Я не хотел его убивать

Я - Кира. Я вершу справедливость. Моя цель несет лишь всеобщее благо. И я готов уничтожить все на своем пути; убрать всех, кто мне мешает. Но я не хотел убивать его... Эти темные глаза, горящие сиянием истины, навеки отпечатались в моей памяти. Он всегда мог докопаться до правды. С самого начала... С самой первой минуты он ни разу не ошибся. Его единственной ошибкой были чувства ко мне. Забавно. Гений, который так быстро сузил круг подозреваемых с восьми миллиардов до одного-единственного человека, не смог осознать, что именно к этому человеку ему нельзя питать ни малейших теплых чувств. Почему он выбрал своим другом меня? Я не хотел его убивать. Я помню каждое его движение в тот роковой вечер, когда пытаясь заставить меня признаться, он записал мое имя в фальшивую Тетрадь. Помню боль в его глазах, когда я наконец признался. Он должен был торжествовать: наконец-то преступник, за которым он охотился, окончательно выдал себя. Но никакого удовлетворения от разгаданной загадки великий детектив тогда не испытал. Но еще лучше я помню вечер накануне. То, что мы сделали тогда... Такое невозможно забыть. L... Нет, Рюдзаки. Как бы я ни хотел, но в моей памяти он останется не великим детективом, а просто Рюдзаки - моим другом. И плевать, что это имя ненастоящее. После той ночи тем более плевать. Тогда мы остались вдвоем в штабе. Рюдзаки, как обычно, нашел предлог, чтобы не выпускать меня из своего поля зрения. Впрочем, сделал он это не зря: я ведь как раз хотел встретиться с Миками. Рюдзаки заставил меня помогать ему - вновь и вновь перечитывать Тетрадь. Он рассуждал о ее правилах, о шинигами. Рюк бы посмеялся от его выводов. Детектив предполагал, что миссия богов смерти - наблюдать за владельцами Тетрадей, сеять хаос. Знал бы он, что на самом деле, Рюк бы отдал все эти Тетради вместе с самим человечеством, если бы ему за это предложили сотню яблок. - Лайт-кун, а какие они - шинигами? Они правда могут лишь молчать? - спросил Рюдзаки наконец со своей легкой издевательской улыбкой. - Откуда я знаю? - огрызнулся я, уткнувшись в такие знакомые листы Тетради, хоть и скопированные на обычную бумагу. - Ну, может вспомнил наконец... - протянул детектив в ответ. Меня всегда забавляло, насколько догадливым был этот парень. Надо бы вспылить по поводу его якобы ложных обвинений. - Хватит! - вскрикнул я, стараясь убедительно играть, и оперся руками о стол. - Рюдзаки, я уже много раз доказывал, что я не Кира! Ты когда-нибудь мне поверишь, упрямый идиот?! Видимо, я переиграл. Он от неожиданности выдавил на себя этот странный сок в вакуумной упаковке. Его идеально белая, как в хирургии, рубашка испачкалась. Он невозмутимо начал расстегивать ее, смотря мне прямо в глаза. Я так и стоял, опираясь руками на стол, провожая взглядом его руки, расстегивающие рубашку, опускаясь вместе с ними все ниже и ниже. Молочно-белая кожа казалось почти прозрачной. Такой изящный, хрупкий... И как он может быть моим врагом? Я не спешил отрывать взгляд, даже когда Рюдзаки начал полностью снимать с себя рубашку. - Лайт-кун, так пялиться неприлично, ты знаешь? - вдруг насмешливо сказал парень. Я и не подумал реагировать. - Это говорит мне человек, который в течение стольких дней беспрерывно наблюдал за мной через камеру, как какой-то маньяк? Рюдзаки усмехнулся. - Подай, пожалуйста, другую, - попросил он вдруг, подразумевая рубашку. Я сидел ближе к его бесчисленным вешалкам, поэтому запросто дотянулся и швырнул ему одну. Он поймал ее и