colleague

Четыре, три, два… Мин Юнги слишком хорошо знает своего парня, с которым живёт уже порядком двух лет. За этот срок юноша успел вдоль и поперёк выучить повадки своего сожителя, его привычки и даже запомнить, когда у него на работе проходят еженедельные собрания. Сегодня пятница, а это значит, что Чон Хосок придёт не раньше девяти. Но и не позже. На часах двадцать часов пятьдесят девять минут. Минутная стрелка снова делает полный оборот. …один. По квартире разносится приевшаяся за долгое время мелодия дверного звонка, а Юнги улыбается. В последнее время Хосок был настолько занят своей чёртовой работой, что совсем не обращал внимания на то, как Юнги на него смотрит. С капелькой похоти и жутким вожделением. Только от его взгляда можно было возбудиться и кончить, не прикасаясь к себе. И Мин Юнги возьмёт своё любым путём. Даже сейчас, шагая по пустой квартире в непозволительно короткой рубашке, видимо, Хосока, Юнги идёт от бедра. Стройные ноги с фарфоровой кожей, которым позавидовали бы даже девушки, немного дрожат, предвкушая предстоящие выходные. Мелодия снова заполняет квартиру, а Мин дополняет свой божественный образ последним штришком: ерошит ещё чуть влажные после душа светлые волосы и облизывает губы. Теперь он уверен, что выглядит безупречно. Верхние пуговицы расстёгнуты, и можно увидеть молочную кожу и выпирающие ключицы. На губах играет лёгкая улыбка, а на щеках едва заметный румянец, что только придаёт сексуальности внешнему виду Мин Юнги. Входная дверь открывается с жутким скрипом, словно отворяются врата преисподней, и Юнги уж решает смазать её в свободное время, но в ту самую мистическую преисподнюю улетают весь его настрой и улыбка. В дверях стоит Хосок собственной персоной с обыкновенной для него широкой доброй улыбкой и светящимися глазами, а позади него стоит ещё один… ...человек. Ну как человек… Просто выглядит как Господь: лохматые волосы, выжженные перекисью; большие карие глаза, полные губы и широкие плечи. Незнакомец раза в полтора больше Хосока и, видимо, горячее. От одного взгляда Юнги, кажется, готов раздвинуть перед ним ноги, но он всё-таки любит своего парня, и верность хранит тоже ему. — Юнги, — голос Хосока привычно мягок, — это мой коллега. Ким Намджун. Сейчас поздно, и я предложил ему остаться у нас до утра. Мин Юнги с откровенным раздражением поглядывает на своего гостя, даже когда Хосок по-хозяйски обнимает его за талию и дарит невесомый поцелуй в висок. А Намджун стоит молча, взглядом пробегая по интерьеру прихожей до тех пор, пока хозяин квартиры не хватает его за руку и не утаскивает во мрак небольшой кухонки, где через мгновение зажигается свет. Мин Юнги уже ненавидит Ким Намджуна за то, что обломал ему секс до рассвета; за то, что нагло забрал всё внимание Хосока; за то, что он слишком идеален по внешним данным. Идеален настолько, что где-то в животе бабочки танцуют сальсу, а в голове уже отснятый порнофильм. Что делать в такой ситуации? Верно: мстить. Поэтому блондин мысленно ставит галочку напротив маленькой строчки в их с Хосоком отношениях. «Возбудим и не дадим» — гласит она. Война так война, господа. Юнги с усилием воли натягивает на своё безупречное лицо не менее безупречную невинную улыбку. Вдох. Ещё один. Мин Юнги шагает босыми ногами по холодному паркету от бедра. Он должен быть желанным, но недоступным. Это он так считал. Войдя на кухню, Юнги будто не замечает быстро прекратившийся разговор и с лёгкой улыбкой подносит палец к губам. Он выглядит как нашкодивший котёнок, строя глазки и опираясь спиной на стену. — Не хотите чаю? Хосок требует отборного зелёного чая, а Юнги впадает в ступор. Чего ожидает от него парень, если прекрасно знает, что этот чай стоит на верхних полках, ибо его никто и не пьёт вовсе. Ожидает того, что он, Мин Юнги, постесняется гостя? Пха! Чон