Check me out

У него не было времени на обдумывание. Следующий выстрел просвистел прямо у виска. - Сука! – проорал Микки, ускоряя темп. – Тварь поганая, харэ стрелять! В ответ Милкович получил ещё заряд, едва не стоивший ему жизни. - Сдохни! - услышал он крик Сэмми. - Пидор! Заднеприводная мудила! Старшая из дочерей Фрэнка выстрелила снова, но вновь не попала – брюнет благополучно увернулся, едва не влетев в мусорный контейнер. Микки обогнул контейнер и с разбежки перепрыгнул через забор. Позади материлась Сэмми, но это было уже не так страшно – с пистолетом в руке ограждение она точно быстро не перелезет. Крики этой женщины слышала добрая половина Саутсайда. Но, спрятавшись в переулке и тяжело дыша, младший из братьев Милковичей, думал совершенно о другом. - «Ты меня бросаешь?» – слышал он, словно со стороны, свой вопрос. - «Да» - прозвучал, будто снова, голос Йена. От этих слов все сжалось внутри, будто темноволосого ударили под дых и лишили воздуха. Нет, хуже. Сейчас ему казалось, что его лишили жизни, смысла к существованию. И его отнял тот человек, который этим смыслом и являлся. - Мы так и не сходили в чертов понтовый ресторан на это блядское свидание, - Микки закрыл глаза, чтобы из них не полились слезы. В этот момент он как никогда понимал, что чувствовал рыжий придурок, когда уходил в армию. А теперь он сделал свой выбор. Но, черт побери, как с этим жить самому Микки? Неподалеку завыла полицейская сирена, но Милкович даже не пошевелился. И когда копы скрутили его – тоже. Даже на плевок Сэмми, появившейся не пойми откуда, он не отреагировал. Неожиданно брюнет понял, что сопротивляться смысла нет. - Я хотел угробить эту белобрысую шваль, - четко произнес он. – Чтобы она сдохла и перестала отравлять нам жизнь. Жаль, что не вышло, - с этими словами Микки сел в машину. Проезжая мимо дома Галлагеров, он даже не посмотрел, на крыльце ли Йен до сих пор. Теперь это не имело значения. *** Йен повернул ключ в замке зажигания и нажал на педаль газа. - Я порвал с Микки, - как бы между прочим сообщил он Липу. – Как раз перед тем, как появилась Сэмми со стволом. Лип от неожиданности едва не выронил сигарету из рук. - Чего ты сделал? – переспросил он, затягиваясь так, что от сигареты остался один окурок. - Расстался с Микки, - повторил рыжий с беспечной улыбкой на лице. – Мы больше не пара. - Гонишь… - недоверчиво покачал головой старший из братьев. Он единственный из всех Галлагеров знал, как Йен бегал за Милковичем, сколько перенес, пока не добился взаимности. Помня, каким Микки был раньше, Лип удивлялся метаморфозе, которая с тем произошла: из злостного гопника и бандита младший из Милковичей-парней превратился в практически примерного гражданина. Практически, потому что без косяков не обходилось, и полностью образ жизни Микки менять явно не собирался. Но его отношение к Йену не вызывало сомнений. И за это Лип был Микки искренне благодарен. - Ни фига, - Йен повысил скорость до 90 км/ч, – я отпустил его. Лип пожал плечами. То, что творилось в голове его братца, было не ведомо даже самому Йену. В последнее время его действия трудно соотносились с логикой, поэтому ничего удивительного в очередном его закидоне, в общем-то, не было. И все же Липу было немного жаль, что у этих двоих все закончилось именно так. Но переубедить Йена, ровно как и заставить того принимать лекарства по собственному желанию, Филип был не в состоянии. Если среднего Галлагера клинило, это надолго. Пока биполярка не задаст новый закидон. Иногда Липу становилось жутко от того, что происходило с Йеном. Он слышал о работе брата в клубе и догадывался, с чем она сопряжена. Но лезть в это не стал – этим вопросом занимался Микки. А теперь, когда Милковича нет рядом, присматривать за братом будет несколько сложней. Телефон Липа зазвонил – на экране высветился номер общего сотового Галлагеров. Лип провел по экрану и поднес трубку к уху. Секунд десять он молча слушал. - Да, я понял, - наконец произнес он, - я передам, - с этими словами он нажал на отбой. – Йен, Микки забрали копы. Кажется, Сэмми его прижала. Рыжий флегматично пожал плечами и как ни в чем не бывало продолжил вести машину. Ни удивления, ни беспокойства в лице брата Лип не увидел. Но жесткая линия плотно сжатых губ подсказала кудрявому Галлагеру, что его слова достигли своей цели. Чтобы поддразнить рыжего упрямца немного, Лип хмыкнул: - Да ладно, тебе же пофиг. Ты его бросил. А значит, больше не имеешь на него прав. - Это не значит, что я не буду беспокоиться. – Йен сжал руль изо всех сил, пытаясь сохранить душевное равновесие. Голова