молчаливо посмотрел на меня. Ладно, намек понят. Ну что за избалованный чудак! Я обреченно воздел глаза к небу, но все-таки встал, чтобы помочь Рюдзаки надеть эту чертову рубашку. - Ну да, - произнес он вдруг. - Я с тебя неделями глаз не сводил. И, кажется, запомнил каждую черточку твоего лица, Лайт-кун. - Я видел твое лицо не так много, но, уж поверь мне, тоже запомнил его хорошенько, - ответил я. В голове промелькнуло: "Знать бы еще имя, и ты труп." Рюдзаки просунул руки в рукава и начал медленно застегивать пуговицы. Я стоял к нему так близко, что чувствовал сладкий запах, исходящий от него. А он все говорил: - Я видел, как ты валялся на кровати после рабочего дня. Видел, как ты переодевался. Видел, как читал порно-журналы. Так что, Лайт-кун, у меня немало компромата на тебя. Правда, к сожалению, не того компромата, который мне нужен. Видеть бы, как ты записываешь имена людей в Тетрадь смерти. Впрочем, кто знает. Может, это я тоже видел... "Снова он играет в кошки-мышки, - подумал я. - Правда, зря он возомнил кошкой себя." - У меня на тебя компромата нет, Рюдзаки, но он может легко появиться, - сказав это, я подошел к нему вплотную. Мы были одного роста, но сейчас я возвышался над ним. То ли из-за его вечно сгорбленной спины, то ли из-за моего чувства превосходства. - Вот как? - спросил Рюдзаки своей вечно равнодушно-азартной интонацией. - Каким же образом? Я ведь даже видел, как ты мастурбируешь. Кстати говоря, ты должен быть благодарен мне за то, что за этим не наблюдал весь штаб, - он усмехнулся. "Ты бы сразу догадался, что я знаю о камерах, если бы не наблюдал меня за этим занятием хоть раз," - подумал я. "Думаешь, как я достану на тебя компромат, L? Что ж, смотри". В тот момент я все еще считал его исключительно моим врагом. Я был Кирой, а он L. Но кто мог знать, что спустя какой-то час мои ощущения так поменяются. Я легонько толкнул его назад, так что детектив оперся руками и спиной о стол позади него. Он еще не успел до конца застегнуть рубашку, как я начал резко ее расстегивать. Не успел Рюдзаки удивленно пикнуть, как я заткнул его рот поцелуем. Его ошеломление буквально чувствовалось через кожу. О да, до чего же приятно осознавать изумление великого детектива, который, казалось бы, может предугадать каждый твой ход. Я целовал его долго и страстно, блуждая руками по его телу, по-хозяйски изучая языком его рот. Он не старался вырваться. Разве что, пара инстинктивных попыток, тут же прекратившихся. Он тоже хотел этого, я знал. Но особого рвения Рюдзаки тоже не проявлял. Вдруг я прекратил его целовать. Запустив пальцы в его и без того растрепанные черные волосы, а другой рукой опираясь на стол позади него, я посмотрел исподлобья ему в глаза. Это был вызов. Я был хищником, но и L тоже. Кто из нас победит? Он ответил мне не менее красноречивым взглядом. Его нахальная легкая усмешка вернулась к нему. Отведя взгляд лишь в последний момент, я перешел губами на его шею. Поцелуи и укусы сменяли друг друга. Я не преминул оставить ярко-багровый след на его белоснежной коже. Это символ того, что он принадлежит мне. И пусть он сам не знает этого, но его жизнь в моих руках. Тем временем я опускался все ниже, лаская его худое тело. Меня сводила с ума эта нежная кожа, отдающая терпким сладким ароматом. Зубами я дошел до его ширинки, но вдруг Рюдзаки опустился вниз и взглядом заставил меня подняться. То, что произошло дальше, повергло меня в приятный шок. Хищно посмотрев на меня, парень игриво расстегнул ремень на