Я буду в красном

— Кот Нуар, берегись! Голос Ледибаг эхом отдаётся в дальнем уголке сознания. Что-то крепкое и острое впивается в голень. Боль разрядом пронзает тело — от места ранения к вискам. Пытаюсь развернуться, чтобы оценить критичность травмы и дать отпор врагу, но не двигаюсь ни на дюйм: ноги окаменели, не подчиняются голосу разума. С ужасом осознаю, что дневной свет в глазах постепенно гаснет. Неужели падаю в небытие? Оружие было отравлено? Или от боли сознание решило отключиться? Только не это, не сейчас, когда я так нужен Ледибаг! Я не оставлю её одну. Обвожу взглядом доступное пространство и замечаю алый костюм. Ледибаг стремится в сторону противника, ловко перескакивая через препятствия. Моя героиня. Жаль, что у нас никак не складывается. Какие странные мысли блуждают в голове... О стольком нужно позаботиться, а я думаю о ней. Несмотря на боль, несмотря на страх, несмотря на очевидную безответность любви. Несмотря ни на что, моё сердце будет вечно помнить о ней. Она скрывается с глаз, и я позволяю себе обессиленно сомкнуть веки. Чувствую давящую головную боль и понимаю, что что-то идет не так. Битвы со злодеями становятся всё опаснее, всё сложнее. Недавно очередной приспешник Хищной Моли едва не ранил Ледибаг, и только чистое везение помогло ей избежать риска. Сегодня же нашим врагом становится некто, называющий себя «Ледяным человеком». Он создаёт острые льдинки в пространстве, беря для этого влагу из воздуха и преобразуя ее в лёд путем заморозки. Нам с Ледибаг пришлось потрудиться, прежде чем удалось заманить злодея в ловушку. Но тут, в старом необжитом здании - единственном месте в Париже, где он не способен причинить людям вред, — всё пошло наперекосяк. Мы думали, что остановили его, но не тут-то было: ему удалось выбраться из ловушки. И теперь в ловушке оказались мы с Ледибаг. — Кот Нуар, ты как? — слышу у самого уха, открываю глаза и вижу перед собой её. Ледибаг тяжело дышит, пытаясь перевести дух; щеки раскраснелись от долгого бега, волосы растрепались и выбились прядками из хвостов. Но даже так она прекрасна. Никто не сравнится с ней, любимой. Через силу улыбаюсь и выдавливаю, что всё в порядке. Она смотрит с недоверием, слегка хмурится и говорит: — Ты только держись. — И убегает, скрываясь из поля зрения. Ты только держись. Шепчу это вслух, пробуя фразу на вкус. Повторяю её громче, ещё громче, не думая над тем, как это глупо выглядит. Она волнуется. Уже это заставляет сердце трепетать. Жмурюсь. Боль покусывает тело. Голень ужасно зудит. Пытаюсь опустить взгляд, но не могу разглядеть ноги. Плохо. Пошевелить руками не получается, головой — тоже. Ноги обездвижены. Паршиво. Чувствую холод. Озноб заполняет всё тело. Дрожу. Ледибаг, поторопись, я не хочу всю оставшуюся сознательную жизнь провести в качестве сосульки. Боль не отступает, становится сильнее, распаляется и пульсирует. Похоже, ситуация и впрямь не из лучших. Жаль, что нельзя сейчас отказаться от геройской натуры. Как хочется вернуться в то время, когда я ничего не знал ни о Коте Нуаре, ни о Плагге! Открываю глаза… и вижу темноту. Закрываю — та же тьма. Давление в висках становится ощутимее. Замечаю, что звуки вокруг затихают, и теряю связь с реальностью.

