Вожделение зверя.

ДонХэ чувствует нежные прикосновения к плечу, подушечки пальцев скользят по коже, затем переходят на правую лопатку и теплые губы касаются шеи. Шатен улыбается, радуясь такому невероятному пробуждению после жуткого кошмарного сна, это лучшее, что может быть. Прижимаясь к своему парню, Хэ чувствует горячую кожу под ладонями, но что–то внутри щелкает, словно подает сигнал тревоги – плоский живот увенчан шрамами. Отогнав от себя дурные мысли, ДонХэ хмурится и снова погружается в глубокий сон, не слыша, как ХекДже покидает комнату. Спустя несколько часов ДонХэ просыпается от холода и сразу чувствует, что спина ужасно болит от твердой деревянной поверхности. Стоп. Деревянной? Резко открыв глаза, шатен садится на полу в незнакомой комнате, и единственное, что он сейчас видит: цепь и кандалы, которые надежно держат его лодыжку и не позволяют нормально передвигаться по помещению. – О, Боже… – понимая, что всё было не сном и его СонДжи действительно убили, а лучшего друга похитили, у Хэ начинается паника. Желудок сводит от нервов, он осматривается вокруг, стараясь удостовериться, что рядом нет того самого ХекДже или КюХёна, но когда парень понимает, что в комнате никого, обнимает себя руками, тут же замечая, что одежда на нём другая. Худи и футболка сменились на черную майку, а джинсы превратились в шорты, причем по неровному краю парень может предположить: отрезали топором, единственное, что радует: кроссовки, которые остались на месте, значит, будет возможность убежать. По лесу босиком не разбежишься. – Так, спокойно, не психуй, – поднявшись на ноги, ДонХэ окидывает взглядом комнату, подмечая, что она, на удивление, не похожа на логово убийцы, нет крови и неприятного запаха. Большая медвежья шкура на полу, широкая кровать, двустворчатое окно с темно–зелеными занавесками, до которого не добраться, небольшой стеллаж с книгами; подойдя к нему в сопровождении звона цепи, ДонХэ видит несколько книг, которые брал с собой ХиДэ. – Это книги их жертв, – в ужасе видя заполненный шкаф, шатен делает несколько шагов назад. С десяток жертв и множество разнообразной литературы. ДонХэ садится на кровать, она на удивление оказывается мягкой, но парень в ужасе смотрит на перину, словно она вот–вот окрасится алой кровью. Перед глазами всё стоит лицо той сумасшедшей девушки, которая решила попробовать… Да что там попробовать, она съела его возлюбленного. Как бифштекс или гамбургер. Хэ боится думать о том, что эти братья тоже каннибалы, которые решили перекусить дома, а не как те ребята - на природе. Как они, нормальные люди: закупают продукты в магазине и несут домой, так же и эти братья, скорее всего, поймали и потащили к себе. «Как сказал ХекДже: между ними была договоренность. Они убивают, а те монстры их… Едят. А если они такие же, просто предпочитают жаренное или вареное человеческое мясо? Если я в порядке и они пока не пришли, то, возможно, этот КюХен занялся СонМином», – от этой мысли внутри всё обрывается, и ДонХэ, подтянув колено к груди, вцепляется в браслет кандалов. Старый металлический обод, на котором остались следы сильных ладоней, Хэ не сомневается, что его приковал именно ХекДже: уже видел следы его рук на металле. Не проходит и нескольких минут, как Хэ расцарапывает себе все пальцы до крови и подушечки начинают болеть, а ещё через мгновение дверь, до которой было не дотянуться, открывается. Пальцы замирают, так и не оторвавшись от толстого металлического обода, и ДонХэ с трудом поднимает голову, надеясь, что это СонМин. Но на пороге стоит ХекДже: он облокачивается плечом на дверной косяк, скрещивает ноги в лодыжках и разглядывает ДонХэ. Шатен впервые видит этого зверя при дневном свете, и сейчас можно увидеть, что у него невероятно яркие карие глаза, а не черные, как казалось вчера ночью, и в темной шевелюре проглядывают кислотно–синие пряди. Дротиков на руках стало больше, на поясе всё те же два топора, дополнительные, которые были на бедрах, висят на стене внизу. Если бы ДонХэ не видел, что он сотворил прошлой ночью, то с уверенностью мог сказать: гладковыбритый мужчина, высокого роста, с грубоватым голосом и множеством шрамов на груди. Одним словом: красивый. Но ДонХэ видел, как этот человек убил его СонДжи одним взмахом руки, метнув топорик, который сейчас