Светлое будущее

***

      Остаток дня я провела у себя в комнате. Решила устроить небольшую уборку, но, осмотрев свое жилище, я пришла к выводу, что и так сойдет. Я плюхнулась на кровать и уставилась в потолок. Какой-то он слишком серый, не то, что в моей комнате дома. Дом… Как же я соскучилась по нему. По своей кроватке, по своему плюшевому медведю, по своей одежде. У меня уже в глазах рябит от всего черного. Как же я соскучилась по своей семье: по маме и папе. Интересно, что они сейчас делают? Может, они сейчас на работе, трудятся в поте лица, или же они сидят на диванчике перед телевизором и смотрят какое-нибудь теле-шоу. Или они обсуждают за ужином, какая у них ужасная дочь, шастает во временном пространстве и заставляет их волноваться. При первой же мысли о родителях, мои глаза начинают слезиться. Я не могу прервать соленый поток моей боли и даю вылиться ему в полном объеме. У меня начинается истерика, мне хочется кричать. Я зарываюсь лицом в подушку и кричу. Кричу от своего бессилия, от того, что я дура, решила «выпендриться» и согласилась на этот чертов эксперимент. Мои мысли резко переходят к Эрику. Я вижу его лицо, я вижу, как он смеялся бы надо мной, если бы увидел мои слезы. Он бы сказал, что я сама виновата во всех своих проблемах, и он не намерен нянчиться с такой жалкой девчонкой как я. Мои мысли начинают путаться, и я проваливаюсь в сон.

