На дне

Негаснущие никогда огни города начинали медленно растворяться в рассвете. Пять омег погрузили в автозак и повезли оформлять. Кто-то из них спал, кто-то, кто первый раз, боялся, кто-то просто ждал, надеясь на быстрое разрешение внезапно возникнувшей проблемы. Они сидели в отделении. Следователь долго вписывал что-то в протокол, совсем не глядя на них. Стопка паспортов мертвым грузом лежала на краю стола. Он взял самый верхний и поднял его, сравнивая фотографию с сидящем напротив Антоном. — Хорошо тебя жизнь потрепала за семь лет.- следователь усмехнулся.- Дмитриев Антон Валерьевич, 1979-го года рождения. Что же вы, Антон Валерьевич, закон нарушаете, да еще и не первый раз? — По тебе соскучился, — поддел его омега, довольно улыбаясь. — Зря вы так. Антон уже с утра был дерганый, а тут еще эта облава. Было видно, что менты его хорошо знают. Антону двадцать семь, десять из которых он отдал проституции. Он был вроде папочки для этих омег, самый старший, самый опытный, хранитель импровизированного очага в их общей квартирке, любезно предоставленной борделем, к которому относилась точка. Он приглядывал за другими омегами, а это означало, что сутенер доверял ему и наведывался к ним крайне редко. Большую часть своего заработка Антон отправлял отцу в Ярославль. Там у него остался семилетний сын. — Ты слишком напряжен. Хочешь, — начал Антон.- Я помогу тебе расслабиться? — Шлюха. Ладно, две штуки с тебя и остальные свободны. Все воодушевились, а Антон нахмурился. У него вновь затряслись руки. Омега достал из кармана пачку сигарет и закурил. Дикий ошарашенный взгляд следователя. Это финал. Антона закрыли до утра, а других шлюх отпустили. Он часто расплачивался своим телом за всех. Было абсолютно понятно, что там сделают с омегой, пустят по кругу, а затем продержат еще около суток, чтобы оклемался. Главное, чтобы не били. Товарный вид должен быть сохранен, иначе работать будет нечем. Было около двух часов ночи, метро уже закрылось, а ловить попутку не хотелось, ведь платить за нее пришлось бы своей жопой, которая требовала отдыха. Омеги не сильно расстроились, что ночь была потеряна для заработка. Можно было отвлечься от всего, отдохнуть, развеется. Почувствовать себя свободными людьми. Идти через весь город в откровенно шлюшьих нарядах было опасно, но их было четверо, позже двое омег отстали, а затем и вовсе потерялись в темноте города, специально или случайно — это уже не важно. Влажный теплый апрельский воздух накрывал с головой, заставляя легкие наполняться сыростью. Макс поднял голову вверх. Крупные капли падали вниз на лицо омеги и асфальт. Дождь был редкий и недостаточно интенсивный, чтобы оставшиеся на улице вдвоем омеги промокли. Дошли они до дома засветло. Ноги нещадно болели. Макс протащил за собой в комнату Павла. Те двое, что отстали, уже лежали во второй комнате. Они все-таки воспользовались попуткой. Павел уснул сразу, а Максим долго ворочался, ища удобное положение. Было тяжело справляться с собой. Недавно Рыжий, их сутенер, поставил ему условие: либо наркотики, либо бордель, тогда Антон смог договориться с альфой, чтобы тот не выгонял Макса, но времени и денег, а главное силы воли на лечение и отказ не было. Уже лежа на раскладушке, Максим почувствовал неприятные ощущения внутри своего организма. Тошнота и головокружение, стало холодно. Он вышел на кухню, налил воды из-под крана и осушил стакан. Жуткая сухость во рту не проходила. Внезапно омега услышал звук открывающейся двери, ругань и возгласы Антона. Омегу проталкивал в дверной проем Рыжий. Альфа был озлоблен. Он ударил Антона по лицу, оставляя красный след ладони на щеке. Омега схватился за место, куда пришелся удар и, согнувшись, начал что-то говорить себе под нос. Макс боялся выходить. Рыжий затащил Антона в ванную и начал избивать там. Звуки ударов и грохот на всю квартиру, сыпавшегося на пол