Fighter

В спортивном зале пахло искусственной кожей, резиной и застарелым потом. Вот уже несколько минут Доминик яростно колотил свисавшую с потолка тяжелую грушу. В другом углу Брайан, покончив с отжиманиями, взял в руки скакалку. Когда он принялся прыгать, Дом невольно покосился на него, но почти сразу же повернулся спиной, напоминая себе, что пришел сюда тренироваться, а не за тем, чтобы пялиться на Брайана. В то же время О’Коннер явно совмещал приятное с полезным — легко подпрыгивая, он улыбался и не сводил глаз с Торетто. Но через несколько минут Брайан отбросил скакалку и подошел к приятелю. — Смотрю, ты вроде как не прочь поразмяться. Может, выйдем на ринг? Дом оставил грушу в покое и повернулся к О’Коннеру, смерив друга красноречивым взглядом. Будучи почти одного роста, Дом и Брайан находились в разных весовых категориях — и разница была явно не в пользу О’Коннера. Тот прекрасно это знал, но в ответ на безмолвное напоминание лишь сверкнул глазами и вызывающе осклабился. — Почему бы и нет, — наконец сдался Дом. — Правила? — Как обычно. Будем драться один раунд. Нельзя бить по яйцам, по голове, выдавливать глаза и кусаться. Все остальное разрешено. Кому придется туго, пусть постучит по спине противника или по мату три раза. Кто постучит — становится проигравшим. И проигравший… Он поедет на пассажирском сиденье. Он бросил многозначительный взгляд на Дома. Торетто знал, что он имеет в виду. Речь шла вовсе не о машинах — они приехали в спортклуб на двух разных автомобилях, и собирались возвращаться каждый на своей тачке. Они сами выдумали эту фразу. «Ехать на пассажирском сиденье» означало играть пассивную роль в сексе. Соответственно, тот кто сверху был «за рулем». — Короче, наши обычные правила, — заключил Брайан. — Надеюсь, ты понимаешь, что у тебя нет шансов? — счел нужным предупредить его Доминик. — А вот это мы еще посмотрим! Через несколько минут они уже стояли в одних шортах на ринге друг напротив друга, наматывая ткань на руки. Дом едва успел приготовиться, как Брайан сделал резкий выпад вперед и ударил его наотмашь в левую голень. Торетто вздрогнул, и Брайан повторил маневр и отодвинулся в сторону, уклонившись от ответного удара. Опомнившись, Дом пошел в атаку. Он провел два левых джеба, за которыми последовал правый хук и прямой удар в челюсть. От всех выпадов Брайан благополучно уклонился. Когда он попытался еще раз пнуть Дома по голени, тот понял стратегию О´Коннера — тот хотел измотать его, заставить побегать за собой на ринге, одновременно нанося удары по ногам. В качестве противника Брайан был легче, выносливее. Вся мощь последующих ударов Дома оказалась растрачена впустую, а тяжесть собственного тела работала против него. Несмотря на это, Дом продолжил нападение. Когда Брайан в очередной раз попытался его пнуть, он быстро отступил, заставив О´Коннера потерять равновесие. Тот попробовал нанести прямой удар правой рукой, но Торетто нагнулся, обхватил Брайана за грудь, поднял его над головой и с силой швырнул на мат. И тут же обрушился на него сверху, придавив своим весом. Но не успел он произнести «сдавайся», как Брайан вдруг, сгруппировавшись, швырнул его вперед через собственную голову, а затем выскользнул из-под него. Вскочив на ноги, Дом обернулся и получил удар, который пришелся точно в челюсть. Торетто качнулся назад, спружинил об заграждение и шлепнулся на пол. На несколько мгновений у него потемнело в глазах, но потом его сознание прояснилось. Он увидел довольного Брайана, который стоял в паре шагов от него и нагло ухмылялся. — Сдаешься, Торетто? — Иди нахуй! — прорычал Дом, тяжело поднимаясь на ноги. Он