Хосок, ты слишком наивен. Юнги не берёт табурет, он просто встаёт на носочки и тянется наверх, медленно цепляя рукой коробочку. Он прекрасно знает, что на него смотрят. И как смотрят. Рубашка задралась достаточно сильно, чтобы можно было наблюдать ровные бледные ягодицы без единого изъяна и длинные стройные ноги, на которые Хосок поначалу молился. Юнги не знает, почему кровь приливает к лицу, когда он оборачивается с коробкой в руках, незаметно для других одёргивая подол рубашки. Хосок закидывает себе в рот зефир, словно ничего и не случилось, а Намджун… Намджун смотрит на Юнги оценивающе и улыбается. Нет, это не улыбка, это блядская ухмылка, которая до дрожи в пальцах отдаётся приятным холодком. Юнги не хочет оставаться здесь больше. Не хочет, чтобы Ким находился в его доме. Не хочет. — Юнги, — голос Намджуна пробирает до костей и выворачивает наружу душу. Юнги не слышит, Юнги больше не чувствует. Один голос Кима с хрипцой заставляет сходить с ума. Лицо горит, а Мин боится посмотреть на Хосока. Он знает, что Чон следит за ним. — Ты красивый. Мин Юнги впервые за два года краснеет и хочет провалиться сквозь землю. На языке вертятся слова, которые произнести он не в силах: они вылетают с шумным выдохом, будучи не услышанными. Он должен сказать хоть что-то, потому что теперь и Хосок смотрит на него. В помещении царит гнетущая аура, разбивает которую мелодия, раздающая из соседней комнаты. Юнги бормочет что-то о срочном звонке из министерства магии и спешно покидает кухню, плотно прикрывая за собой дверь. Взгляд Намджуна ощущается на его теле до сих пор и отдается тягучим чувством внизу живота. Мин на ватных ногах доходит до своей комнаты и благодарит небеса за то, что он вчера забыл выключить будильник на телефоне. Отключив звонящее устройство и закрыв двери в их с Хосоком спальню, Юнги плетётся к кровати. Сегодня она холоднее, чем обычно, а ещё юноша даже не знает, будет ли Чон спать с ним этой ночью. Спать, прижимая к своему горячему телу чужое, дышать куда-то в шею и видеть цветные сны. Рядом с Хосоком Юнги всегда спокойно. И на душе становится как-то легче, когда открывается дверь со щелчком, когда слышится знакомое шарканье грубой подошвы комнатных тапок по паркету и тёплые руки на своих плечах, скользящие от предплечья к локтям. Горячее дыхание на ухо согревает и заставляет улыбнуться. Кровать за спиной Юнги прогибается под весом ещё одного тела, а на талию юноши ложатся тёплые ладони. Мин выдыхает и, словно кот, льнёт спиной к Чону, вдыхая терпкий запах одеколона. И даже уже никакая физическая близость не нужна, необходимо лишь это чувство защищённости и спокойствия рядом с любимым человеком. — Я скучал, — шепчет на самое ухо Хосок, невесомо касаясь губами чужого плеча. А Юнги уже плывёт, потому что Чон Хосок — это маленькая буря в его жизни, которая тормошит едва ли скучную и однообразную жизнь. Стервозность и дерзость уходят на второй план, уступая место нежности и любви. Юнги лишь поворачивается лицом к своему парню, и весь вызов в его взгляде сменяется робостью и желанием. Юноша легко преодолевает оставшиеся миллиметры и касается своими губами губ Чона. Невинно и по-детски, скажете вы, но Мин Юнги знает, что делает. В ответ он получает лишь грубость, смешанную с толикой любви. Грубые укусы и поцелуи с привкусом крови, но в то же время — нежные руки, которые скользят по бёдрам Юнги, задирая рубашку и оголяя ровные упругие ягодицы. Юнги плавится и расслабляется в руках своего парня: он чувствует, что Хосок доминирует, да он и совсем не против. Юнги даже не противится разорванной рубашки и звону мелких пуговиц, разлетевшихся по паркету одновременно с его первым стоном, когда Хосок до боли стискивает в зубах нежную кожу, оставляя на ней свои метки. Всё было бы прекрасно, если бы Мин Юнги не думал, потому что в следующий