* * *

— Кот Нуар! Кот Нуар, очнись, прошу! Издаю еле слышный стон в ответ на любимый голос. Приоткрываю глаза и сквозь мутную пелену различаю скрытое красной маской лицо Ледибаг. — Кот Нуар… ох, чёрт возьми, Кот Нуар… Искреннее волнение в ее голосе заставляет сбросить с себя забытье. Взгляд фокусируется, и я замечаю в обычно жизнерадостных глазах капельки слёз. — Все в пор… — привстаю и тут же со стоном валюсь обратно на землю. Жгучая боль отдаётся во всем теле. — Ты ранен, Кот Нуар… — произносит Ледибаг, и ее голос срывается. Сжимаю зубы, чтобы не взвыть от страданий. Понимаю, что так напугаю её ещё больше. Когда самый сильный порыв проходит, тихо спрашиваю, переходя на шепот: — Что со злодеем? — Я одолела его и забрала Акуму, — она пытается улыбнуться, но улыбка выходит вымученной. Некоторое время молчу, раздумывая, потом спрашиваю: — А… что со мной? Ледибаг через силу вздыхает, интуитивно проводит ладонью по лицу, вытирая алмазные слёзы, и отвечает: — У тебя рана на ноге. Глубокая. Очень. И из нее идет кровь. Поднимаюсь на локтях, чтобы лично взглянуть на порез, но в голову моментально приливает кровь, и я со стоном валюсь обратно. Становится настолько невыносимо, что я крепко стискиваю зубы, чтобы не завопить. Боль разрывает изнутри на куски. Не правы люди, которые говорят, что душевная боль страшнее физической: никогда еще моей душе не было настолько скверно, как сейчас телу. — Кот Нуар, — голос Ледибаг доносится словно издалека. — Тебе нужно в больницу. С трудом открываю глаза и с удивлением смотрю на нее. — То есть?.. — Я пыталась вылечить рану, но ничего не получается. И время заканчивается. Тебе нужно к врачу. Это единственный способ, Кот Нуар, — в полных отчаяния серо-голубых глазах мелькает надежда. — Если не успеем вовремя, то тебя будет уже не спасти. Молчу, думая над её словами, осознавая, что она, как никогда, права. В который раз она поражает меня. Даже сейчас, отчаянная и взволнованная, она находит в себе силы для поиска выхода. Такая она, Ледибаг. Таких, как она, вовек не сыщешь. — Но как мы… — слова с трудом вылетают изо рта. — Как я… — Мне нужно снять с тебя кольцо. Несколько секунд уходит на то, чтобы до меня, наконец, дошёл смысл её слов. — Но тогда ты узнаешь, кто я. Она пожимает плечами. — Может, так будет проще? — её голос звучит твёрдо, но в нём слышатся тревожные нотки. — Если я буду знать, кто ты такой. Тогда я смогу связываться с тобой каждый раз, когда понадобится, и… Очередной приступ боли охватывает меня с головой, разрушая сокровенность момента. Громко шиплю, жмурясь. — Поторопись! — сам не понимаю, когда именно произношу эту фразу. Она словно выходит сама собой. Чувствую прикосновение пальцев на тыльной стороне ладони. Позволяю себе расслабиться и, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах, насладиться теплом её рук. Кто знает, когда Ледибаг ещё прикоснется ко мне вот так, просто… жаль, что это не происходит чаще. Ловкие тонкие пальцы обхватывают кольцо и спешно тянут в сторону — меня окутывает магическая волна, смывающая костюм кота и обнажающая скрытую под ним истину. — Ты?.. — звучит и как вопрос, и как утверждение. У меня нет сил размышлять, почему её так удивило моё настоящее лицо. Боль толчками разносится по всему телу, ускоряя сердцебиение и кровоток. Открываю глаза, чтобы увидеть её лицо. Она смотрит на меня не просто с удивлением, а с настоящим, неподдельным шоком. Как будто она узнала меня. А потом происходит невероятное, то, чего я не мог предвидеть никаким образом: она наклоняется ко мне и целует. Прямо в губы. Неловко, осторожно и… неумело? Не могу поверить в реальность происходящего. Хватаю её за плечи, притягиваю к себе и углубляю поцелуй. Как давно я мечтал об этом! О вкусе её губ, накрывающих мои… Может, мечты и правда сбываются? Она отстраняется так же резко и неожиданно, как и начала поцелуй. Смотрю на неё ошарашенным взглядом. Даже боль отступает на второй план, когда до сознания доходит, что сейчас произошло. Ледибаг же ахает. — Твоя рана… она затянулась. Сажусь, упираясь в пол руками, и смотрю на ногу. Костюм порван, и на месте дырки виднеется белая кожа, покрытая капельками засыхающей крови. Ни о какой ране не может быть и речи. Хмыкаю, пытаясь придумать шутку по этому поводу, но в голову ничего не приходит — я слишком впечатлён всем, что произошло. — Мне пора идти, — заявляет Ледибаг. Смотрю на неё с обидой, отмечая широкую улыбку на её лице. — То есть ты не покажешься мне? Это нечестно. Она смотрит на меня со смехом во взгляде, выдерживает паузу и говорит: — Завтра в семь на главной площади. Я буду в красном. И, развернувшись, уносится прочь. А мне остаётся лишь сидеть на полу и глядеть ей вслед, купаясь в мыслях и неимоверном счастье. Не могу поверить. Не могу поверить, что это произошло. Какой же я счастливый.

* * *

Стою около фонтана, раз за разом обводя взглядом площадь. Время уже семь. Я не спал этой ночью: тщетно ворочался в постели, представлял нашу встречу и изнывал от тягостного ожидания. Сегодня я узнаю, кто она. От этой мысли сердце трепещет, но я пытаюсь заглушить наваждение. Подскакиваю на месте, услышав громкий визг и грохот. Резко разворачиваюсь и вижу одноклассниц, Алью и Маринетт. Последняя, судя по всему, врезалась в тележку с мороженым, потому что сейчас она лежит, распластавшись, на земле, и ее красный спортивный костюм заляпан белым эскимо. Красный. Подхожу к ним, не обращая внимания на явную неловкость ситуации. Маринетт поднимается и смотрит на меня с волнением. Тут же отводит взгляд. — Я же говорила, что буду в красном, — пытается засмеяться, но смущение не дает ей сделать это. Пару секунд молчим, потом она произносит: — Ты извини, что я тут… и, возможно, ты не этого ожидал, конечно, просто… Хватаю ее за плечи, притягиваю к себе и целую. Она замирает, а потом отвечает на поцелуй. Робко. Словно боится сделать что-то не так. А я… а что я? Я самый счастливый парень на свете. У меня теперь есть моя Божья Коровка, а у нее — Кот. И я счастлив. Думаю, она тоже. Оказывается, для счастья нам нужно было совсем немного. Всего лишь капелька доверия. И, конечно, геройства.