висит на его бедре. Этот человек позволил неизвестным тварям съесть Джи, а сейчас, возможно, он убьет и его, разрезав на несколько частей, а позже пообедает. Медленно опуская ногу на пол, ДонХэ бегло оглядывает комнату, но, к несчастью, нет ничего, чем бы он мог защититься, максимум: подушка. Для этого мужчины такоё и в руки можно не брать – бред. – Вы… Вы убили СонМина? – ХекДже медленно проходит в комнату, закрывая за собой дверь, отчего Хэ уже хочет убить себя: возможно, если бы он молчал, этот ненормальный не начал бы двигаться к нему. – Нет, он жив, с ним всё хорошо, – уже не такой грубый, но низкий голос. ДонХэ поднимается на ноги и осторожно пятится к углу кровати, а затем старается обогнуть её. – Не советую от меня убегать, – сразу предупреждает ХекДже, идя за Хэ шаг в шаг. – Не подходи ко мне, вы оба ненормальные, – картина прошлой ночи всё так же стоит перед глазами, ДонХэ вздрагивает, когда цепь натягивается, и это означает, что больше он не может отступать, максимум в сторону, да и то ближе к ХекДже. – Вы убьете нас? Меня? СонМина? – Тебя? Не думаю. А вот твой друг - это как решит КюХен, мой брат сам выбирает судьбу своих игрушек, – от подобных слов ДонХэ передергивает и он сжимает зубы, чтобы не сказать гадость этому ублюдку. – Но, думаю, он захочет попробовать его на вкус… ДонХэ не задумываясь, наносит удар, но ХекДже останавливает кулак у своего лица, сжимает запястье, да так, что Хэ кажется, что он ломает кости. Мужчина медленно разжимает кулак, затем начинает разгибать пальцы, а потом касается израненных подушечек языком, медленно зализывая каждый след. – Мм… Ты вкусный, – прикрывая глаза от удовольствия, ХекДже проходится языком по нежной коже и касается подушечек пальцев губами. ДонХэ не задумываясь, наносит удар второй рукой и, к своему несчастью, попадает точно в челюсть. ХекДже медленно открывает почерневшие глаза и, схватив пленника за волосы, рывком кидает на кровать, злобно сжимая руки в кулаки. – Что тебе нужно? Что это вчера означало: не надо трогать моё? – ДонХэ потирает затылок, которым ударился о спинку кровати, а когда ХекДже с легкостью снимает с его ноги браслет, мгновенно дергается в сторону двери, но и эта попытка тут же пресекается грубыми руками, которые уваливают парня на подушку. – Ты… ХекДже… – глядя в черные глаза, Хэ только сейчас понимает очевидные вещи: этот мужчина хочет его. Не только в гастрономическом, но и в сексуальном аспекте. – Нет, даже не думай об этом, – порываясь встать, ДонХэ вздрагивает, когда Хек медленно наклоняется к нему, заглядывая в глаза. – Знаешь, почему я с таким удовольствием отдал эту тварь на растерзание? – Хэ в ужасе разглядывает лицо мужчины и качает головой. – Этот ублюдок полез к тебе, тогда, в машине, если бы тебя там не было, дерево упало бы точно на водительское сидение. – Это был ты, – вспоминая слова СонМина, что дерево не было гнилым, ДонХэ хватает мужчину за плечи и уже хочет хорошенько ударить коленом в живот, но ХекДже предугадывает каждое движение. Ловкие руки перехватывают ноги под коленями и не позволяют двигаться. – Ты свалил то дерево, – Хек довольно кивает, чем–то напоминая медведя, который объелся медом и сейчас наслаждается похвалой за найденный улей. – Ты убил моего парня. – Ты принадлежишь мне, и он был обречен с момента, как я увидел тебя. Не нужно было позволять трогать себя, – мужчина не задумываясь, чуть наклоняет голову и вонзает зубы в шею ДонХэ, оставляя свой след. Хэ пытается оторвать от себя этого ненормально, дергается и вырывается, но тот перехватывает его руки и заводит их за голову, а затем и вовсе связывает запястья ремешком, вырванным из петель джинсов. – Нет! – боль от острых зубов проносится по всему телу, и Хэ уже знает: шрам будет большим и очень заметным, ХекДже тут же зализывает каждую ранку, избавляется от крови и игриво урчит ему на ухо, потираясь бедрами о его пах. – Не трогай меня, – кажется, от боли плечо онемело и рукой вовсе не двинуть. – Будешь дергаться, я войду без подготовки и увлажнения, – мужчина предупреждает сразу, и Хэ точно знает: не шутит. – Не думаю, что ты сможешь удовлетворить меня, ты не Джи, вот у него был идеальный размерчик, а ты… – от сильного удара в челюсть ДонХэ зажмуривается, чувствуя, как разодранная о зубы щека кровоточит, а