содержимого полок. Максим пробежал по коридору, пока Рыжий продолжал кричать на Антона. Обрывки разговоров доходили до самых комнат. — Думаешь, я не знаю, что ты трахаешься с ним забесплатно. Дерьмо. — Рыжий плюнул в лицо, медленно отползающему Антону. Омега вздрагивал и всхлипывал, давясь слезами. Антон попытался встать, но Рыжий не дал ему это сделать, он приспустил штаны и сел сверху на омегу, рывком стянув с него джинсы. — Н-нет, — замотал головой Антон, а альфа продолжил набирать темп, не обращая внимание на истерику омеги, который к его приезду в отделение успел обработать нескольких альф. Наконец Рыжий кончил на спину Антону. Омега продолжал давиться слезами, сглатывая скопившуюся во рту слизь. Альфа поднялся и направился в душ, а Антон медленно прополз на кухню. Он сел на табуретку, опустив голову, и начал тереть глаза, пытаясь привести себя в чувство. Рыжий редко позволял себе распускать руки, а тем более оставлять проститутку без работы. Вышедший альфа был замотан в полотенце. Он присел на корточки напротив всхлипывающего омеги. — Тихо, тихо, тихо, — Рыжий гладил дрожащего Антона по голове, слезы катились, смешиваясь с кровью, текущей из носа. Разбитая бровь, синяки на скулах. — Завтра попасешь наших овечек, не работая. Мм? Выходной. А выручку вы мне вместе за этот день отработаете. Я обеспечу полноценных клиентов. — Я устал, — тихо проговорил Антон, вытирая слезы и продолжая вздрагивать. — А я думаешь нет? Антон поднял глаза на Рыжего, он почти успокоился. Снова спокойствие и серьезность во взгляде. — Ты что? Обиделся? Дурак. Не мог шлюх своих раньше свернуть, чтобы вас менты не загребли, или ты опять к Заславскому бегал отсасывать за обещания и подарки.- Рыжий засмеялся.- Эх, Антоша, не нужен ты ему, пойми. Продинамит он тебя. У него есть муж, которого он никогда не бросит. — Я ему верю. — Мда, совсем ты плох. Я — то думал, ты взрослый и умный омега, а ты ничем не отличаешься от тех подростков, что спят за стенкой. "Я ему верю», — передразнил омегу Рыжий.- Мозги включи. Еще пару лет ты и мне нужен не будешь, не то, чтобы какому-нибудь нормальному, состоятельному альфе, а тебе ребенка растить. Рыжий задел Антона за живое. Альфа встал и направился к дверям ванной комнаты. Он быстро надел свои вещи. — Иди, приведи себя в порядок и ложись спать, а к вечеру я тебе что-нибудь привезу, чтобы рожу замазать, а то отпугивать будешь. Я не приеду, поэтому все на тебе. Не подведи меня снова, Антон, а то отправлю тебя пешком в Ярославль. Рыжий ушел, а омега остался сидеть на табуретке, практически не двигаясь. *** Утро выдалось тяжелым. Макс так и не решился выйти на кухню к Антону после ухода Рыжего. Он аккуратно разбудил Павла, указывая на пустую постель. — Там такое творилось! Рыжий избил Антона, они опять кричали друг на друга. Ты бы может поговорил со своим возлюбленным, а то останемся мы без отцовского крыла. — черноволосый омега достал косметичку и, сев на раскладушке, начал смывать с лица растекшуюся косметику. Паша лишь, скривившись, покачал головой. — Он мне не возлюбленный! — Да ладно. Все все уже знают. Он спит с тобой. Вы любовники, — с особым пафосом произнес Макс. — Признайся, тебе нравится Рыжий, со всеми его прибабахами, злостью и жестокостью. — Нет! У меня был всего один альфа за всю жизнь. Максим громко рассмеялся. — Один альфа? Да твоя задница за два года повидала их толпы. Павел зло посмотрел на товарища по несчастью. Два года назад он попал сюда, его подобрал на обочине Антон. Грязного, изнасилованного и жутко уставшего. Павел сбежал от сутенёра. Он был напуган и подавлен. Почти неделю его приводили в порядок, не показывая Рыжему, за что вновь попало многострадальному Антону. Здесь оказалось лучше, чем на прежней точке. На подмосковной трассе он проработал почти два месяца. Дальнобойщики и просто попутчики не были щедры, а зачастую просто на