чувствовал, как внутри нарастает горячая волна. Он хотел победить и был взбешен из-за того, что ему не удалось сделать это быстро. Оказалось, он серьезно недооценил силу О’Коннера. Невероятно, но факт — Брайан почти вырубил его с одного удара. Разъяренный, Дом снова двинулся на него, стараясь ни на мгновение не терять бдительность. А Брайан, похоже, еще даже не начал уставать. У него были тяжелые кулаки и крепкие ноги, и, должно быть, не меньшая жажда победы. Торетто знал, что его собственная ярость может сослужить ему хорошую службу в драке — обычно он просто шел вперед как танк, и крушил соперников. Но сейчас он должен был контролировать себя и быть предельно осторожным. Во-первых, потому что Брайан был бывший коп и федерал, обученный множеству хитрых приемов. Стоит только на миг потерять бдительность, и он повалит Дома на пол, оплетя конечностями, использует его силу против него самого. Торетто не сможет вырваться из удушающего, ломающего кости захвата. Во-вторых, Дом не хотел избивать Брайана до полусмерти — даже ради победы. Он просто не мог этого сделать. Они же друзья, черт побери! К тому же, по программе этим вечером между ними должен был быть секс, а какое в том будет удовольствие, если кто-то из них (а то и оба) будут со сломанными челюстями или вывихнутыми суставами?.. Сегодня противник был еще и призом, а Дом не желал испортить свой приз. Поэтому он изо всех сил старался контролировать себя, хотя ярость обычно помогала ему выиграть. Правда, в этом случае его основным помощником была не ярость, а похоть. Дому был нужен Брайан, нужно было, чтобы этой ночью он был сговорчивым и послушным, чтобы принял все, что Дом мог ему дать. Под натиском Торетто О´Коннер постепенно стал отходить назад, осыпая его градом встречных ударов. Двигаясь кругами, Брайан старался не оказаться зажатым в угол. Резкими джебами он держал Дома на расстоянии и не переставал двигаться, чтобы выиграть себе место и время. Но в конце концов Доминику удалось сбить Брайана с ног во второй раз. Рухнув на него, он тут же перевернулся, так что О´Коннер оказался сверху спиной к его лицу. Правая рука Дома скользнула под подбородок соперника и прижалась к горлу. Другую руку Торетто прижал к его затылку. Брайан дернулся, пытаясь ослабить хватку, но у него ничего не вышло. Дом постепенно затягивал захват, словно удавку. — Сдавайся, Брайан. — Отъебись, Дом, — задыхаясь, прохрипел тот. — Сдавайся! О’Коннер извивался и сучил ногами, пару раз ему даже удалось довольно сильно лягнуть Дома, но тот не ослабил захват. Каменный стояк Доминика упирался в ягодицы Брайана, красноречиво напоминая о главной цели этого спарринга. «Ты ведь хочешь этого не меньше, чем я», — подумал Дом. — «Давай, ну же!» — Сдаюсь! — наконец прошептал О’Коннер, и Доминик поспешно отпустил его. Брайан поднялся на ноги без посторонней помощи. С полминуты они с Домом молча стояли друг напротив друга, не двигаясь с места и тяжело дыша. Их возбужденные тела излучали жар и блестели от пота. Потом Брайан повернулся, пролез под ограждение и направился прочь. — Ты куда? — В душ, куда же еще? — обернувшись, О´Коннер бросил внимательный взгляд на Доминика и криво ухмыльнулся. — Или ты хочешь сделать это прямо здесь, на матах? Дом сглотнул. Он и правда был недалек от того, чтобы снова повалить Брайана и отыметь его прямо посреди ринга. Никто не мог ему помешать: сегодняшним вечером спортклуб, принадлежавший их старому приятелю Гектору, был официально закрыт и поэтому оказался в их полном распоряжении. Во всем здании, кроме него и О´Коннера, не было ни души. — Иди, — буркнул Доминик, сделав над собой усилие. — Я пойду попозже.