ХекДже выходит из себя. – Не надо… – сильные мышцы напрягаются под кожей, Хэ старается хоть как–то отвлечься от боли, понимая, что он решил свою судьбу последними словами о бывшем любовнике. ХекДже больше решает не заботиться о своем пленнике, доставляя удовольствие только себе, но все же переча самому себе, он тихо предупреждает: – Попробуешь укусить… – ДонХэ с трудом кивает, сдерживая подступившие слезы, а когда ХекДже наклоняется к нему и целует, тихо вскрикивает от боли, нечаянно прикусывая язык. Мужчина на это действие не реагирует, чувствует дрожь и стоны боли. Хэ не отвечает на его поцелуй, только сжимается всё больше, чувствуя, как этот ненормальный слизывает кровь с его языка. ХекДже отвлекает от ловких рук, грубо прижимая к постели и наваливаясь на Хэ всем телом, заставляет прижиматься к себе, отчего у шатена перехватывает дыхание. Сильные руки рвут майку на две части, она сразу отлетает куда–то назад, а Хек отрывается от его губ, и, в последний раз лизнув его язык своим, переходит на шею, исступленно потираясь бедрами о пах своей жертвы. ДонХэ боится двигаться, видя, как близко руки зверя находятся от топоров, лезвия которых угрожающе поблескивают при дневном свете. Мужчина наслаждается его телом, изучает губами грудь, затем живот, иногда кусает, оставляя следы, а затем Хэ чувствует его руки на своем члене. Медленно и сладко–тягуче, отчего по телу ползут мурашки и хочется пару раз двинуть бедрами, чтобы прижаться к горячему телу. ДонХэ старается думать о СонДжи, но сейчас возникает мысль, что если бы они занимались сексом чаще, то такой реакции бы не возникло. Каждый мускул реагирует на движения зверя, который только этого и добивается. Этот ненормальный ласкает его соски, бедра, а затем кусает кожу, отчего по телу проходит дрожь, а член твердеет всё больше. Ужасно стыдно, и главное: он абсолютно этого не хочет. Зажмуриваясь и взяв себя в руки, ДонХэ отталкивает от себя ХекДже со всей силы и рывком пытается спуститься с кровати, что практически не получается со связанными руками. От неожиданности мужчина чуть не слетает с широкой постели, в его глазах читается непонимание, но всего лишь на мгновение, а затем он настигает ДонХэ практически у самой двери. – Я разве не предупредил? – Хэ сжимает дверную ручку, а сильная ладонь надавливает на кусок дерева у его головы, который, кажется, сейчас не выдержит натиска нечеловеческой силы. – Предупредил, – по влажной спине стекают капельки пота, ДонХэ прикрывает глаза, надеясь совладать с собой. – Прошу, не надо, ты… – теплые пальцы проходятся по линии позвоночника, собирая соленые капли, а сухие губы касаются основания шеи небольшой татуировки штрих-кода. – ХекДже, прошу тебя… – Я предупредил тебя, – вновь напоминает мужчина, а по его голосу Хэ понимает, что он всё равно возьмет его, хоть вырывайся, кричи, пытайся сбежать, этот брюнет его не отпустит. Никогда. ДонХэ медленно поворачивается к ХекДже, глаза которого прищурены, а губы сжаты в тонкую линию. Когда безумец хватает Хэ за горло, чуть поднимая над землей, тот даже не успевает вскрикнуть, как его снова швыряют на кровать. На этот раз никаких церемоний и прелюдий не будет. Хэ чувствует, как с него срывают шорты и нижнее белье, и ХекДже довольно хмыкает, видя, что от медленных ласк его любовник завелся. – Видимо, ты давно без мужского внимания, – прекрасно понимая, что все недавние слова были бравадой, Хек с удовольствием стягивает с шатена обувь и, ещё раз кусая в шею, сильно сжимает ягодицы, довольно хмыкая, когда шатен всё ещё пытается остановить его. Удар в живот, на который ХекДже практически не реагирует, - он приподнимает бровь, словно спрашивая: не надоело ли ему. ДонХэ отворачивает голову, старается не смотреть на насильника, сводит ноги в коленях, но когда ХекДже ставит его раком, дергается в последний раз, уже не надеясь на благоразумие этого ненормального. Остановить его невозможно. Язык ХекДже вырисовывает узоры на спине, он касается губами лопаток, мягко и осторожно ведет пальцами вдоль боков, к бедрам, затем касается ягодиц и проходится по узкой дырочке, с наслаждением понимая, что у ДонХэ не было регулярного секса с этим уродом–брюнетом. Шлепнув шатена по попе, он потирается о него бедрами и слышит тихий всхлип, проверяя свою теорию. Хек опускает