сдержался и расхохотался. Неожиданно для себя рассмеялась и Есения. - Я надеялась, он забудет. - Он сказал, что когда ты пришла, а я задерживался в больнице, ты с таким удовольствием стала изучать кухню, и он решил, что ты очень любишь готовить. Сеня снова прыснула, закрыв рот руками. - Мне просто мебель понравилась. А когда он мне предложил приготовить что-то, мне стало неловко отказываться… Хотя на тот момент я и яичницу не сделала бы без того, чтобы всю кухню раздолбать. - Ты и не сделала, - отметил Дмитрий, - папа потом сказал, что две полки пришлось заказывать заново. - О, Боже, мне так стыдно, - Сеня поняла, что даже слегка покраснела, и снова засмеялась. Чтобы сменить тему, она спросила: - Как он? - Отец? Всё в порядке, я был у него на той неделе. Мы встречаемся каждое воскресенье, играем в шахматы. Есения улыбнулась, но уже не так, как прежде. Вспомнились родители – с некоторых пор у мамы обострилась астма, и они перебрались к Сениной бабушке, в глухую алтайскую деревеньку. - Ты думаешь о своих родителях? – безошибочно определил Дмитрий, - я к ним ездил. - Что? – упавшим голосом переспросила Сеня. - Ты что, не пугайся, - Логинов улыбнулся и покачал головой, - думаешь, я их убил, что ли? Разговаривал с нашей классной, и она обмолвилась, что никак не может найти адрес или телефон, чтобы сообщить им о твоей смерти. Тогда я вызвался сам им сказать. Ну и съездил. - Ты сказал им, что я умерла? – Есения взяла бокал с вином и хмуро уставилась на зеркальную тёмную поверхность. - Нет, конечно. Сказал, что просто оказался рядом по делам фирмы и решил зайти. И что с тобой всё в порядке. Мы посидели, поговорили. Сеня вскинула голову и встретилась с его тёмными глазами. - За семью, - она подняла бокал и сделала глоток. - За семью, - повторил Дмитрий. Вино на вкус оказалось непривычно сладким, густым и тягучим, и много выпить Есения не смогла. Отставив бокал, она закинула ногу на ногу и откинулась на спинку стула. - Только честно, Дим… Как, ты рассчитывал, должен закончиться этот ужин? - Уж точно не ужином, - с явным намёком ответил Логинов, и Сеня поняла, что сжимающие ножку бокала пальцы побелели от напряжения. - Я что, должна тебе за кусок мяса отдаться? – пряча ярость за усмешкой, уточнила она, и Дмитрий поморщился. - Есень, пожалуйста, хватит огрызаться. Я искренне сожалею о том, что сделал с тобой и Ванькой, и… - Стой, - Сеня медленно встала и подошла к окну, взглянув на лесные просторы за ним. За прошедшие годы всё пространство снаружи заросло травой и какими-то колючими кустами, так что пара ржавых качелей и лесенка смотрелись сиротливо и мрачно, словно некий постапокалиптический пейзаж. - Ты сказал, что сожалеешь и что передумал бы нас приглашать, если бы на раздумья оставался хотя бы день. Я тебе верю, вижу, ты не врёшь. Но если бы ты знал тогда то, что знаешь сейчас? Что без меня твой эксперимент, возможно, провалился бы. Ты передумал бы? Оглянувшись, Есения поняла, что вопрос застал Дмитрия врасплох. Он прикусил губу, и на его лице Сеня отчётливо увидела сомнения – не в ответе на вопрос, а в том, стоит ли его озвучивать. - Нет, - с совершенно каменным лицом ответил Логинов, и она кивнула. - Спасибо за честность. - Если бы погибла ты, а Ванька выжил, ответ был бы другой. Сеня промолчала, опустив голову, но Дмитрий поднял её за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. - Я не желал Ваньке смерти. Даже когда узнал, что вы женаты, не желал. Я всегда буду ему благодарен за то, что он сделал для меня в школе. Но ты… это совсем другое. - Скажи, неужели ты действительно хочешь быть… таким? Монстром. - Я просто хочу быть, - ответил Дмитрий, - знаешь, когда я приезжаю к отцу, то всё время вижу это в его лице. Сперва облегчение, от того, что я ещё жив и вроде бы даже здоров. А потом, постепенно, опасение, что в любой момент я просто могу упасть и не встать. Ты его знаешь, Есень, он невероятный человек. Он никогда не говорит о моей болезни прямо, но по взгляду всё и так ясно – он прекрасно понимает, что переживёт меня. Ты знаешь, каково это? Я всегда чувствовал, что виноват в этом, что не приложил достаточно усилий, их просто некуда было прикладывать. Но теперь всё по-другому. Я знаю, что надо делать. И я делаю. Я всё сделаю, чтобы выздороветь. Сеня, не выдержав, судорожно вздохнула и дёрнула головой, попытавшись отвернуться. - Я сказал это не для того, чтобы тебя расстроить, - мягко произнёс Дмитрий, - это правда. Ты же хотела узнать правду? - Я хочу уйти, - пробормотала Есения. От близости Логинова становилось жарко; в голове было пусто. Нарастающий жар в теле мешал думать о чём-либо, кроме стоявшего рядом мужчины. - Уверена? – шепнул Дмитрий, наклонившись к самому её уху. - Да, - выдавила она, со стороны слыша своё судорожное дыхание. Сеня знала, что в состоянии оттолкнуть его одним пальцем, но сейчас это знание отчего-то оставалось на самой границе сознания. - Хорошо, я тебя провожу, - с лёгкой улыбкой кивнул Дмитрий, никак не показывая, задело его это или нет.