моих брюках и достал уже начинающий подниматься орган. Ладно, следует признать, что он застал меня врасплох не хуже, чем я его. Языком Рюдзаки прошелся вдоль ствола, задевая венки. Затем он аккуратно обхватил головку и начал действовать. Спустя несколько минут благодаря его ритмичным движениям мой член уже стоял. Я откинул голову назад, тяжело дыша от удовольствия. Таким моментом не стоит пренебрегать. Величайший детектив мира отсасывает мне в собственном кабинете. Это еще то событие! Кстати, насчет событий. Компромат... И достал из кармана пиджака телефон. Рюдзаки не смотрит на меня. Я включил камеру и сверху начал снимать, как он удовлетворяет меня. В душе моей уже горело злорадство. Какое садистское удовлетворение я испытывал от того, что мне удастся заснять это на камеру. Но вдруг я увидел, как он поднял на меня издевательский взгляд. Что?... Он ЗНАЛ, что я собираюсь это сделать? Точно извращенец... От удивления я выронил телефон, но Рюдзаки поймал его в дюйме от пола. Он уверенно встал, демонстративно отложив мой телефон в сторону. Я стоял безоружный перед ним, с ярко-выраженным стояком. - Ну что, Лайт-кун, поиграем еще? - хищно спросил он. И тут я понял, что все-таки он не зря считает себя ведущим в этой игре. Рюдзаки поцеловал меня, попутно снимая с меня одежду. Даже поцелуи у него выходили странные и одновременно сводящие с ума, как и он сам. Было что-то дикое в его манере внезапно кусать, а потом переходить к нежным ласкам. Я не мог сдержать стонов. Но быть ведомым мне не нравилось, и я вновь перехватил инициативу. Резко, с некоторой жестокостью, я развернул парня и положил его грудью на стол. Он попытался сделать пару попыток вырваться для галочки, но я крепко прижал его запястья к столешнице. Не помню, как окончательно снял с него рубашку, но сейчас моему взору предстала бледная изящная спина, и я тут же принялся покрывать ее поцелуями, попутно оголяя его задницу. Я начал бесстыдно лапать ягодицы детектива, и он инстинктивно подался назад, крепче прижимаясь ко мне. - Ты мой, Рюдзаки, - хищно сказал я, и начал разрабатывать его мышцы. Я думал, что он начнет вырываться после этих слов, но нет: он просто немного повернул голову, чтобы я мог хотя бы в профиль увидеть его лицо, и привычно усмехнулся, даря мне самоуверенный взгляд. Для него все это не было сюрпризом. Даже будучи снизу, он не был жертвой. Я вошел резко, и в первый раз Рюдзаки издал стон боли. Я немного приостановился, давая ему привыкнуть к новым ощущениям, а затем начала медленно двигаться. Не знаю почему, но в тот момент я пытался быть нежным. Рукой я ласкал его член, а губами целовал плечи. Стол скрипел в такт нашим движениям. Рюдзаки откинул голову назад и закусил губу. Я рычал от удовольствия. Он тяжело дышал, издавая редкие стоны. Я не помнил ни о чем. Не было всего мира: только я и он. Чувственная смесь инстинктивной страсти и нежности пронзала каждую клеточку тела. Никакой Тетради смерти. Никаких убийств. Никаких расследований. Только я и он. Он кончил первым прямо мне в руку с моим именем на устах, и, тяжело дыша, расслабился. Я кончил минутой позже и просто лег на него сверху. Мы лежали, держась за руку, переводя дух после интенсивного секса. И казалось ничего не может помешать этому странному чувству непонятного счастья. Та ночь была очень долгой... На следующий день он умер. Кира убил его. Мне пришлось это сделать. И кроме всех тех многочисленных видео, которые он оставил после себя, осталось еще одно - в памяти моего телефона...