просто увозили омегу в лес и насиловали всем, что попадалось под руку. Странно, что за это время его не убили или же он сам не погиб от перегрузок и избиений, без которых не обходилась ни одна случка. За день альф могло быть до двадцати. Для хрупкого и нежного омеги-это было адом на земле. Павел помнил все, как будто это случилось вчера. Еще три года назад он был успешным выпускником колледжа с прекрасным будущем, любящими родителями и альфой. Омега готовился к поступлению в вуз. С альфой они вместе были еще со школы, планировали свадьбу, детей и совместную жизнь, не упускали ни единого шанса быть вместе. Когда казалось, что все уже было решено, альфу забрали в армию. Его отец настоял, чтобы сын отслужил. В ночь перед отъездом Павел переспал с ним и обещал ждать до конца службы, быть верным ему, ведь теперь он принадлежал только своему альфе. К сожалению омеге не суждено было дождаться. Альфа погиб. В результате несчастного случая был застрелен товарищем из винтовки, заряженной боевыми патронами. Жизнь рухнула. Парень перестал нормально есть, спать. Казалось, что даже дышать стало невероятно трудно. Учебу, которой так добивался, он забросил. После первой сессии последовало отчисление, а ведь он не мог физически ничего делать. Из молодого, красивого и всегда активного омеги, он превратился в усыхающего старика. Родителей беспокоило поведение единственного сына, но они не понимали его состояния. Им казалось, что с утратой можно было смириться, но не Павлу. Омега был беременным. Сначала он скрывал этот факт, но потом все стало заметно невооруженным глазом. Было поздно что-либо предпринимать, да и сам Павел не хотел. Он радовался ребенку, ведь он — единственное, что осталось омеге от альфы. Только родители не разделяли радости сына. Омега то и дело слышал упреки в свою сторону, то в его несостоятельности, то в том, что он не работает и сидит у них на шее, то в глупости и корысти. Павел не выдержал и сбежал. Родители альфы не пускали его на порог и даже не хотели разговаривать, так что идти ему было не куда. Он шел по трассе без копейки денег и без надежды на то, что все могло кончиться хорошо. Павел случайно забрел в придорожное кафе. В нем было много альф, среди них и был тот, кто изменил его жизнь и окунул на самое дно развратной жизни. Сутенер сразу заметил неуверенного уставшего омегу, оценив его миловидную внешность, высокий рост и длинные волосы. Прежде, чем предложить ему работу, альфа накормил бедного парня, а тот в свою очередь рассказал ему о своей жизни. — Значит, тебе некуда идти? — Да. Я ушел из дома. Альфа налил что-то в стакан и сунул под нос Павлу. Его не смутила даже беременность молодого человека. Омега отказывался, но альфа был пугающе настойчив. — Расслабься. — Я не пью. Альфа пересел на диван рядом с омегой. Он приобнял Павла и поднес стакан к его губам. Омега выпил содержимое и поморщился. — Ты очень красивый. Омега улыбнулся. Сердце бешено забилось, он испугался, но сделать уже ничего не мог. Альфа все подливал и подливал спиртное, силой заставляя пить омегу. Павел перестал что-либо соображать, но по-прежнему был в напряжении. Потом подошли еще двое. Они оценивающе посмотрели на Павла и потащили его за собой. Сопротивляться не получалось. Альфа кинул его на землю за кафе и угрожал расправой. С Павла стащили одежду. В голове не укладывалось, как они могли надругаться над беременным омегой. Один держал ноги, а два других альфы, включая нового знакомого сменяли друг друга, по очереди спуская в него. Спустя пару часов, Павел пришел в себя в старом доме. Напротив несколько помятых потасканных омег спали в обнимку. Он в ужасе приподнялся, пытаясь вспомнить, что произошло прошлым вечером. С того дня он жил в импровизированном придорожном борделе. Высокий омега, с длинными светлыми волосами, всегда грустный и строгий. В тот день Павел потерял ребенка. Он