закружилась, он чувствовал приближение приступа – ещё немного, и его накроет с головой. Вывернув руль, Йен вдавил по тормозам. Липа отбросило на сиденье, он выругался. - Приехали, - выдохнул рыжий, - я на работу. Дальше сам доберешься? Лип утвердительно кивнул. Ехать дальше, когда Йен в таком состоянии, он бы снова не рискнул. Старший из братьев Галлагер махнул среднему на прощание рукой и направился к ближайшему перекрестку – может, удастся поймать попутку. Йен продолжал помогать Фионе в кафе. Теперь, когда его не преследуют армейские, стало немного проще. И все равно на душе была пустота. Парень понимал, как близок к тому, чтобы снова свалиться в кровать без сил и лежать, глядя в одну точку. «Ты знаешь, я ненавижу принимать таблетки» - говоря это Микки, он не соврал. Но сейчас он готов был проглотить сотню, если это остановит ощущение того, как мозги превращаются в кашу. - Я пришел, - он кивнул Шону, стоящему на входе, и пошел переодеваться. Фиона сегодня в вечернюю смену, нужно продержаться до этого времени. - Смотри, если рука ещё до конца не зажила, надень лучше перчатку. И будь поаккуратней – не хватало нам ещё новых травм! - крикнула ему вдогонку Ванда. Полная женщина симпатизировала молодому человеку, несмотря на то, что догадывалась о его проблемах – у каждого, кто работал в этом кафе, были свои скелеты в шкафу. Если Фиона привела сюда своего брата, значит, так было нужно. Посетителей в кафе было не много – день выдался на удивление спокойным. Галлагер не пытался самоуправствовать и вел себя довольно примерно. Шон, помня о состоянии рыжеволосого парня, старался не упускать его больше из виду – он был уверен – ожог, полученный Йеном на кухне – не случайность, тот наверняка нанес травму себе сам. Знакомство с семейством Галлагеров стало кармой и самого Шона, хотя он пока не разобрался, хорошо ли это или плохо. Состояние одного из младших братьев Фионы было ему близко, хоть и в несколько иной форме. Ощущение, когда сходишь с ума, не понимания этого, не имея возможности сопротивляться – он уже окунался в эту пелену безысходности. Но смог из неё выбраться, а Йен – застрял. - Не витай в облаках, - услышал Шон знакомый голос. Фиона легко коснулась его плеча в знак приветствия и поспешила в сторону подсобки – её смена начиналась буквально через пару минут. По пути она перебросилась парой слов с Адамом, поваром, который в этот вечер стоял на раздаче. Когда девушка переоделась, она подошла к Йену, собиравшему посуду на пустых столах. - Как ты? – спросила она, помогая собрать оставшиеся тарелки. - Нормально, - пожал Йен плечами. Выглядел он утомленным: под глазами залегли синяки, бледность лица тоже не красила, - чувствую себя овощем, но в целом, жить можно. Фиона внимательно посмотрела на брата: - Лекарства пил? Йен отрицательно покачал головой: - Ещё нет. Лицо старшей сестры приняло озабоченное выражение: - Ты их не принимал, - поняла она, - на протяжении всего периода, как тебя освободили. Йен, о чем ты думал?! Тарелка, которую держал в руках рыжий Галлагер, треснула пополам. Девушка вздрогнула и испуганно замолчала. Потом, глубоко вздохнув, она забрала острые осколки из рук застывшего парня и положила их в одну из тарелок. - Пожалуйста, прими их сегодня, - попросила она успокаивающим тоном. – Так будет лучше. – И, забрав таз с грязными тарелками, понесла его на кухню. Йен смотрел на свои руки, ему казалось – осколки впились ему в ладони, окрашивая свежие бинты в красные тона на одной руке, и растекаясь струйками крови по другой. Было больно, очень больно. Он рванул на кухню, вслед за Фионой. - Ударь меня! – крикнул он, едва догнав её. Сестра ошарашенно замерла. – Ударь! – заорал он, и Фиона, замахнувшись, от души вмазала Йену так, что он пошатнулся. Девушка стояла, напуганная и дрожащая. А потом кинулась к Йену и крепко его обняла. Рыжеволосый парень закрыл глаза и облегченно вздохнул. Пощечина, которой наградила его Фиона, привела Йена в чувство: в глазах перестало расплываться, в мир вернулись краски и звуки. Галлюцинации пропали. - Спасибо, Фиона, - тихо прошептал он. – Спасибо. *** Ему кружило голову от её дерзких поцелуев, а техника возносила на небеса раз за разом. Лип лежал на постели обессиленный и удовлетворенный. Профессор в его колледже, замужняя женщина – она прочно заняла место в его сердце. Когда Лип это понял, стало уже слишком поздно – он погряз в этих безумных порочных отношениях. Сидя с Йеном в машине, Лип поделился с младшим: - Кажется, я влюбляюсь в своего профессора. - Женщина? – слегка подколол его Йен. А может и серьезно – фиг