Сегодня.

22:28/Суббота

Смотрю в окно своей комнаты, и душа моя пребывает в странной зыбкости. Ни печали, ни восторга — лишь тягучее, неопределённое чувство: то ли ожидание, то ли томление, то ли безмолвные попытки разума дотянуться до чего-то неуловимого. Я изнемог от тебя, от клубка противоречивых чувств, от невидимых уз обязательств, что тяготят лишь меня, от пронизывающего холода тоски, от собственной усталости… от всего сущего. Нет, мне вовсе не грустно, скорее — никак. Бывает ведь такое, когда внутри словно выжженная пустыня. Сидишь неподвижно, а в голове гуляет лишь ледяной ветер, от которого зябнет не тело, а что-то глубже. На столе покоятся две мандаринки, вызывая лёгкую усмешку. Ты прекрасно знал моё равнодушие к ним, но всё же принёс, обронив небрежно: «В этот промозглый вечер они согреют тебя». Видимо, предчувствовал собственную неспособность сделать это. Даже не попытался. Внезапно я ощутил, как стягивает виски маленький пучок волос, затянутый тугими резинками. Освободив непослушные пряди, я почувствовал блаженную лёгкость. Как же хорошо! Я и не подозревал, какую боль причиняла эта стянутость. А ведь знаешь, они так напоминали твои объятия. Никогда не приходило в голову, что они были слишком крепкими, какими-то натянутыми и фальшивыми, слишком… пока ты не перестал их дарить. Однажды, вернувшись домой, ты устало коснулся моих волос и машинально прижался губами к виску. В тот миг я замер, поражённый ощущением ледяных капель, скользнувших с твоего виска на мои тёплые губы. Холодно. Быстро стерев с лица тень недовольства, не обращая внимания на этот внезапный холод, я нежно улыбнулся тебе. В ответ ты одарил меня улыбкой, но в горле словно застрял осколок льда. Я проглотил его целиком, сам не ожидая такой реакции. Ты вынул из сумки злополучные мандарины, и во мне снова шевельнулось тихое раздражение, которое я, как всегда, скрыл за нежной улыбкой. Как быстро всё произошло? Когда ты успел отдалиться? В ком нашёл новое дыхание? Кем дышишь теперь?.. Впрочем, это уже не имеет значения. Ты больше не важен, ведь всё это осталось в зыбком тумане прошлого. Сегодняшний день и есть прошлое: эта минута, эта секунда уже безвозвратно канули в лету. Ты больше никогда не успеешь, никогда не увидишь, никогда не услышишь и никогда не узнаешь, ведь я сам уже растворился в прошлом, и мы вместе с ним. Мне вовсе не грустно и не больно, да и зачем? По прошлому не тоскуют, не страдают, не бередят старые раны. Ерунда всё это. А ты вспоминаешь? Помнишь меня, мой милый? Две мандаринки, с зеленовато-жёлтой кожурой, лежат на столе, совсем незрелые, чересчур кислые и горьковатые. Как, впрочем, и твои поцелуи. Но ведь они мне так нравились… почему? На диване, рядом со мной, лежит твой портфель, а чуть поодаль покоишься ты сам, погружённый в глубокий сон, не подозревая о моём безмолвном присутствии. Мой затуманенный взгляд скользит по твоему лицу. Такое спокойное, мудрое, до боли знакомое, родное и уже совершенно чужое. Во рту остаётся горько-сладкий привкус твоих неспелых мандаринов, которые ты так любишь, а я ненавижу.

23:11

Я давно уснул рядом, положив голову на твоё плечо, вслушиваясь, нет, скорее, чувствуя твоё ровное дыхание, кисло-сладкий аромат духов и застывший ледяной поцелуй на губах… На столе валяется кожура от очищенных мандаринов, которые я всё-таки съел…