не мог смириться с произошедшим. После каждого клиента он всегда долго приходил в себя. Его выворачивало наизнанку, ведь тело сохраняло омерзительный запах альф, которые пользовались его услугами за бесценок. Два месяца он продержался в аду, пока один из клиентов не увез его глубоко в лес. Альфа жестоко изнасиловал Павла и, привязав за ногу веревкой к дереву, уехал. Омега смирился со своей участью. Было холодно и мокро ранняя весна. Мокрый снег с дождем назойливо поливал омегу. Искать его никто бы не стал. Павел пробовал отвязать веревку, но все было безуспешно. Замерзшие руки не слушались. Омега начал пробовать перегрызть веревки. Это ему удалось, но спустя много времени. Пошатываясь, без сил и сознания он побрел вдоль трассы, на которую вышел, блуждая по лесу. Ему повезло. Напротив парня остановилась черная иномарка. За рулем сидел представительный альфа, а рядом с ним легкомысленного вида омега. Он курил, выпуская кольца дыма в окно. — Садись! — не глядя скомандовал омега. На что альфа закатил глаза и вышел, чтобы помочь Павлу. — Боишься? — уже в машине спросил омега, повернувшись к парню. Павел лишь молчал, трясясь от холода. — Я Антон. Омега ласково улыбнулся, отчего Павлу стало легче. — Паша. Оставшееся время в машине царила тишина. Альфа привез омег к типичной панельной девятиэтажке. Павел проснулся в тот момент, когда омега выпрашивал деньги с водителя. Странно было слышать их разговор и то, что Антон просил обещанные ему чаевые. Закончив спор, омега подошел к машине и помог выйти Павлу. Маленькая прокуренная квартира. Антон рассказал, что он профессиональная проститутка, а тот альфа его постоянный клиент. Он для него что-то вроде любовника и встречи их происходят уже давно. Мрачная обстановка квартиры контрастировала с идеальной чистотой. Здесь не принимали клиентов, здесь жили люди. Выглядело все внутри старо и потрепано. Потертые обои мебель, лампочки без люстр, висящие прямо из потолка. Несмотря на внешний порядок, в воздухе стоял запах сигарет. Антон провел Павла в комнату. В первую очередь он раздел его, заставив стыдливо прикрываться. Странно, но за все время работы на трассе, он не забыл, что такое стыд. Омега разглядывал его как товар, а Павел чувствовал, что его ноги подкашиваются, он пошатывался. Антон заметил это и приказал сесть на раскладушку у стены. В комнате уже спал один омега. Он отвернулся к стене и постарался с головой накрыться одеялом так, что было видно лишь его черные волосы. Антон показался Паше слишком небрежным и напряженным. Он еще некоторое время осматривал его. — Рожавший? — Нет, но я был беременным. А как… — У тебя на морде написано. Выкидыш? — Меня изнасиловали на трассе. — Понятно, — безразлично бросил омега.- Спи, позже разберемся. Так Павел прожил почти неделю. Он практически сразу подружился с черноволосым омегой Максимом. Он без умолку рассказывал о своём брате, оставшемся в доме малютки и о том, что он собирает деньги ему на операцию, ведь мальчик родился с тяжелой аномалией, о которой сам Макс практически ничего не знает. Спустя некоторое время Павла отправили на точку. Рыжий сам привел его туда, когда случайно встретил в квартире, наведавшись за выручкой. Он сразу привлек внимание омеги. Рыжий стал своеобразно ухаживать за Павлом, заботиться о нем, притаскивать дешевые подарочки. Иногда альфа освобождал его на ночь от работы. Тогда он увозил своего Павла в свою квартиру. Он всегда был нежен с омегой. Считалось, что он на особых условиях, за это его недолюбливали другие проститутки. Но Павла это не волновало. Он был под защитой, если не Рыжего, то Антона. У омеги он был любимчиком. Все дело в жалости. Антон жалел его, да и Рыжий тоже. Макс почти очистил лицо от косметики, когда Павел вышел из ступора. Он поднялся и вышел из комнаты. Разговор зашел в тупик, да и хотелось узнать, что произошло у Антона с Рыжим.