На желание

- А я с молодочки!.. - А мы твою молодочку бородатым дядькой! Эх, Снегирёк-Снегирёк... Вот так тебе, так и этак, да по шестёрке на погоны. Зелен ты ещё, братец, для карт - это тебе не ножички в стену пулять... Рахмет довольно прислонился к обшарпанной стенке, снисходительно поглядывая на раскрасневшегося от азарта Снегиря. Играть с мальчишкой тет-а-тет было скучно и предсказуемо, но других развлечений у бывшего улана покамест не намечалось - после не совсем удачной акции бойцы плотно засели в "карантине". Впрочем, имелись и несомненные плюсы. Например, от Снегиря уж точно нельзя было получить по физиономии, как, например, от того же Емели. Это, кстати, являлось второй причиной, по которой досуг приходилось коротать с мальчонкой-недоростком: после очередного жульства у Емели с боевым товарищем произошло недопонимание, в результате которого сей последний утратил интерес к картам не менее чем на неделю. Когда шишка на лбу перестала отливать всеми цветами предзакатного неба - сел играть снова, но уже со Снегирём. Мальчишка потешно сопел, хмурил светлые брови и с удивительной беспечностью не замечал обходных манёвров своего партнера по игре. Сперва спустил четыре гривенника, вслед за ними - новую шапку с основательно потёртыми рукавицами, простенькие медные часы и банку сапожной ваксы. Можно было продолжить игру на вещи, но пускать младшего товарища по морозу в одних кальсонах в планы Рахмета всё-таки не входило. К тому же, чертовски хотелось развлечься, а не просто богатеть на очередную ненужную пустяковину. - Сыграем на всё. Если я проиграю - верну всю твою барахолку, если ты - выполняешь любое моё желание. Обойдёмся без членовредительства: прыгать с крыши или жрать гремучий студень я тебя заставлять не стану. Ну как, идёт? Всю тщетность предприятия Снегирь осознал с самого начала, но надежда, как водится, приказала долго жить последней. А вслед за ней и упование на возврат вещей: остался Снегирь самым что ни наесть козырным дураком при двух тузах с мелочевкой. В десятый-то раз. Обидно - хоть плачь... - Загадывай. - буркнул мальчишка, нехотя откладывая карты в сторону. - Только, того, без вредительства. Договорились же. Бывший улан в ответ лишь хмыкнул, а затем склонился к самому уху проигравшегося товарища и шепнул туда своё пожелание. Снегирь крутанулся на табурете с такой силой, что непрочная деревянная конструкция угрожающе заскрипела. Во взгляде его плескалась жгучее возмущение. - Да как... Как ты до такого... Ты совсем спятил, что ли?!! - Нет. Просто скучаю. - охотно пояснил товарищ, щуря бесстыжие синие глаза.- И никакого членовредительства, как и обещал. - Ну, знаешь ли... Снегирь аж задохнулся от несправедливой обиды, примериваясь съездить террористу по физиономии, как недавно Емеля, но передумал. До Емели, шутя гнущего в пальцах пятаки, ему, пока что, было далековато. - Катись к чёрту. Про такое уговору не было... - А карточный долг? Долг чести, к слову сказать. Тебя Грин чему учит? Всегда выполнять данные обещания, иначе никакой ты, к лешему, не борец за идею. Снегирь густо покраснел, оправдывая свою партийную кличку. Рахмет, паскуда, отлично знал, за что зацепиться. Больше всего на свете юный подопечный Григория Гринберга боялся не соответствовать своему стальному наставнику. - Грин бы тебя за такое карточное пожелание царской водки хлебнуть заставил... - Грин, может, и заставил бы. Вот только Грин сейчас сидит в соседней комнате, размышляет о вечном и в "листки" мне ничего не проигрывал. Не имеет такой дурной привычки. Мальчишка покраснел ещё сильнее, хотя, казалось бы, сильнее было некуда. - Рахмет... Ну давай я тебе сапоги отдам. Они почти новые. Хочешь? А на такое расписываться... Что я тебе, мамзелька? Да как после такого товарищам в глаза смотреть?! - А ты не смотри. - посоветовал террорист, смачно затягиваясь папиросой-самокруткой. - Выполнил и забыл, вот тебя весь мой сказ. Даже полезно будет - в качестве тренировки воли. ... Мальчишка тащился за старшим товарищем по коридору с таким видом, словно его приговорили самое меньшее к повешению. Через каждые полтора шага он останавливался, смотрел на бессовестного соратника прозрачными светло-серыми глазами и робко спрашивал: - Может, все-таки не надо, а? Что Грин скажет? - Ничего. Он не узнает. - Ага, как же... Ты же ему всё и разболтаешь. - Не разболтаю. Будь покоен. И не изображай из себя моль в обмороке, тебе не идёт. Плетёшься с таким видом, будто африканский кактус лопать заставляют... Причем тут кактус, тем паче - африканский, Снегирь так и не уразумел. На пороге маленькой комнатушки, служившей бойцам и спальней, и столовой одновременно, он ещё раз тщетно воззвал к совести бывшего улана, окончательно убедился, что таковой у него не имеется за ненадобностью, и обречённо шагнул в пыльный полумрак, на ходу стягивая с себя ситцевую красную рубаху... ... - Ты совсем со скуки ошалел. Мне, по-твоему, заняться было больше нечем?.. Снегирь мрачно окунул тряпку в металлическое ведро и неаккуратно намотал её на швабру. Красная рубашка самым цивильным образом лежала на кровати, дабы в процессе отмывания полов на нее не попала грязь. - Я не ошалел, а направил твои трудовые ресурсы в нужное русло. - резонно отозвался Рахмет, отхлёбывая из кружки горького остывшего чаю. - Иначе б ты уже спустил мне сапоги, штаны, кальсоны и сидел бы на кухне в костюме Адама. Радуйся, Снегирёк, что я сегодня добрый и на юношеском азарте наживаться не собираюсь. - Ага, радуйся... - Снегирь утёр лоб нечистой ладонью и мрачно принялся обрабатывать пыльные углы. - Да если б я только мог предположить, что ты загадаешь такую несусветную чушь, черта с два бы сел с тобой играть! Сейчас кто-нибудь из наших войдёт - стыда не оберёшься... - Не бойся, не войдет. Я дверь на цепочку замкнул. А если сподобишься почистить свои и мои сапоги - я тебе под это дело даже ваксу с концами верну...