руку на пах любовника, не без удовольствия понимая, что тот возбужден и на головке вот–вот выступит смазка. – Ты только мой, запоминай это, ДонХэ, – шатен качает головой, и в наказание за это ХекДже хватает его за волосы, тянет на себя и одновременно резко входит по самое основание. Хэ зажмуривается от боли, старается вырваться, но тупая боль убивает все мысли о побеге, теперь хочется, чтобы это издевательство прекратилось. ХекДже буквально натягивает его на себя, входит глубоко и резко, иногда переходя на медленные плавные движения. Он растягивает удовольствие, заставляет поддаваться себе навстречу, с удовольствием прижимая ДонХэ как можно ближе к себе. Хэ пытается расслабиться, чтобы не чувствовать тупой боли, от которой никак не отвлечься, - она медленная, неприятная, тягучая и, к несчастью, не такая сильная, чтобы отключить сознание. ХекДже оттягивает темные пряди волос на себя, изучая дрожащие ресницы и приоткрытые губы, которые жадно хватают воздух. Ещё пара движений, и он довольно усмехается, слыша едва различимый стон. Крылья лопаток на широкой спине привлекают мужчину все сильнее, он наклоняется к ним и, проведя языком по контуру, чувствует, как ДонХэ пытается отстраниться, при этом насаживаясь на него резче. Он что–то бормочет, дергается, надеясь прекратить всё это, Хек ласкает его тело свободной рукой, иногда касается стоящего члена, отчего ДонХэ вырывается сильнее. Когда ему это надоедает, он с остервенением начинает входить в податливое горячее тело, которое теперь будет принадлежать только ему. ХекДже прикрывает глаза, сжимая ладонью упругую ягодицу, а второй сжимает темные пряди волос в руке. ДонХэ вскрикивает, кусает подушку, пытаясь не поддаваться на эти невероятные движения. Он дергается, прогибается в спине и сам не замечает, как разрешает ХекДже входить так, как он хочет: глубоко и резко, оставляя синяки на смуглой коже. – Да, да… – мужчина срывается на рык, с силой входя в горячее тело, он прижимает Хэ к постели, и тот кончает под ним, потираясь бедрами о кровать. ХекДже довольно улыбается и, заставляя повернуть голову к себе, жадно целует ДонХэ, заполняя его своим семенем. Медленно лаская сухие губы, посасывая их, ХекДже довольно улыбается. Он, наконец, заполучил этого парня. – Запомни меня, ДонХэ, ты мой и ты навсегда останешься здесь, со мной. Я не отпущу тебя. И ещё раз я услышу о твоем бывшем парне - ты очень долго не сможешь встать с кровати, понятно? Я твой единственный мужчина, и это до конца твоих дней, уясни это. «Это мы ещё посмотрим, урод», – Хэ смиренно кивает, уже продумывая дальнейшие действия. Чувствуя, как ХекДже медленно выходит из него, парень сжимает руки в кулаки, надеясь успокоить тупую боль, которая проносится по всему телу. Брюнет встает с постели, быстро приводит себя в порядок и, окинув своего пленника беглым взглядом, покидает комнату, закрывая дверь на замок. Спускаясь вниз, ХекДже выходит через черный ход, сталкиваясь с братом: КюХен, помахивая топором, тащит за собой большую тушу оленя, при этом особо не напрягаясь. Хек кивает, хваля его за хорошую добычу, на что КюХен закатывает глаза и, кинув тушу у входа, убирает топор за пояс. – И как твоя детка? Хорошо стонет в постели? – рыжий усмехается, вытирая руки о кожаные штаны. Его старший брат не особо разговорчив с чужими, да и, если говорить честно, то он разговаривает нормально только с теми, кому верит. Сейчас в этом списке только имя КюХена. – Ты будешь избавляться от этого блондина? – игнорируя личный вопрос, ХекДже направляется за дом, брат следует за ним, понимая, что брюнет хочет поговорить. – Думаю, что нет. С ним интересно играть, у меня не было такого, чтобы жертва бросалась, да ещё мне, моим же топором чуть голову не снесла. Прям мечта, а не малыш, – посмеиваясь, КюХен останавливается у двух небольших купален, которые представляют собой мини–пруд, в который втекает горячий поток воды. Хек подходит к большому валуну, который перекрывает этот самый поток, и, сдвинув его одной рукой, ждет, пока от воды не пойдет пар. – Решил искупать своего мальчика? – на этот вопрос брат опять молчит, а КюХен только смеется. За столько лет ХекДже уже привык к характеру младшего брата, да и нервы у него стальные – всё же воспитывал рыжего монстра именно он. – С ними будут