***

Клубная душевая, хоть и была достаточно просторной и чистой, сразу же напомнила о тюрьме. Отсутствие кабинок, белый кафель на стенах и серый — на полу, ровный ряд одинаковых смесителей и металлических полочек для мыла и шампуня. Эта спартанская обстановка вызвала у Дома мысли о Ломпоке. И, поскольку он уже вошел сюда, думая о сексе, в памяти тут же всплыло все то, что происходило в тюремных душевых. Там он в первые месяцы заключения отбивался от приставаний парней Ортеги (вполне успешно) и там же незадолго до освобождения, осатанев от двухгодичного воздержания, трахнул своего сокамерника Томми Николса — с полного согласия последнего. К удивлению Дома, эти воспоминания не вызвали в нем обычной волны отвращения. Он подумал о том, что было бы, будь с ним в тюрьме Брайан. Возможно, Дом бы стал добиваться его — другие на его месте точно бы добивались. Брайан был очень красив, и сейчас Дому предоставилась очередная возможность в этом убедиться. О´Коннер стоял под струями воды в дальнем углу душевой, смывая с себя остатки шампуня. Принюхавшись, Дом уловил запах ромашки и невольно улыбнулся. Мужской шампунь для блондинов Брайану подарила Мия, как и всю косметику, которой он начал пользоваться, когда они стали жить вместе. С точки зрения Дома, Мия несколько перебарщивала в своем стремлении заботиться о Брайане, в особенности что касалось его личной гигиены, но Доминик ничего не говорил сестре, понимая, что таким образом она выражает свою любовь к мужу. И этот нелепый ромашковый шампунь, он даже нравился Дому. Этот запах… Ну, он добавлял Брайану очарования. Он делал О’Коннера еще более милым. Конечно, Дом бы никогда не сказал ему об этом вслух, потому что знал, что Брайан меньше всего на свете желает казаться милым и оттого может выбросить подарок Мии и вновь начать мыть голову той же дешевой вонючей дрянью, что раньше. К счастью, пока что Брайан пах очень даже приятно. А выглядел он еще приятнее — Дом едва смог заставить себя оторвать взгляд от его стройного сильного тела, блестящего от влаги, от капель, стекающих вниз по широкой спине, маленьким круглым ягодицам и длинным ногам. Доминик почувствовал, как его член, немного расслабившийся в отсутствие Брайана, вновь пришел в полную боевую готовность. Блядь, да он даже дернулся в сторону О’Коннера, когда Дом занял место под душем слева от него!.. Стиснув зубы, Торетто попытался немного унять свое возбуждение. Он включил воду попрохладнее и поспешно намылился, смывая с себя пот. Краем глаза он отметил, что Брайан, уже чистый, неподвижно стоит рядом, закрыв глаза и подставив лицо под струи воды. Затем Дом почувствовал, как рука Брайана легла на его плечо. И этого было достаточно: с глухим рычанием Торетто отшвырнул мочалку, схватил О’Коннера и прижал к стене, развернув к ней лицом. И, дорвавшись, принялся лапать: огладил его поджарый живот и бока, потер большими пальцами затвердевшие соски. Затем его ладони снова скользнули вниз и крепко сжали задницу Брайана. О’Коннер вздрагивал и подавался назад, навстречу этим грубоватым ласкам. Его напряженное тело тоже жаждало контакта. Когда Доминик схватил его за плечи и повернул к себе, взгляд Брайана был словно у пьяного. Не сдержавшись, Дом впился поцелуем в розовые приоткрытые губы, и приятель тут же ответил ему. Руки Брайана крепко обвили шею Дома. С неохотой прервав поцелуй, Доминик заставил О’Коннера отстраниться. — На колени. — А? — не понял тот. — Встань на колени, — и Дом слегка надавил на его плечи, вынуждая опуститься на мокрый пол душевой. Брайан наконец понял, что от него требуют: когда он преклонил колени, возбужденный член Дома оказался прямо перед его лицом. — Только ртом — никаких рук, — предупредил Торетто, и Брайан, сцепив руки за спиной так, словно