миг он вспоминает о госте и смотрит в дверной проём, где с невероятно возбуждающей ухмылкой, скрестив руки на груди, стоит Ким Намджун и смотрит: смотрит на то, как Юнги выгибается навстречу ласкам Хосока, как Чон хватает своего парня за бёдра, сжимая нежную фарфоровую кожу до красных пятен, которые, в конечном счёте, обратятся лиловыми синяками. И Мин Юнги понимает, что ему вся эта ситуация нравится. Не сдерживаясь, он стонет как заправская шлюха, закусывая губу, но не отводя взгляда от Намджуна, который уже пожирает его своими глазами. Юнги удивляется тому, что Хосоку, расположившегося на его коленях, на наблюдателя совсем всё равно, поэтому он решает играть по чужим правилам. Положив руки на талию своего парня, Юнги жмётся к нему всем телом, воруя мгновенные поцелуи, которые плавно переходят на уже обнажённый торс Чона. Упав спиной на кровать, Юнги утягивает с собой и Хосока, сорвавшего с себя последние атрибуты одежды. — Тебя ничего не смущает? — но вместо ответа Хосок получает требовательный поцелуй, теперь доминирует Мин: проходится языком по чужому ребристому нёбу, кусает нежные губы и старается не краснеть, но лицо уже давно залилось румянцем. Перекатившись через себя, Юнги оказывается верхом на Хосоке, сжимая его бёдра своими ногами. Расстёгнутая рубашка, прикрывающая лишь спину и небольшую часть ягодиц, выглядит более чем развратно. Мин Юнги наклоняется и упираеся своим лбом в лоб Хосока, тихо постанывая его имя, потому что руки Чона уже добрались до ягодиц, с напором сжимая их. Мин проводит руками по бокам и останавливается на возбуждённом члене Хосока, сексуально облизывая губы. Чона уносит. Уносит далеко и надолго, потому что в следующую секунду, он оказывается нависшим над Юнги, оставляя на нежной коже поцелуи-укусы. А Мин снова смотрит на Намджуна, закусив губу и прижимая к себе своего партнёра как можно ближе. У Кима в глазах чертята танцуют, ему нравится то, что он видит. Хосок же, согнув ноги Юнги в коленях, принимается выцеловывать внутреннюю часть чужого бедра, не забывая оставлять алые засосы и укусы. Сейчас это выглядит вроде: «Неважно, что произойдёт этой ночью, но Мин Юнги принадлежит мне». Хосок оставляет ещё пару засосов на тазобедренной косточке и спускается ниже, удобно располагаясь меж широко разведённых стройных ног. Чон нежно проводит кончиком языка по всей длине возбуждённого члена Юнги, целуя головку и сжимая в руках чужие бёдра. Юнги тихо скулит и вжимает живот, разводя ноги ещё шире и путая свои длинные пальцы в волосах Чона. Хосок проводит языком от головки до основания, целует яички и снова возвращается к головке и вбирает её в рот, заставляя Юнги выгибаться в спине сильнее и закусывать нижнюю губу почти до крови. Если прислушаться, то можно среди стонов и вздохов уловить едва заметное: «Ещё». Мин Юнги даже вскрикивает, когда чувствует на своих губах чувственный поцелуй едва тёплых губ. Открыв глаза, он видит лишь Намджуна, который с каким-то задорным остервенением стаскивает с себя одежду и снова склоняется над ним, целует в губы, проводя языком между ними в немой просьбе дать большего. Юнги растерян как никогда: удовольствие, что приносит ему Хосок сейчас, заставляет почувствовать себя виноватым, но в этот момент Чон Хосок берёт глубже, почти до самой глотки, а Юнги открывает рот со стоном, чем и пользуется Намджун, врываясь в чужой рот, доминируя и уничтожая Мина как личность. С этим человеком Юнги — никто. Слишком много власти, похоти и желания. А Юнги поддаётся; не в силах стерпеть этого всего, он кончает на лицо своего парня. Оргазм мелкой дрожью бьёт его тело, и трудно очнуться от этого чувства эйфории. Но Мин приходит в себя именно в тот момент, когда третий палец Чона проникает внутрь него, вырывая из его груди сладкий стон. Ким же скользит поцелуями по животу, грудной клетке, языком