Мы умираем, чтобы жить...

      Дома я вытащила шляпу из-под мантии только когда Волдеморт ушёл куда-то. Я попросила Люциуса отвлечь Лорда от меня и моих сообщников. Всех тайн мужу рассказать я не могла — Тёмный Лорд легилимент, а Малфой окклюменцией не владеет, поэтому это ради его же блага.       Я не удержалась и всё же примерила пыльную шляпу-распределительницу. — А ты не стара для распределения? — Хм, я просто хочу узнать... — На какой факультет ты бы попала, будь тебе одиннадцать? — Да, это так. — Ты ведь не Нарцисса, верно? — Но как? — Милочка, я знаю больше, чем ты думаешь... Хм, если бы тебе было одиннадцать, я бы определённо отправила тебя на Рэйвенкло. — Рэйвенкло? — Ты умнее, чем ты думаешь, и ещё: у тебя всё получится, зови своего кузена. — Но... — Помни, я знаю больше...       Я позвала Сириуса, он странно улыбнулся и вынул из шляпы меч Годрика Гриффиндора. Оружие было очень красиво, рукоятка инкрустирована драгоценными камнями, а острое лезвие сияет, в нём отражалось солнце.       Позже я поймала змею, Абраксас помог надеть на неё ограничитель магии, такие надевают на животных в магическом зоопарке во время перевозки. Наконец, она бессильна, в последнее время любимица Волдеморта меня изрядно достала, приползёт с улицы вся грязная, проползёт по Мэнору, и весь дом превращается в свинарник.       С трудом мы запихнули ужасную змеюку в ящик, а тащить её пришлось самим, так как сумки, коробки и прочее, где присутствуют магические существа, не уменьшить.       Пока я я переодевалась в комнате и собирала рюкзак, Нагайна громко и противно шипела, будто собираясь меня убить. Я пнула чёртову коробку, и домашний "хомяк" Лорда успокоился.       Итак, сегодня мы собирались посетить приют, где до Хогвартса пребывал Волдеморт.       Мда, побывать, а уж тем более жить в приюте Святого Вула я бы и врагу не пожелала. Холодно, стены все облезлые, дети голодные и худые, как скелеты, воспитатели и учителя — злые гарпии, презирающие всех и каждого.       В приюте мы узнали точное место, куда они возят детей, чтобы полюбоваться на море, если это конечно возможно, ведь с обрыва, или что там? Скала? В общем, оттуда морем не полюбуешься.       Хвала Мерлину, я освоила трансгрессию и была готова самостоятельно переместиться.       Пещера оказалась труднодоступной, там к тому же ещё было и темно, а значит — страшно. До смерти боюсь темноты. Я вцепилась в Абраксаса и Сириуса двумя руками, и мы пошли вглубь. — Люмос! — свет на палочке Сириуса зажёгся и слегка резал глаза.       Пройдя немного в темноте, мы начали ступать по какому-то мягкому полотну, не похожему на камни, может, это мох?       Понемногу я начала увязать в мягких растениях, позже они крепко обвили ноги. Я впала в панику. — Дьявольские силки, — констатировал факт Абраксас. — Кто-нибудь помнит заклинание от этих чёртовых растений? — почти прорычал Сириус, пытаясь освободиться от растений, обвивающих шею.       В голове промелькнуло воспоминание. — Дьявольские силки, они боятся света! — сказала Гермиона. — Люмос Солем!       Из размышления меня вырвало то, что растения начали обвивать мою голову. С великим трудом дотянувшись до палочки в кармане, я крикнула изо всех сил: — Люмос Солем!       Дикие ужасные растения отпустили нас, и мы прошли дальше. Упершись в тупик, я поняла, что это то самое место, где нужно заплатить кровью. Нечего не сказав свои спутникам, я молча порезала ладонь мини-кинжалом из сумки. Бр-р, не люблю это холодное чувство пореза. Когда я окропила стену кровью, Бракси и Сириус изумлённо смотрели на меня удивлёнными взглядами. — А мне сказать нельзя было? Я бы пожертвовал каплю крови, — сказал Сириус, всматриваясь в багровое пятно на стене. — Я из нашей компании самая слабая, поэтому так было лучше. Этот ритуал призван ослабить незванных гостей.       Хоть рана на ладони и затянулась под действием заживляющего заклятия, но частичная потеря сил чувствовалась.       Проход открылся. Перед нашими глазами встало завораживающее и в тоже время пугающее зрелище. Пещера с невероятно высоким потолком для таких мест и глубокое озеро, ровная черная гладь которого была неподвижна. Мы осторожно прошли по узкой полоске берега к месту, где можно было встать и не опасаться упасть в воду.       Я достала из рюкзака древний магический сосуд, призванный хранить тёмную магию. Абраксас начал читать заклинание, выписанное заранее из старого фолианта в нашей библиотеке. Когда с заклинанием было покончено, Малфой-старший схватил Нагайну, я помогала держать её, что было очень трудно. Змея постоянно извивалась и сопротивлялась. Вот над любимицей Лорда сверкнул меч Годрика Гриффиндора, и её голова упала в воду. Кровь магического существа окропила проклятое озеро. Над чёрной гладью начало подниматься свечение, а чуть позже заполыхало пламя. Но это была лишь маленькая часть дела. Высвободившаяся частичка души Волдеморта чёрным облаком взвилась над нами. Я открыла сосуд для хранения чёрной магии, но облако поплыло к Абраксасу. — Ты виновен в моей смерти! Ты, Абраксас! Я никогда тебя не прощу, слышишь! Никогда! Ты ужасен! — силуэт красивой белокурой женщины сейчас обвинял Малфоя-старшего во всех смертных грехах. Я сразу поняла, что это была его покойная жена, точнее, всего лишь подобие. Никогда не видела Абраксаса таким поникшим, будто в его глазах собралась вся вселенская тоска. Я быстро поняла, в чём дело, и, подбежав поближе, снова открыла волшебный сосуд. Теперь душа Волдеморта в надёжном месте.       Мои глаза не могли смотреть на Абраксаса, пребывающего в ужасном состоянии апатии. Подойдя ближе, я крепко обняла его и сказала, что это была всего лишь иллюзия, а не призрак его покойной жены.       Тем временем вода в озере продолжала светиться и понемногу исчезать. Но через мгновение всё вернулось в прежнее состояние. Видимо, крови оказалось мало. Мне снова нужно было пожертвовать своей, потому что, если бы пострадали мои близкие, а тем более умерли от потери крови на моих глазах, я бы не вынесла. — Сектумсемпра! — произнесла я. Руку сильно рассекло, и оттуда ручьём полилась кровь, а вместе с ней и моя магия. — Нарцисса! Что ты делаешь? Быстро прекрати! — Одна моя жизнь не стоит тысячи заключённых здесь, в этом озере, — сказав это, я потеряла сознание.