он был закован в наручники, без возражений принялся за дело. Привалившись к стене, Дом лениво гладил его по затылку, ероша мокрые светлые волосы, с некоторых пор слишком короткие, чтобы за них можно было схватить. Брайан продолжал трудиться, стоя на коленях. Потом, в какой-то момент он открыл глаза и поднял их на Доминика, ни на секунду не отрываясь от процесса — то есть продолжая интенсивно сосать его член. И это — именно этот вид: пронзительный взгляд аквамариновых глаз, красивое лицо, втянутые щеки и губы, сомкнувшиеся вокруг его крупного члена — заставило Дома шагнуть за край, неожиданно излиться в рот Брайана, хотя он в этот раз не собирался кончать от минета. — Господи, Брайан! — простонал Доминик, последний раз глубоко толкнувшись в его такой восхитительно горячий рот. О’Коннер сплюнул, как только он отстранился. Дом мог бы заставить его проглотить, но, если честно, после оргазма его мало волновала судьба собственной спермы — так что если партнер не хотел глотать, он и не настаивал. Дом дождался, пока струи воды полностью смоют остатки семени с лица Брайана, потом вздернул его на ноги и крепко поцеловал. — Ты же не думаешь, что это все, правда? — Все-таки решил добраться до моей задницы? — ухмыльнулся О’Коннер. — Справишься? — А то, — и он снова развернул Брайана лицом к стене, прижав животом к мокрому кафелю. Взяв его за запястья, поднял его руки вверх и заставил положить их на стену. Снова не спеша провел руками по его телу, от плеч до бедер, разминая напряженные мышцы. О’Коннер ничему не противился и стоял молча. Лишь два раза с его губ сорвался удивленный стон. Один раз когда Дом протянул руку и взял в кулак его член, но так не начал ему дрочить, зато помассировал большим пальцем сочащуюся смазкой головку. И второй раз сразу же после этого, когда Торетто звонко шлепнул его по мокрым ягодицам, прежде чем раздвинуть их в стороны и вплотную заняться аккуратной, крепко сжатой дырочкой. Лишь коснувшись ее, Дом вспомнил, что смазку они оставили дома. Но рядом на полке стоял гель для душа и лежал кусок мыла, и Доминик подумал, почему бы и нет. В конце концов, он никогда еще не имел Брайана таким образом. Тюремные воспоминания снова были тут как тут, и воображение Дома разыгралось. Он представил, что они оба в Ломпоке, и ему надо подчинить Брайана, доказать, кто здесь главный. Поэтому он, не церемонясь, быстро намылил руку и, схватив другой рукой левую ягодицу О’Коннера и оттянув ее в сторону, вставил сразу два пальца в беззащитно открывшееся отверстие. Брайан сдавленно вскрикнул, застонал и разразился потоком ругательств, но даже не подумал отстраниться. Зашипев от боли, он, тем не менее, подался бедрами назад, насаживаясь на пальцы Дома. — Да, вот так, — похвалил его тот. — Хороший мальчик. Двигайся, растягивай себя — вскоре твоей попке предстоит принять внутрь кое-что побольше. Дом не был силен в искусстве грязных разговоров, и сейчас собственный голос казался ему охрипшим и чужим, а слова — смешными и неубедительными. Но Брайан, похоже, так не считал. Получив приказ, он снова издал короткий стон и с энтузиазмом принялся покачивать бедрами взад-вперед, так, что неподвижные пальцы Доминика скользили то внутрь, то наружу. Зрелище было что надо, и Дом почувствовал, что его опавший после оргазма член вновь пробуждается к жизни. Решив напомнить Брайану, кто тут сверху, Торетто снова прижал его к стене и стал грубо трахать пальцами, а потом вытащил их и пристроил свой член, но не вошел, а принялся тереться им о скользкую ложбинку между ягодиц Брайана. Снова застонав, О’Коннер опустил руку и попробовал было себе дрочить, но Доминик схватил его запястья и заломил ему руки за спину. — Блядь, Дом, что ты творишь? — взмолился Брайан. — Дай мне передернуть