проблемы, – уверенно говорит Хек, проверяя температуру воды. – И их будет очень много. – Да, это я уже понял, безропотно сидеть и ждать они не будут, – КюХен чуть хмурится. – Может, объяснить им всё? Если не поймут, то будем вдалбливать в головы простые истины, – кивнув на топор, висящий на поясе, Кю садится на корточки. – И что ты скажешь? "Вы останетесь тут навсегда"? Мне плевать, хотят они этого или нет, но проблем с соседями быть не должно, – зная, как каннибалы относятся к обычным людям, ХекДже кидает на брата обеспокоенный взгляд, а тот, прекрасно понимая, о чём хочет сказать старший, передергивает плечами, словно отгоняя от себя неприятную ауру. – Они не станут завтраком, СонМин и ДонХэ под нашей охраной, а эти кретины не ломанутся сюда. Ты помнишь, сколько их ребят мы положили при прошлой встрече? – вспоминая кровавую бойню, из которой не вернулась половина соседей, КюХен усмехается. ХекДже тогда пришел в ярость, что посмели позариться на его дом и на его семью, он убил с десяток каннибалов, и те в ужасе бежали, но, столкнувшись с КюХеном в считанных метрах от поля битвы, впервые в жизни поняли, что чувствует жертва, которую загнали в угол. – Они видели нас, и они хотят их, поверь, запретный плод сладок, – опуская валун на прежнее место, ХекДже кидает в воду несколько целебных трав, чтобы привести своего пленника в надлежащее состояние. – Будешь охотиться вечером, проверь поляну - они должны были забрать машины и палатки. Красноречивый взгляд КюХена отвечает не только матом, но и ещё десятком нецензурных слов, благодаря которым ХекДже понимает – брат уже всё сделал и его не нужно опекать, как раньше. Он уже взрослый парень, хоть и младше брата на пять лет. – Ты сегодня довольный такой, это ДонХэ так на тебя влияет? Улыбаешься иногда, даже на охоту утром ходил со мной… – КюХен посмеивается, игриво клацая зубами. – Ты только ему скажи, что мы не каннибалы, а то ещё подумают, что мы их для завтрака притащили. – Страх не даст им лишний раз делать необдуманных поступков, так что пусть думают, что мы с ними заодно. – Какие мы игривые, – КюХен, кажется, счастлив больше всех, он разминает руки и, легко подпрыгнув, идет в дом, кидая на последок: – Смотри не затрахай паренька, а то больше таких не будет. ХекДже закатывает глаза, мысленно считая до десяти, и, заметив движение, резко поворачивается, мгновенно запуская туда топор. Возмущенный енот, над головой которого маячит лезвие, фыркает и неуклюже бежит к хозяину: он уже не обращает внимания на оружие. Хек протягивает к животному руку, и тот ловко взбирается на его плечо, снова что–то хрумкая. Именно он вывел ХекДже вчера на ту самую поляну, где он и увидел ДонХэ со своими друзьями. – Молодец, Арес, с меня вкусности, – енот довольно пищит, хотя сам не понимает, что говорит человек, ему просто нравятся поглаживания по макушке. Забрав топор, ХекДже направляется в дом, напоследок окидывая территорию взглядом: их соседи очень наглые, если видели, что братья забрали себе двух людей, то будут ждать трупов, им невдомек, что ни один, ни другой не собираются избавляться от игрушек. Заходя в дом через черный вход, ХекДже оказывается на большой кухне, главной гордостью которой является старинный дубовый ствол с резными ножками. Его делал отец братьев, когда ХекДже было три года, а КюХен ещё и вовсе не родился. Просторное светлое помещение с двумя окнами, зелеными занавесками и множеством полочек и шкафчиков, на которых стоят глиняные кувшины, тарелки и кружки. Хек в одной из них замечает белку, которая жует ягоды, нисколько не опасаясь мужчины, - она уже полгода живет в этой кружке и не собирается уходить. КюХен, уже продумав планы на ближайшие дни, достал из погреба два дополнительных стула для пленников… Ну, в общем, на этом героические планы младшего и закончились. Кю не особо любит всю эту домашнюю работу, его страстью является охота, на которой он может находиться сутками, соревнуясь с волками в скорости и проворности. Выходя из кухни в гостиную, ХекДже с любовью смотрит на огромную коллекцию метательных топоров, которые висят на стенах. С резными ручками, или украшенные шкурками животных, или обычные – стальные, с тонкими или изогнутыми лезвиями, с разными узорами и причудливых форм. Именно ХекДже привил КюХену любовь к топорам, с