сейчас разберет. - Ага. Похоже, нормального секса больше не существует, - Лип затянулся, а затем передал самокрутку брату. Тот, усмехнувшись, сделал затяжку. – Смотри, кажется, Френк идет! - Ага, точно Френк, - подтвердил Йен. Старший Галлагер подошел к машине и заглянул в салон через окно. - Ребята, её больше нет, - скорбным тоном сообщил он своим сыновьям. – Бьянки больше нет. Парни только посмеялись – Френк забудет свою очередную страсть уже через час. Но убивался он по ней вполне натурально. Лежа в кровати после страстного вечера, Лип вспоминал дневной разговор с Йеном. Что хуже – потерять свою любовь или быть рядом, но без возможности заполучить её целиком? Ничего или маленький кусочек? Он не мог пока найти ответа на этот вопрос, как бы ни пытался. Женщина рядом с ним была удивительной, не такой как все остальные до неё. Она могла дать ему многое. Вопрос с другом – что он сам мог дать ей? Лип допускал, что профессор лишь играла с ним, удовлетворяла свои потребности, отдаваясь ему. Но Галлагер не был уверен, что у него встанет в следующий раз, когда её муж снова будет смотреть, как они трахаются. Можно привыкнуть, когда связывают, используют игрушки, но, блять, мужик, который пялится на твой хуй, входящий в жену этого хрена?! Да в пизду такое, точно! Но каждый раз, когда она звонила, Лип бежал к ней. И это повторялось раз за разом. - Элен… - произнес он тихо, осторожно поглаживая женщину по волосам. Она крепко спала и не чувствовала его прикосновения. Галлагер взял с тумбочки сигареты, достал одну, затянулся. Докурив, он потушил окурок о край пепельницы и встал. - Ты куда…? – хриплый сонный голос заставил его обернуться. Галлагер натянул джинсы, свитер. - Домой, - ответил он. – В семье проблемы. Не надо, - заметив, что женщина заинтересованно поднимается и явно что-то хочет предложить, пресек на корню эту идею Лип, - сами справимся. Это дело Галлагеров, не стоит лезть в подобное дерьмо. Парень обулся, подхватил сумку и, кивнув на прощание Элен Раньон, покинул уютный дом своего профессора, секс-партнерши и…, кто знает. Любимой женщины? *** Она сидела со спущенными штанами на унитазе и тупо таращилась на тест. Две полоски. Две полоски… - О, черт! - увиденное не сразу до неё дошло. А когда дошло: - О, ЧЕРТ... – охнула Дэбби, не зная, то ли плакать, то ли смеяться. Не этого ли она добивалась? Надо быстрее рассказать! Девочка вскочила на ноги и едва не запуталась в спущенных по щиколотку джинсах. Нет. Дэбби расскажет завтра. Уверена, когда Лука узнает, он придет в восторг. Теперь у них тоже будет своя маленькая семья. Но это все завтра... Сегодня же пусть это будет её маленький секрет. С этими мыслями девочка вышла из туалета и спрятала тест поглубже в рюкзаке. Фиона не будет рыться тут, и значит, не найдет. А кроме её никому и в голову не придет заглянуть в личные вещи Дэбби. *** Микки сидел в полицейском участке уже больше пяти часов, и приятного в этом было мало. Конечно, Милковича здесь приняли почти как родного – пару ударов под дых, палкой по ребрам – чтобы сильно не дергался – и пинка для профилактики, прежде чем посадить под арест. Что там говорили о правах и обязанностях, и насколько Милкович влип – парень не слушал. Залог за него никто не внесет, а значит сидеть ему тут долго. Микки устроился прямо на полу, вытянул ноги – срать на всех, он устал. Обращать внимание на двух несовершеннолетних пидорастичных фриков, с опаской косившихся на него со скамейки было влом, поэтому Микки, в мыслях послав их обоих на хуй, отвернулся, чем вызвал большой вздох облегчения со стороны неформалов. Милкович думал о том, что произошло утром. Даже в мыслях он себе не представлял, что все закончится именно так. Ожидал чего угодно – очередного заскока Йена, непонимания, драк, скандалов. То, с чем можно справиться, и что возможно исправить. Но если гребаный Галлагер желал расстаться – хер с ним! Пусть и дальше пиздит о яичнице вместо мозгов, о глобальном непонимании мира, жалости и прочей хуете. Только кому-нибудь другому. Микки Милкович, вздохнув, зажмурился что было сил, а потом едва слышно выдохнул. И слезы, сдерживаемые до сих пор, заструились по щекам, капая с подбородка на ворот кофты. Фрики тихонько зашевелились на свой скамейке, в панике не зная, куда деться. Хотя чувак, сидевший на полу, не подавал признаков заинтересованности ими, выглядел он страшно. И вряд ли хотел, чтобы в данный момент его кто-то видел таким. - Утихните, говнюки, - хрипло приказал фрикам Микки, не открывая глаз, и фрики, вздрогнув, замерли, боясь пошевелиться. – Взрослые тоже плачут.