или выеби меня наконец, я же вот-вот кончу! — Хочешь этого? Тогда на пол, — прорычал Дом. — В коленно-локтевую. Брайан колебался всего мгновение. Взгляд из-под мокрых ресниц сверкнул обидой, но потом бывший коп все-таки опустился на четвереньки — медленно и грациозно, откровенно демонстрируя себя Доминику. — Наклонись и подними задницу, — командовал Дом. — Вот так, хорошо. Ноги разведи пошире… Еще! И обопрись как следует — я буду брать тебя так глубоко и сильно, как только смогу. — Всегда подозревал, что тебя заводит мной командовать, — пробормотал Брайан, глядя в пол. — Ты даже не представляешь как, — едва слышно ответил Дом, опускаясь на колени и пристраиваясь к нему сзади. Он вошел одним плавным движением, скользнув внутрь медленно, но сразу на всю длину. Брайан снова застонал — почти жалобно и одновременно донельзя бесстыдно — и, подавшись назад, навстречу Дому, прижался задницей к его паху. Несколько секунд Торетто стоял неподвижно, наслаждаясь теплом тела Брайана и его теснотой. Потом начал двигаться, каждый раз вставляя по полной, глубоко, как и обещал, но не слишком быстро. Несмотря на то, что они оба были сегодня вовлечены в нечто вроде ролевой игры, где Торетто изображал чуть ли не насильника, Дому не хотелось быть очень жестким. К тому же, после первой разрядки он не торопился получить вторую и мог полностью сосредоточиться на том, чтобы доставить удовольствие Брайану. Ритмично двигая бедрами, Доминик поглаживал ладонями склоненную перед ним загорелую спину и даже несколько раз наклонился, чтобы покрыть поцелуями шею и плечи О’Коннера. Наконец, Дом просунул руку между ног Брайана, поиграл с его яйцами и плотно обхватил член. — Можешь кончить, когда захочешь. Его ладонь заскользила по стволу — вверх-вниз, вверх-вниз. Одновременно с этим Дом стал толкаться сильнее, стараясь попадать в такт с движениями руки. Стоны Брайана, теперь лившиеся непрерывным потоком, заглушили звук влажных шлепков ударявшихся о друг друга тел. А потом Дом почувствовал, как Брайан кончил: как его тело содрогнулось и крепко, серией коротких мышечных спазмов сжало вставленный глубоко в задницу член, а в это время собственный член Брайана выстрелил спермой прямо в кулак Дома. Брайан тут же обмяк и едва не распластался на мокром полу. Торетто успел подхватить его, крепко прижать к себе, вбиться в него еще несколько раз — и в очередной раз испытать взрыв наслаждения. Потом они стояли, обнявшись на коленях на полу душевой, слушая дыхание друг друга и тихий шорох продолжавшей литься сверху воды, которая смывала с их тел выступивший пот и стекавшую по ногам сперму. Дом пошевелился первым, отстранился, покинув тело Брайана, поднялся с колен и помог подняться О’Коннеру. Выпрямившись, тот зашипел и скорчил гримасу. — Что такое? — встрепенулся Дом. — Задницу щиплет. Чертово мыло… — Надо промыть. Давай помогу. — Не надо! — тут же смутился Брайан и попытался вырваться, но Дом удержал его. — Надо. Вставай вот сюда, к стене. И не спорь. Отвернувшись к стене, Брайан спрятал лицо в ладонях и стоял так все то время, пока Дом им занимался. Надо сказать, Торетто не спешил. Аккуратно вымыв остатки мыла из ануса струей теплой воды, он утешающе похлопал Брайана по попе, погладил по спине и неожиданно поймал себя на том, что пытается сделать О’Коннеру нечто вроде легкого, расслабляющего массажа. И, кажется, ему это удалось. — М-мм, — застонал расслабившийся Брайан. — У тебя такие руки! Тебе надо было идти работать массажистом, а не механиком. — Думаешь? — Ага. — Ну, а тебе с такими внешними данными надо было становиться не копом, а моделью, — поддразнил его Дом. Брайан фыркнул. — Шутишь?.. Какая, нафиг, из меня модель? — совершенно искренне удивился он. Дом засмеялся и поцеловал его в шею.