***

      Очнулась я в мягкой постели, перед глазами всё плыло, левая рука была перебинтована. — Она очнулась! — крикнул кто-то громким голосом. — Можно, пожалуйста, тише. Голова раскалывается, — пробормотала я, снова провалившись в сон.       Когда в следующий раз я очнулась, у края моей кровати уже сидели двое. — Ты сумасшедшая? Хотела нашего сына без матери оставить? — ну, этот голос трудно с кем-либо перепутать, и, тем более, вряд ли на свете есть ещё один человек, с которым у меня есть общий сын. — Прости, Люциус, я пыталась спасти невинно погубленные души. — А о сыне ты всё-таки не подумала? А обо мне? А о папе? А о Друэлле и Сигнусе? О Меде, Рите, Сириусе, о всех нас? — Папа, прекрати ругать маму! — встрял в разговор тоненький голосок — Драко. — Мама, я тебе своего любимого плюшевого мишку принёс, ты только выздоравливай побыстрее. — Эх, нерадивая мне жена попалась. Дай руку, повязку менять надо. Откуда ты такие заклинания-то знаешь? Северуса пришлось вызывать, чтобы он помог, рана затянулась, но нужно прикладывать повязку с мазью, чтобы шрама не осталось. — Сколько я так лежу? — Три недели, много же ты крови на благотворительность пожертвовала. — Три недели? Что? А как же крестражи? Моя кровь вообще кому-то помогла? Как мы выбрались из пещеры? — Отец и Сириус тебя вытащили оттуда, чары с озера и людей сняты, теперь они не инферналы, а простые волшебники. Вальбурга чуть не расплакалась, когда своего младшего сына увидела. Пока ты тут лежала, мы нашли твой блокнот с описанием местоположения крестражей и сами всё отыскали. Даже Гарри от тётки забрали. Лорд пол-Азкабана снёс, всех наших освободил. Белла уже истерику устроила, видите ли я не пускаю её к сестре. Жди, вот узнает, что ты очнулась, ворвётся сюда. С Медой, кстати, она уже снова сдружилась; как узнала, что та теперь за чистокровным замужем, так сразу признала в ней сестру.       Пока Люциус рассказывал мне последние новости, малыш Драко душил меня своими объятиями, забравшись ко мне под одеяло.

***

      Через несколько дней я всё-таки уговорила Тёмного Лорда раскаяться во всех содеянных преступлениях. Теперь все части его души слились воедино. Конечно, без шантажа не обошлось, но это наш с ним маленький секрет. Теперь мы зовём его просто Том. Белла развелась со своим мужем и быстро вышла замуж за Тома, теперь она леди Реддл. Рабастан тоже женился на какой-то итальянке и уехал из Великобритании.       Жизнь понемногу приходит в норму.