которыми он теперь не расстается даже дома. У камина висят шесть разных боевых луков, несколько колчанов с разнообразными наконечниками: плоскими, крестообразными, отравленными и прочие. Если осмотреть все стены, то можно увидеть рапиры, копья, несколько булав, биты со стальными наконечниками, и множество другого современного и старинного холодного оружия. Главной гордостью всего дома является большой камин, который обогревает все комнаты в самую лютую зиму. На полу вместо ковров лежат шкуры медведей, на стенах есть несколько картин. На этом убранство первого этажа заканчивается. После смерти родителей ХекДже избавился от многих вещей, не желая видеть всю эту дрянь, да и КюХену было тяжело без родных первые полгода. – Так, тушу я разделал, всё в погребе, насчет ягод… – Кю спиной выходит из кухни, неся в руках большой пень без корней, который после ставит в камин и разжигает огонь. – Ягодами сам занимайся, – вытирая руки о штаны, КюХен потягивается. – Кстати, Аид снова пытается обворовать наши соты с медом, – жалуясь на медведя, рыжий прислушивается: – СонМин ещё спит, сильно я долбанул его по башке. – Если он вообще не умер. А медведя сам кормишь, – енот на плече мужчины пищит, словно поддерживая, на что КюХен фыркает. Если к ХекДже привязался енот–полоскун, то за ним уже который год ошивается гризли, который совсем недавно был ещё неуклюжим медвежонком. – Если приручил Аида, то заботься о нём, – КюХен кивает на слова брата, хотя знает, как тот был против: дикий бурый медведь огромного двухметрового роста, злой и иногда неуправляемый, таскался за КюХеном всюду, куда бы тот не пошел. А сколько раз он спугивал лисиц и зайцев на охоте? Кю уже даже не ворчит на своего «плюшевого» друга, понимая, что по–другому топтыга ходить не умеет – он иногда как огромный шерстяной комок выкатывается на какую-нибудь делянку и спугивает всю живность. – А ты Локи заберешь к нам? – КюХен не поворачивается к брату, разглядывая блики огня. Красивый темно–серый волк уже который месяц спит около их дома, охраняет от каннибалов и старается доказать ХекДже, что он надежный соратник и друг. – У нас не заповедник для диких животных, хватает Аида и Ареса, если ещё и Локи будет… – понимая, что брат не остановится и точно притащит волка в дом, ХекДже направляется наверх, не желая продолжать бессмысленный разговор: – Подумай, как звери отреагируют на расширение нашей семьи, КюХен. Волк и гризли – хищники, необузданные и подчас неуправляемые. И любят они только нас. – Ничего, пару раз кусанут… – КюХен замолкает, понуро опуская голову, а затем раздается тихий свист, и в стену над его макушкой входит топор, лезвие которого в опасной близости находится от глаз рыжего. Младший вздыхает и, выдернув оружие, не глядя запускает его обратно, тут же продолжая: – Я идиот, всё, иди к своему малышу, я пока разожгу огонь и сделаю пару настоек, а то я, видать, перестарался и моя киса ещё долго не придет в себя. ХекДже ещё с минуту стоит на ступеньках широкой лестницы, ведущей наверх. Он смотрит на сгорбленную фигуру брата и, рыкнув, что обозначает - он в ярости, быстро идет в свою спальню. КюХен кидает взгляд на окно, где Аид пытается забраться к пчелам за медом, и лукаво улыбается: настоящий ребенок. Он не злится на брата, знает, что сам дурак и что ХекДже психует не просто так: он ненавидит медведей–гризли. Ещё когда КюХен был неопытным охотником, один из них напал на него, разодрал всю грудную клетку, но брат успел и вытащил его из лап хищника, и благодаря каким–то целебным травам вытащил с того света. Поэтому каждая мысль о нападении медведя – под запретом, или под лезвием топора старшего. – Ладно, побесится, да перестанет, я живой, а значит, и его малышка переживет, мой Аид не часто пытается растерзать людей, – КюХен на мгновение замолкает. – Ну, прошлая неделя не считается, – рыжий смотрит на енота, который уселся рядом и тихо пищит, глядя на него. – Что? Прошлый месяц тоже не считается, – енот закрывает лапками лицо. – И те туристы тоже не считаются, они его напугали, – возмущается мужчина и, встав на ноги, идет в небольшую комнатку у кухни, которая вся выложена из камня. Покопавшись в множестве скляночек и бутылочек, КюХен выходит из комнаты с деревянной кружкой, в которой что–то дымится, а енот, страшась «врачевания» младшего, быстро убегает к гризли, чтобы спрятаться за него. Поднимаясь на второй этаж, КюХен достает топор, вращает его в руке, словно проверяя, хорошо ли он ляжет в ладонь, и заходит в полузаброшенную комнату, которую он выделил для СонМина. Блондин всё так же без сознания, лежит на кровати под теплым одеялом, а сверху, чтобы было ещё теплее, КюХен накрыл жертву шкурой. Убрав топор за пояс, рыжий подходит к окну и внимательно изучает лес, но, глядя на Локи, понимает, что совсем рядом кто–то есть, он его не видит, а волк чует и поэтому начинает кружить вокруг дома, защищая. – Умница, – одобряя присутствие столь странного животного, КюХен поворачивается к СонМину, который за последние пару часов побледнел. – И что тебе надо? С какого черта не приходишь в себя? – дверь в комнату открывается и на пороге появляется ХекДже, он молча кивает на пленника, на что Кю морщит нос, недовольно показывая, что тот ещё без сознания. – А твой что? – Одевается, – без особых объяснений, впрочем, как и полагается при посторонних. ХекДже внимательно осматривает блондина, убирает с него шкуру и прислушивается к дыханию: – Он спит сейчас, похоже, хроническая усталость жителей мегаполисов дает о себе знать. Тут тихо, его ничто не тревожит и… – Хек не успевает договорить, как КюХен выливает настойку на лицо пленника, и тот подпрыгивает от неожиданности, ошарашено глядя на двух братьев, которые стоят рядом. Старший качает головой и покидает комнату, плотно закрывая за собой дверь. – Ну, здравствуй, умница моя, – КюХен упирается поясницей о высокий подоконник, изучая взъерошенного перепуганного блондина, который не ожидал такого страшного пробуждения. – Это был не сон, да? Ты убил ХиДэ, и твой брат, он… – СонМин чувствует, как виски неприятно гудят, а по спине идет дрожь. – И ты, мерзкая тварь, притащила меня сюда… – блондин замолкает, вспоминая, как та стая ублюдков кинулась на его возлюбленного, и один из них сразу принялся выкалывать глаза. – О, Боже… – Меня так ещё не называли, – КюХен ставит кружку на небольшую прикроватную тумбочку, медленно наклоняясь к СонМину. – И тебе разве не понравилось, как наши ребята растерзали его? Было смешно наблюдать, как он пытался привлечь твоё внимание. Его нелепые, практически детские движения, и ты, бойкий малыш с симпатичной мордашкой. – Морда - это у тебя, мерзость ходячая, – отодвигаясь от парня как можно дальше, СонМин хочет встать с постели, но понимает, что он обнажен. – Где моя одежда? – А зачем она тебе? Вид у тебя очень даже ничего, так что можешь так походить, – забираясь на кровать, КюХен рывком дергает одеяло на себя, оставляя блондина обнаженным. С удовольствием окидывая взглядом подтянутое тело, Кю тянется к нему, за что тут же получает удар в челюсть. Рыжий чуть морщится, злится на СонМина, и, не задумываясь, хватает его за горло, ударяя о спинку кровати затылком, злобно шипя. – Ещё раз поднимешь на меня руку, дрянь, и я размажу тебя по стенке. Ты жив только потому, что я был благосклонен к тебе и подарил жизнь, ясно? – Мин хватает ртом воздух, а перед глазами уже всё плывет от недостатка кислорода, глаза слезятся, а резкая боль не дает сопротивляться. КюХен держит заложника ещё несколько минут, пока тот не начинает терять сознание, а затем швыряет его на пол, словно ненужную вещь. – Запомни, ты в моих руках. Я сделаю с тобой всё, что захочу. – Псих, – блондин садится на полу, чувствуя, что руки неприятно саднят, как и правое бедро. Стараясь отвлечь КюХена, СонМин начинает придумывать сотню разнообразных вопросов, но ни один не срывается с губ, потому что он слышит рев медведя. – Это… – Не зря это место называется медвежьей горой, – КюХен садится на корточки около пленника, глаза которого заполнены ужасом, мужчина чувствует его по запаху, видит по частому дыханию. – Если я разозлюсь, ты станешь игрушкой для моего гризли. – Твоего гризли? – СонМин надеется, что это бред психопата, который не понимает, что сейчас говорит. – Ты же не… – На заднем дворе дома, – опережая все вопросы, Кю довольно облизывается и, медленно наклонившись, проводит языком по приоткрытым губам парня. – М… Приятно… – СонМин отстраняется, немного опешив от такого странного действия. – Не советую дергаться. – Ты сказал не распускать руки, но я не буду терпеть твои