***

      Я вскакиваю на кровати от того, что в меня прилетело что-то тяжелое. Часто моргаю, чтобы сфокусироваться. Смотрю на то, чем в меня кинули. Это мой ботинок, вернее, ботинок бесстрашных. Ищу глазами того, кто бы мог так нежно меня разбудить и нахожу. -Ты спятил? А если бы ты меня убил? – Возмущаюсь я. -Я кидал в тебя смятыми бумажками, но ты не просыпалась, ну я и кинул, что потяжелее. – Эрик сидит на стуле, закинув ноги на стол. Меня это раздражает. -То, что я не просыпалась, не давало тебе право использовать тяжелую артиллерию. – Я осматриваю свою кровать. Она вся в бумажных шариках. -Кими, детка, если бы я использовал тяжелую артиллерию, то в тебя прилетел бы, скажем, стул.       Я шумно выдыхаю и встаю с кровати. За окном глубокая ночь, звезд не видно из-за туч, сгустившихся над Чикаго. Который час? Подхожу к небольшой тумбочке возле кровати и открываю один из ящиков, в нем лежат наручные часы. -Эрик, ты в курсе, что сейчас час ночи? – Спрашиваю я. -Ага. – Эрик встает со стула и подходит ко мне. – А ты в курсе, что ты вся опухшая? Тебя пчелы покусали? -Ага, одна такая здоровая татуированная пчела. – Съязвила я. -Забываешься, Кими. – Мужчина смотрит на меня сверху вниз оценивающим взглядом. – Собирайся, мы идем в Отречение. -Сейчас? – Спрашиваю я недоуменно. – Но сейчас же… -Да, сейчас. – Перебивает меня Эрик. – Прекратила гундеть, надела трусы и вышла. Я жду за дверью. -Я в трусах. – Говорю я, скрестив руки на груди. -Да мне плевать, чтобы через пять минут была готова. – Мужчина вышел, хлопнув дверью.       Как же он меня бесит! Мало того, что непонятно каким образом пробрался ко мне в комнату, кидался в меня чем попало, так теперь еще и грубит мне. Ходит тут, машет своими здоровенными ручищами, царь нашелся. Поднял ни свет ни заря, еще и командует. Лидер хренов. Стук в дверь. -Да иду я!       Я быстро одеваюсь и выхожу из комнаты. Эрик стоит возле двери, опершись о стену, и недовольно смотрит на меня. -Если бы ты проходила инициацию, ты бы сдохла первой, без сомнений. Идем. – Мужчина накидывает на плечи рюкзак, который появился у него непонятно откуда, и стремительно шагает по коридору.       Я иду следом за ним. Выйдя из пещеры бесстрашных наружу, я понимаю, как мне не хватает воздуха. Чистого свежего воздуха, наполненного жизнью и свободой. Я глубоко вдыхаю и закрываю глаза, хочу насладиться моментом. Я открываю глаза и вижу, что Эрик уже на порядочном расстоянии от меня, поэтому мне пришлось догонять его чуть ли не бегом.       Мы идем по асфальту среди полуразрушенных высоток Чикаго. Как же все это странно. В моем времени Чикаго процветает, повсюду горят огни, рекламные щиты предлагают всевозможную продукцию, автомобили сигналят друг другу в унисон. А здесь нет ничего. Пустота, темнота и давящая на тебя тишина. Ни один фонарь не горит, я не понимаю, как Эрик ориентируется, в то время как я уже раз пять споткнулась, причем один из них о свою же ногу. Тишину разрушает громкий звук, я подпрыгиваю от неожиданности. -Стой. – Приказал Эрик.       Я молча смотрю на него и жду его дальнейших инструкций. Мне страшно, коленки трясутся, руки холодеют, сердце колотится как бешенное. Что это я? Может, это просто кусок здания отвалился или еще что? Пытаюсь хоть что-нибудь разглядеть в темноте, но ничего не видно, только силуэт Эрика слегка проглядывается. Я вижу, как мужчина достает пистолет и перезаряжает его. Я делаю робкий шаг в сторону лидера, звук от подошв моей обуви, кажется, раздается на сотни кварталов вокруг. Я делаю еще несколько шагов и подхожу к Эрику, на сей раз вплотную. Чувствую, что в мою руку ложится что-то холодное. Мужчина дает мне пистолет и жестом приказывает быть наготове. Я слушаюсь. Мы стоим спина к спине и ждем непонятно чего. Сердце все еще колотится, но на сей раз меньше. Огромная скала в виде спины Эрика позади меня немного успокаивает. Это странно, но я чувствую себя гораздо спокойнее, когда он рядом. Мужчина опускает пистолет и отстраняется. -Идем, - говорит он – здесь ничего…       Мужчину прервал выстрел. -Зараза! – Закричал Эрик. – В укрытие!       Я помогаю Эрику подняться, и мы быстро перемещаемся за невысокую бетонную конструкцию возле нас. Я пытаюсь выглянуть из убежища, но Эрик меня останавливает. -Совсем спятила?! Палят непонятно откуда, а ты в камикадзе решила поиграть! -Я не… - Я замечаю, что Эрик держится за ногу. – Ты ранен?       Эрик поднимает голову и смотрит на меня. Даже сквозь темноту я вижу его глаза, его холодные и пустые глаза. Я чувствую, что он раздражен моим вопросом, но я не собираюсь сдаваться перед его суровым взглядом лидера. -Царапина. – Рыкает мужчина. – Нам нужно найти место, где можно переждать ночь, до Бесстрашия уже далеко, значит, придется все таки идти в Отречение. -Ладно. – Говорю я. – Как нам выбраться отсюда и остаться живыми? -Есть другой путь в Отречение, но вся проблема в том, что он проходит через канализацию. Захотите ли вы, ваше высочество, замарать свои хрустальные туфельки и пройтись по прекрасным подземным лабиринтам Чикаго и вдохнуть дивный аромат жизни? -Закончил? – Спрашиваю я. – Идем. Давай помогу.       Я протягиваю руки, чтобы помочь Эрику подняться, но он отталкивает меня. -Себе помоги. – Рявкает Эрик. – Канализационный люк прямо за тобой. Ныряй.       Я поднимаю крышку люка и смотрю вниз. Интересно, насколько там глубоко? Не важно, нужно сматываться. Я спускаюсь вниз. Эрик лезет следом. Когда мои ноги ощущают под собой твердую поверхность, я уже успела вляпаться в какую-то мерзость. Аромат тут и правда дивный, не соврал. Эрик хромает впереди, а я волочусь следом за ним. Идем мы так около сорока минут, и , наконец, Эрик останавливается. -Кажется, здесь. – Мужчина поднимается на верх по ступеням и исчезает на поверхности. Я лезу следом. Мы оказались среди одинаковых, точно картонных, серых домиков. Все они выстроены в ряд и спроектированы очень просто. -Это Отречение? – Спрашиваю я. -Да, место великих альтруистов. – Выплевывает Эрик. -Что теперь? -Ищем ночлег.       Мужчина подходит к двери первого же «картонного» домика и громко стучит. В доме загорается свет. Дверь открывается, и на пороге появляется женщина, одетая во все серое. Ее волосы растрепаны, а вместо глаз две узкие щелки. Женщина уставилась на нас, это не удивительно. Если бы ночью ко мне в дом постучались двое бесстрашных, грязных как черти и от которых воняет так, что глаза слезятся, я бы тоже пялилась. -Нам нужен ночлег. – Бесцеремонно говорит Эрик.