Обещай быть рядом...

      Держаться. Стоять и не падать, когда все вокруг летит к чертям, когда от боли под ребрами сводит все мышцы и хочется закричать, но надо молчать. Сижу, прислонившись к стене, пока дети на коврике складывают конструктор. Вот мы и остались одни. Самое время сказать им, а я не могу подобрать слова. Такие маленькие, счастливые, беззаботные. Какое право я имею рушить это все? - Мама, смотри, какой дом! - Он прекрасный, котенок, вы такие молодцы, - опускаюсь на ковер, по очереди целуя в лоб Лизу и Гарри. Они мило морщатся и смеются. Тянут ко мне свои ручки и обнимают. - Гулять пойдем? - Нет, солнышко, сегодня останемся дома, - как объяснить, что у наших ворот десятки репортеров с камерами и коптерами, что охрана с трудом сдерживает толпу, и наряд полиции пытается со всем разобраться. Надоело это все. Так тяжело, просто невыносимо, а для них всех случившееся просто инфоповод, сенсация и отличная возможность сделать сотни передач памяти, чтобы рейтинги подскочили и деньги приумножились. Противно и мерзко от этой грязи. - Почему дома, а на качели? – Лиза недовольно засопела. - Малышка, сегодня придется потерпеть без качельки, но я могу покачать тебя на ручках, - я подхватила ее на руки и закружила, она громко рассмеялась. - И меня! - И тебя, сынок! – мы закружились, и я растворилась в их тепле и радости, всего на одно мгновение, позволив себе забыть о том, что случилось. - Я должна вам сказать, что папа…- мы снова оказались на ковре друг напротив друга, ну вот, лучше момента уже не будет, но только я начала говорить, слова комом стали в горле: - Папа вас очень сильно любил и будет любить всегда, но он больше никогда не вернется c работы, он теперь будет жить на небе и наблюдать за вами оттуда, будет помогать вам и защищать. Когда будет светить солнышко, это папа будет улыбаться вам с неба и обнимать вас своими теплыми лучиками… - Папа не придет? - Нет, - я до боли прикусила губу, стараясь не разрыдаться. Но все старания рухнули, когда и Лиза, и Гарри одновременно заплакали. И я вместе с ними. Прижимаю их к себе и целую, бормочу, что все будет хорошо, что люблю, что папа будет рядом, просто теперь его нельзя увидеть. От горя можно задохнуться. - Ну, милые, тише-тише, я прошу вас, пожалуйста… ​       Я вышла из детской через два часа, когда Лиза и Гарри устали настолько, что уснули. С ними осталась няня. Разговаривать ни с кем не хочется, но Кристина звонила несколько раз, и мне пришлось ответить. Она с гастролями в другом городе, но обещала бросить все и приехать завтра на похороны. Это хорошо. Одна я точно не справлюсь. Падаю на кровать, поджимаю под себя ноги и лежу, уткнувшись взглядом в стену. В этой комнате столько Его вещей…Выбросить? - Привет, дорогая, прости, что немного задержался, - Филипп бесцеремонно входит в комнату даже без стука и опускается рядом. - Я не заметила, что тебя нет. - Врешь. - Вру. Ложится рядом и обнимает. Гладит по волосам и тихо сопит, целуя в висок. Молчит. Такой большой и теплый, уютный. От него веет какой-то силой и спокойствием. Почему так? Я разворачиваюсь в его руках и утыкаюсь носом ему в грудь. - Я детям все сказала…- тихо шепчу я, надеясь, что он услышит. - Как они? - Плохо, плакали, пока не уснули. - А ты? - Уже и сама не знаю. Очень больно, завтра вообще умру, наверное, прямо там, на кладбище. - Глупый лисенок, я не дам тебе умереть, мы вместе со всем справимся. Слышишь? - Слышу. Ты давно меня так не называл, с тех пор, как мы…С тех пор, как мы расстались. - Прости за то, что был самовлюбленным идиотом. - Был? - Был, но больше нет. - Ох, Киркоров, как бы я сейчас с тобой поспорила, если бы у меня были на это силы, - бормочу я, обнимая его в ответ. Он довольно улыбается. - Я посплю сегодня с тобой, можно? - Нет, не наглей и ложись в гостевой. - Какой злой лисенок. - Меня с самого утра тошнит, не усугубляй, а? Пожалуйста. Пойдем вниз, я хочу еще кофе. Пытаюсь встать, но он так крепко держит меня, что я не могу даже пошевелиться: - Отпусти. - Неа, я тебя никогда не отпущу, - отстраняется, смотрит в глаза своим хитрым прищуром. Что это ты задумал? Не нравится мне этот взгляд. Одна секунда – и он наклоняется, оставляя на моих губах мокрый поцелуй. Что-то родное и почти забытое застонало внутри. Нехорошо это. - Не делай так, пожалуйста, - стараюсь восстановить сбившееся дыхание и унять дрожь в голосе. Не время. Не время. Не время. Снова и снова повторяю я, не позволяя себе расслабиться и почувствовать что-то кроме скорби внутри. Нельзя поддаваться эмоциям, нельзя повторять прошлых ошибок. Я же еще даже не похоронила мужа, а уже нуждаюсь в бывшем. Прости меня, Господи, за это. И за то, что я такая слабая. - Я не буду за это извиняться, пойдем, выпьешь кофе, и мы поговорим, ты должна знать все, что будет завтра. ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ ​ Тянет меня за руку в кухню. И не отпускает, как и обещал. На лестницах все в семейных фотографиях. Не могу больше на них смотреть. Все обязательно сниму. Голова разрывается от происходящего. Но в детской спят мои ангелочки, а Киркоров кружит вокруг, осыпая нежностью – значит, мне есть ради кого жить и бороться.