5.
18 ноября 2016 г., 23:39
Безуспешные попытки репортера найти сносный материал для передачи о кино продолжались.
Несколько месяцев назад
Поманив за собой усталого оператора с тяжеленной камерой, репортер жестом указал на красоты съемочного павильона: на буфет, где сценарист Джирайя украдкой подливал в чай самогон, на курилку, из которой не вылезал порноактер Учиха Итачи, на провинившегося в чем-то Гаару, моющего тряпкой пол.
— Вот мы снова влились в будни съемочной группы, — вещал репортер, сжимая микрофон. — Посмотри на то, как в поте лица работают актеры, преданные своему делу.
Камера снимает исполнителя роли Кисаме, который стоит на месте с выражением лица «снимите с меня кандалы, я хочу домой».
— А вот как проводят обеденный перерыв звезды сериала!
Оператор направляет камеру на столпотворение мужчин под дверью с табличкой «Режиссер». Молодой мужчина в бандане, завидев камеру, запрыгнул на стол, предварительно смахнув с него реквизит, и вскинув кулак, закричал:
— Кто мы, братья?!
— АКТЕРЫ-ОТЦЫ! — пробасили хором исполнители ролей Хатаке Какаши, Какузу, Момочи Забузы и Кибы Инузука.
— Чего мы хотим?!
— ЗАРПЛАТЫ!
— Когда мы ее хотим?!
— Прямо сейчас! — заорали митингующие.
Какаши развернул плакат с написанным на нем слоганом «Нам нечем кормить детей!»
— Позор! Позор руководству! — орал революционер в бандане. — Тараньте дверь, братья!
— Веди нас, Дейдара! — орал Забуза.
— Дейдара, я сейчас выйду, и ты огребешь! — послышался из-за двери рокот Тсунаде.
— Сейчас выйду я, и огребешь ты, мразь! — рявкнула Хьюго Хината, растолкав митингующих. — Ты думаешь, я дверь с ноги не выбью? Я лбом бронированную дверь вышибла!
— Хината! Хината! — скандировали актеры-отцы.
— Вы только посмотрите на эту атмосферу дружбы и взаимопонимания, — улыбнулся репортер.
Продолжив снимать митинг под дверью режиссера, оператор заснял и то, как к двери протиснулась розововолосая девушка и, робко постучав, позвала:
— Тсунаде-сама, здесь пресса.
Дверь мигом открылась, да так резко, что едва не зашибла революционера Дейдару. Тсунаде, прошипев несколько матов в адрес непокорных актеров, широко улыбнулась репортеру.
Ведь лишний пиар сериалу не помешает.
— А вот мы видим звезду сериала, Учиху Саске! — обрадовался репортер. — Попробуем взять у него интервью.
Саске, шагая туда-сюда по коридору, в самом тихом месте, не отрывал взгляд от сценария и самозабвенно бубнил себе под нос свои реплики.
— Саске-кун! Саске-кун!
Увидев пухленького репортера в клетчатом пиджаке, Саске побледнел и, прижав к груди сценарий, явно не понял, чего от него хочет этот странный мужик, размахивающий микрофоном. Поэтому убежал в гримерку и скрылся там.
— Что ж, надеюсь встретиться с Саске на съемочной площадке, — немного разочарованно протянул репортер. — А пока поговорим с Тсунаде-самой.
***
— Сегодня мы планируем отснять судьбоносную сцену убийства Орочимару, — произнесла Тсунаде, опустившись в режиссерское кресло. — Но вы же говорили, что Орочимару — неубиваемый персонаж, потому что его играет продюсер сериала. — О да, но это не значит, что в сериале его не будут пытаться убить, — подтвердила режиссер. — Орочимару прекрасно справляется с ролью, посмотрите, он уже репетирует предсмертную агонию. — Насколько я знаю, Саске Учиха — ваш фаворит из актерского состава, — сказал репортер. — Да, мальчик отлично играет, дисциплинирован, всегда учит текст. Единственное что, немного боится камер и продюсера. Поэтому ему будет сегодня особенно тяжело. Оператор направляет камеру на декорации. Обстановка, напоминающая будуар в дорогом борделе девятнадцатого века. Огромная кровать с красным шелковым постельным бельем и невесомым балдахином. Тумба с настольной лампой. Туалетный столик, украшенный пафосным боа. — А вы не поскупились на реквизит, — хмыкнул репортер. — Сразу видно, в этой сцене будет продюсер. — Вот на что идет наша зарплата, товарищи! На траходром для Орочимару! Позор! Позор! Швырнув в бунтаря Дейдару пепельницу и отправив помощницу утихомирить организацию актеров-отцов, Тсунаде скованно улыбнулась. — Вот мы видим самого продюсера! — обрадовался репортер и шепнул оператору. — Крупный план на Орочимару. Орочимару, одетый в шелковый халат, ослепительно улыбнулся, и уселся в кресло. Гример Ино тут же подскочила к нему с утюжком для волос. — Как ваш настрой, Орочимару-сама? — Прелестно, — кивнул Орочимару. — Ради этой сцены я и согласился продюсировать сериал. — Вы морально готовы? — Да я с первой серии первого сезона готов. Репортер улыбнулся и поблагодарил продюсера. — А теперь узнаем, как дела у Учихи Саске. Направляемся в курилку! Бледный Саске сжимает между дрожащими пальцами сигарету и судорожно дышит. — Бро, ну надо, — жалостливо сказал Итачи, разминая ему плечи. — Пять минут позора и тебе заплатят. — Тебе не заплатят! Это заговор! Позор! Позор! — послышался крик Дейдары и последующий звук удара. — Саске-кун, как ваше настроение? — поинтересовался репортер. Губы Саске задрожали. — Уйди, — прошипел Итачи. — Не видишь, у звезды нервный срыв. — Саске, минута до съемок! — послышался крик Тсунаде. — Бегом на площадку! Братья крепко обнялись и Саске, напоследок оглянувшись, потопал на площадку. Итачи, предварительно его перекрестив, уселся на стульчик.***
