Будущего нет

Знаете то ужасное чувство, когда ты внезапно оказался в ситуации, о которой раньше доводилось читать только в книжках? Ужасное чувство. Просто неописуемое. Как будто канул в пропасть и заранее знаешь, что нет возможности спастись. Я – фикрайтер. Или просто читатель, когда планка вдохновения падает ниже плинтуса. Моей любимой темой является развитие отношений между преподавателем и учеником. Не знаю, почему именно подобная связь меня когда-то завлекла. Настолько завлекла, что я умудрилась перечитать едва ли не все фанфики, где присутствовали взрослая статная женщина и неуклюжий подросток. Никто, черт возьми, не мог подумать, что когда-нибудь я окажусь на месте того самого неуклюжего подростка. Я была не влюбчивым человеком. Если мне кто-то и начинал нравиться, то симпатия вскоре проходила. Она проходила мгновенно, если объект воздыханий внезапно начинал проявлять ко мне повышенный интерес, а потом и вовсе ненавидел. Но не эта женщина. Она была необыкновенной, словно из другого мира. Необыкновенным, по-настоящему королевским было и ее имя. Маргарита. Помню, как вовремя контрольной работы она стояла около парты, за которой сидела я, и пыталась объяснить нам условие задачи. Помню, как одноклассник позвал ее: «Маргарита Максимовна, а почему…». Не знаю, чем я думала в этот момент, но в следующую секунду с губ сорвалась фраза: «У Вас красивое имя». Столько удивления в ее взгляде мне еще никогда не доводилось видеть, ровно, как и широкой улыбки на алых губах. Да, она очень редко улыбалась, стараясь вести себя несколько отстраненно, как и положено. Поэтому для меня случившееся было настоящим подвигом. А знаете, какая у нее волшебная улыбка? Она прочно засела в моей памяти, никак не желая уходить, подобно спасительному лучику света в мрачном царстве теней. С того момента все пошло наперекосяк. Все внутри перевернулось вверх дном. Чувства и эмоции варились в одном котле. При одном только виде Маргариты Максимовны я начинала непроизвольно улыбаться, как влюбленный идиот. Едва ли не теряла голову от этого сокрушительного взгляда карих глаз. Я робела перед ней, не узнавала саму себя, а она, будто совершенно случайно, всякий раз, когда мы сталкивались в коридоре, задерживала на мне взгляд и совсем немножко улыбалась, самыми уголками губ. Это было подобно наваждению. Каждый раз. Постоянно и неконтролируемо. Мое любимое наваждение.

* * *

- Кать, ты влюбилась? – напрямую спросила меня подруга, пока я наблюдала падающий снег за окном. Маргарита Максимовна любит снег. Невольно вспоминаю, с какой мечтательной улыбкой она рассказывала о том, как любит зиму и до какой степени не переносит лето, как любит Новый Год и сожалеет о дате своего Дня Рождения, потому что родилась 30 июня. Я сожалела вместе с ней. Прятала печальный взгляд в кружке чая и все никак не могла согреться. Мне было грустно, потому что я не смогу поздравить ее в столь знаменательный день, вручить букет алых роз и невесомо коснуться губами щеки. Меня уже не будет в городе. Нас будут разделять тысячу километров. Я буду до побеления костяшек сжимать в руках чашку чая, все так же смотреть в окно и вспоминать, вспоминать, вспоминать… Кто-то вдруг начинает настойчиво теребить за плечо. Я нехотя перевожу взгляд и вижу встревоженное лицо подруги. - Прости, что ты говорила? – переспрашиваю я. - Ну, все. Кать, я ставлю тебе диагноз. – с обреченным выражением лица произносит рыжеволосая. – Ты влюбилась, дорогая моя. Влю-би-лась. Эта фраза совершенно выбивает меня из колеи. В голове неожиданно всплывает до боли знакомый образ. До боли знакомая мне улыбка украшает Ее губы. Как всегда холодные руки и тонкие пальцы. Мягкий взгляд, и так тихо, почти неслышно звучит Ее голос… - Катяяя… - кто-то вновь позвал меня, при этом несколько раз пощелкав перед лицом пальцами. Я, наконец, очнулась, а потом, кажется, забыла, как дышать. В полуметре от меня, чуть склонившись, стояла Маргарита Максимовна и, похоже, битый час пыталась достучаться до меня. Несмотря на тягостные мысли, я заулыбалась ей, тепло и искренне. - Да, здравствуйте… - нарочно делаю глубокий вздох. Хочется вобрать в себя как можно больше ее сладковатых духов. Пропитаться ими до самых корней. Чтобы не забыть ее, ни за что и никогда не забыть. Помнить каждую мелочь, связанную с этой женщиной. Со словами «раздай одноклассникам, пожалуйста» она вручает мне небольшую стопку тетрадей и удаляется прочь, разрушая повисшую тишину мерным стуком каблуков. - Что ты ржешь? – выпаливаю я на неудержимый хохот подруги, как только дверь кабинета закрывается. - Не-не. Ты хотела сказать другое: «А мне леетаааать, а мне леетааать охотааа!».