домогательства. У вас нечеловеческая сила, но и вы теряете бдительность, – кинув взгляд на топор, висящий на поясе, СонМин нервно сглатывает – КюХен следит за каждым его взглядом и действием, и сейчас он снова начинает злиться. – Вы тоже съедите нас, как те твари? – Мин с трудом выдавливает из себя этот вопрос, чувствуя себя загнанным в ловушку зверьком. – Вы так же поступите? – Если надоедите, то да, сварю живьем, – КюХен посмеивается, видя, как по телу блондина бегут мурашки, а сам он вздрагивает от предстоящей перспективы. – И поверь, сначала я убью твоего замечательного ДонХэ, и когда ты увидишь, что я с ним сделаю, думаю, твоя спесь быстро спадет. – Отпусти меня! – крик шатена раздается из–за двери, а КюХен думает, что это как раз кстати – для пущего эффекта ему не хватало только доказательств, а сейчас СонМин в оцепенении смотрит на дверь, даже не пытаясь вырываться к ней. Ну, а как вырваться, если от хватки КюХена трещат кости и он вот–вот сломает ему лодыжку? – Не ори, – ХекДже спускается по лестнице, волоком таща за собой сопротивляющегося парня, цепкие пальцы которого хватаются за всё, до чего дотягиваются. В гостиной, увидев оружие, у ДонХэ словно открывается второе дыхание, и он дергается к стене, надеясь достать хоть до чего–нибудь острого. – Если я возьму в руки хоть одно из этих оружий, то тебе не поздоровится, – сразу предупреждает ХекДже и, схватив Хэ за волосы, грубо прижимает его к входной двери. – Скажи мне, ты чего–то не понимаешь? Я плохо объяснил утром? Или ты что–то не усвоил? Хорошо, я с удовольствием повторю свой урок ночью, – ДонХэ забывает, как дышать, когда ХекДже наклоняется к нему и медленно проводит ладонью по бедру, переходя на ягодицу, а затем скользит по пояснице, прижимая к себе: – Моё терпение не безгранично… – Лучше сразу убей меня, я не буду ложиться под тебя по первому твоему желанию, – ДонХэ сипло бормочет, а когда губы ХекДже оказываются у его рта, вовсе замолкает, пытаясь придумать, как вырваться из хватки мужчины. – А мне не нужен один секс, ты будешь жить со мной, в моем доме, с моей семьей. Будешь моей парой, будешь только моим… – ХекДже прикасается к губам жертвы, и, предостерегающе взглянув на ДонХэ, медленно проникает в его рот языком, заставляя зажмуриться. Хэ старается думать о чем–нибудь мерзком, чтобы его вывернуло, а потом, всё же взяв себя в руки, смыкает зубы, оставляя глубокую ранку на языке, который медленно и чувственно ласкал его. Уж что, а Хэ признался себе: этот мужчина умеет целоваться. А сейчас брюнет медленно отстраняется, а на его губах появляется кровь, он чуть морщится от резкой боли, понимая, что укус может быть с хорошими последствиями – дорожка алой жидкости стекает на подбородок и не собирается останавливаться. ДонХэ нервно сглатывает, видя черные глаза, и быстро шарит руками по стене, ища оружие. ХекДже вытирает кровь большим пальцем, тяжело дышит от злости и про себя решает, что сделать с Хэ в дальнейшем. – Эх, дорогая наша детка, – звонкий и довольный голос раздается со второго этажа, и Хэ впервые улыбается в жутком доме, видя полуобнаженного СонМина, который надежно связан цепями. Он семенит за КюХеном, который ведет его за поводок–цепь, а заметив друга, облегченно выдыхает – живой. – Зря ты так, ой, зря… Мой брат в гневе страшен, его даже гризли боятся, – словно прочитав инструкцию по применению, КюХен заталкивает СонМина на кухню и, насвистывая старую мелодию, думает, чем бы его накормить. Секундная радость превращается в ожидание ужаса, ДонХэ страшно поднимать глаза на ХекДже, он только видит капли крови, которые упали на медвежью шкуру, на которой они стоят, а значит, он и вправду укусил очень глубоко. И это точно больно, как ни крути, ХекДже человек и боль он чувствует, хоть и спокойно терпит. С трудом подняв глаза, Хэ заглядывает в почерневшие очи, видит окровавленный подбородок, и в следующую секунду ХекДже поднимает его над землей, держа за горло. Дальше ДонХэ мало что помнит: рывок, свист, и он вылетает через черный ход, проламывая собой застекленную дверь. Осколки вонзаются в спину, крик СонМина, адская боль в лопатках, израненная нога и руки, но главное, это - рев медведя–гризли, который стоит на задних лапах в полуметре от него. И зверь уверен - ему «вынесли» ужин, пора подкрепиться.