— Текст знают все, — наставляла Тсунаде. — Саске — не бойся. Орочимару — держи себя в руках. Ясно? — Да, — кивнул Орочимару, улегшись на шелковые простыни. — Забери меня мама домой, — прошептал Саске, стыдливо прикрыв голую грудь широкой распахнутой рубахой. — «Наруто. Ураганные хроники», сцена 140, дубль 1, — уже привычно объявила розововолосая девушка и щелкнула «хлопушкой». Приглушенная музыка. Горят ароматические свечи. Камера направлена на возлежащего на кровати «умирающего от слабости» Орочимару. В руках у Орочимару бокал с розовым шампанским. — Орочимару, ты умираешь, — прошипела Тсунаде. Орочимару быстро сориентировался и издает томный вздох, изображающий его внутреннюю боль и смятения. В кадре появляется Учиха Саске. Он бледен, перепуган, одной рукой сжимает бутафорскую катану, другой держится за штаны. — О… Орочимару, — пискнул Саске. — Я пришел за силой… — Стоп! — крикнула Тсунаде. — Саске, не мямли, говори грозно. Понял меня? Саске очень неуверенно кивает — Еще раз с того же места, — сказала режиссер. — «Наруто. Ураганные хроники», сцена 140, дубль 2. Саске уверенным шагом входит в кадр, даже пытается ногой прикрыть дверь, но декорация трещит. Не обращая на это внимания, Саске, обнажает катану. — Орочимару! Я пришел за силой! — Саске, умничка, — хлопает Тсунаде. Орочимару приподнимает бровь хищно улыбается. — Может шампанского, Саске-кун? — Стоп! Саске, бледный, испуганный, но уверенно тянущийся к бокалу, так и замер. — Какого шампанского?! — прорычала Тсунаде. — Орочимару, не зли меня. Следуй сценарию. Заново. — «Наруто. Ураганные хроники», сцена 140, дубль 3! Саске успевает осушить бокал, и, невзирая на вопли режиссера, мастерски повторяет свою реплику. — Орочимару! Я пришел за силой! Орочимару раскинулся на кровати в позе оскорбленной куртизанки и поднял на Саске похотливые очи. — Саске-кун, — прошипел он. Неловкая пауза. — Я слаб, Саске-кун, — прошептал Орочимару и, дабы наглядно это продемонстрировать, схватился за сердце. — Я уронил таблетки на пол, подними, пожалуйста. — СТОП! — нечеловеческим голосом заорала Тсунаде в тот самый момент, как «умирающий» Орочимару тянется руками к фигуре нагнувшегося Учихи Саске. Саске, ощутив на своем поясничном отделе чужие руки ойкает и, юркнув за спину режиссера, наотрез отказывается работать. — Саске, у нас нет дублера, — пояснила Тсунаде, лично капая Учихе в пластиковый стаканчик успокоительное. — Соберись и сделай это. — Ну эти хоть слова знают, — протянул репортер. Саске запивает успокоительное шампанским. Орочимару поправляет прическу и снова ложится в кровать. — Сейчас будет сцена убийства Орочимару, — напомнила Тсунаде. — Саске, действуй жестко. — Уж не сомневайтесь, — злорадно пообещал Саске. — «Наруто. Ураганные хроники», сцена 140, дубль 4! — объявила помощница режиссера. Тихая музыка. Свечи. Шампанское в ведерке со льдом. На кровати лежит распластанный Орочимару с плохо замаскированным гримом фингалом (результат недавней воспитательной работы, проведенной Тсунаде). В кадре появляется несколько захмелевший, а потому немного более уверенный в себе Саске. — Орочимару! Я пришел за силой! — рявкнул Саске, да так вжился в роль, что прижал лезвие катаны к груди продюсера. — Саске, — прошипел Орочимару, одарив Саске похотливым взглядом. — Хуяске! — СТОП! Саске, что это было?! Саске, прижав ладонь к губам, замотал головой. — Простите, это все шампанское. — «Наруто. Ураганные хроники», сцена 140, дубль 5! — Саске… Саске молчит. Продолжает держать свободной рукой штаны. — Я слаб, Саске-кун, — продолжает Орочимару. Далее происходит нечто странное, потому как Саске пытается следовать сценарию и напасть на Орочимару, однако промахивается и вонзает катану в кровать. — Кровать! Она стоит дороже твоих органов! — завопила Тсунаде. — Вот на что идет наша зарплата! Позор, товарищи! Позор! — заорал где-то Дейдара. — Позор! Позор! — поддержали актеры-отцы, в том числе и отвечающий за спецэффекты Какаши, который, в знак протеста поджигает декорацию. — Уроды! — рычит Тсунаде. — Зарплату! Зарплату! — скандировали бунтари. Орочимару пытается тушить пожар своим халатом. Сценарист Джирайя заливается хохотом. Саске попивает шампанское. — Убери камеру, — рявкнула Тсунаде, и, не сдержавшись, с локтя разбивает объектив. Занавес.