задевая соски и заканчивая на шее. Завидев, что Юнги пришёл в себя, Хосок просит его перевернуться на живот в коленно-локтевую позу. Юнги не стесняется: он видит, с какой похотью на него смотрят и что от него хотят. Послушно выполнив приказ, он притягивает к своему лицу Кима, целуя того куда-то в линию челюсти, опускаясь всё ниже и ниже, пока дело не доходит до эрегированного органа Намджуна. Юнги дрочит мастерски, изредка прикасаясь к головке языком, издавая умопомрачительные стоны, потому что Хосок вдалбливает его, Юнги, в кровать с какой-то жадностью, а Ким сладко стонет не только от вида Юнги, делающего минет, но и от его техники. Юнги широко распахивает глаза, когда чувствует, что кроме члена Хосока в его заднице есть что-то ещё. Он не понимает, что от него хотят, потому что только теперь до него доходит, что помеха — палец Намджуна, двигающийся в такт движениям Хосока. Это больно, и не только Юнги, потому что Чон тоже шипит. Но Ким Намджуну всё равно, и он вставляет второй, через мгновенье — ещё один. Мин Юнги кричит от боли и удовольствия, а Хосок с переживанием в глазах смотрит на своего парня. Но Мин Юнги всё это чертовски нравится! Расположившись на спине, Намджун тянет за собой блондина, помогая ему вернуться в свою вселенную и самому насадиться на член Кима, но связь снова теряется, когда к Намджуну присоединяется и Хосок. — Мы его порвём, — сбитым голосом шепчет Хосок, прижимая к себе ослабевшее горячее тело своего парня, а тот лишь льнёт, словно кот. Намджун резко подаётся бёдрами вверх, заставляя Юнги кричать. Кричать так сильно, что вполне вероятно, соседи завтра будут в ярости. Но это будет завтра, а не сейчас. Сейчас существует только Юнги и два шикарнейших мужчины с потрясающим телом и членами, которые безжалостно вторгаются в Мина, вот-вот грозящегося потерять сознание. Первый не выдерживает Хосок: от горячей узости своего парня, от большого члена Намджуна, который трётся с его членом в его мальчике, от всей этой ситуации в целом… Здесь больше не существует тишины. *** Прошло ровно две недели с тех пор, как Намджун ввёл в их с Хосоком жизнь такое понятие, как «третий лишний, но не всегда». В квартире Юнги всё чаще и чаще можно наблюдать Ким Намджуна собственной персоной, в ванной можно обнаружить третью зубную щётку, а в дни, когда Хосок уезжал в командировку, — больше никогда не бывает тихо. Тьма наступает со смертью тишины. В этот гадкий осенний вечер, когда на улице уже стемнело, но в комнату проникает свет от уличных фонарей, в квартире Чон Хосока отнюдь не тихо. Громкие стоны и крики нарушают семейную идиллию, лишь потому что в постели — не хозяева квартиры. Мин Юнги сидел верхом на Намджуне, сжимая в себе его член и тихо выдыхая, пачкая чужую грудь собственной спермой. — Это прекрасно, — шепчет Юнги, падая рядом с обнажённым мужчиной, — правда, прекрасно. Четыре, три, два, один. Двадцать один час. Приевшаяся трель звонка сотрясает все мысли в голове Юнги, оставляя лишь одну: «Чон Хосок никогда не опаздывает». Встав и натянув на себя любимую футболку Намджуна, которая была явно длиннее, чем рубашка Хосока, зато сползала с одного плеча, оголяя сексуально выпирающие ключицы, Мин, будучи босым, направляется к входной двери. Открыв дверь, Юнги видит своего парня: как всегда улыбающегося, с добрыми искрящимися глазами. А за ним стоит ещё один парень: высокий, с каштановыми волосами и красивым лицом и сложением тела. Хотя… Мин Юнги выглядит куда лучше, особенно сейчас: волосы прилипли ко лбу от пота, щёки горят, а по ногам стекает сперма Намджуна, оставляя после себя неприятные ощущения, но Юнги улыбается. Хосок, словно не замечая внешнего вида любимого, целует его в висок. — Юнги, — голос Хосока привычно мягок, — это мой коллега. Пак Чимин. Сейчас поздно, и я предложил ему остаться у нас до утра.