* * *

Более летать не хотелось. Хотелось рыдать, не сдерживаясь и навзрыд, уткнувшись лицом в подушку, потому что календарь показывал злосчастное число 29. 29 мая. Как жаль, что в нашем мире нет магии, чтобы только замедлить время, чтобы побыть с Ней рядом пять минут и еще чуть-чуть, совсем немножечко. А знаете, как трудно прощаться? Особенно, если это навсегда. Когда ты знаешь, что в последний раз видишь человека, который далеко не безразличен. Ты хочешь обнять его, но не можешь. Потому что будет только больнее. Потому что не захочется отпускать и уходить, еле сдерживая поток предательских слез. У нас были странные отношения. Маргарита часто звала меня выпить чай: вылавливала меня в коридоре и нарочно долго смотрела в глаза. Одна ее обезоруживающая улыбка – и я, завороженная, молча кивала в знак согласия. Не простила бы себе, если бы посмела отказаться. Мы говорили о чем-то и одновременно ни о чем. Она привычно сдержанно улыбалась и лишь иногда смеялась над моими шутками, и то тихонько. Я грела ее руки – она позволяла и говорила, что у людей с холодными руками горячее сердце. Оказывается, она такая романтичная. И хрупкая, такая хрупкая, словно хрусталь. Чуть заденешь – и тот разобьется на тысячи осколков. Я никогда не прощу себе того, что покидаю этот город, что покидаю эту великолепную женщину. - Маргарита Максимовна… - окликнула я женщину, что до этого стояла около окна спиной ко мне. Она моментально обернулась и заулыбалась своей фирменной улыбкой, которую я научилась различать. - Здравствуй, Катюш. – приветствует она меня необычно тихо, будто пытается скрыть затаившуюся грусть в голосе. – Пришла навестить напоследок? - Я принесла шоколадку… - специально ухожу от ответа. Потому что невыносимо произносить это чертово слово: «прощаться». - Тогда я сделаю чай? - Было бы хорошо. Маргарита вскоре сделала чай. Его пряный запах смешался с ее собственными духами, создавая теплую, уютную и совсем немного грустную атмосферу. Потому что все это в последний раз. Последний раз я наблюдаю, как она обхватывает кружку с напитком тонкими пальцами и аккуратно подносит к губам. Чуть щуриться, потому как чай еще горячий, и отставляет чашку в сторону. Все было как обычно. Во время разговора она слабо улыбалась и в таком любимом для меня жесте заводила несколько непослушных светлых прядей за ухо. Я позволяла себе представлять, как целую ее пухлые губы, и она зарывается пальцами в мои темные волосы, чтобы ближе к себе притянуть. Все было как раньше, как в зимние холодные вечера, которые я проводила с ней. В этом самом кабинете. Только сегодня мы не говорили о будущем. Будущего попросту не было. Его не было у нас и никогда не будет. Когда чая в кружке почти не осталось, а количество плиток шоколада свелось к нулю, я таки решилась: - Я уезжаю, Маргарита Максимовна. Наверное, мои слова были подобны неожиданному раскату грома, потому что, Боже мой, сколько боли отразилось в ее глазах. Она не скрывала эмоции, по крайне мере, не сейчас, когда последний раз видит меня, а я – ее. Она поняла, что это прощание. Прощание навсегда. Как же хотелось обнять ее в этот момент. Я была более чем уверена, что она тоже боролась с этим желанием, сжимая губы в тонкую линию и бегая взглядом по моему лицу, словно пытаясь найти ответы на многочисленные вопросы. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как мы безмолвно уставились друг на друга, но… потом я не выдержала, будто что-то щелкнуло внутри. Подалась вперед и невесомо, едва касаясь, накрыла ее губы своими. Я готова была провалиться сквозь землю, когда почувствовала ее пальцы в своих волосах, как острые ноготки прошлись по щеке, словно желая оставить след после себя. Ее губы были теплыми, мягкими и безумно манящими. Сладкими и совсем немного отдавали карамелью. «Вот, каков вкус прощального поцелуя» - печально пронеслось у меня в голове. Не хотелось отстраняться – Она не позволила, разорвав поцелуй первой. Но, когда хотела посмотреть мне в глаза, я аккуратно прикрыла их рукой. - Не открывай глаза, пожалуйста. – хрипло прошептала я и, дождавшись согласного кивка, поднялась на ноги. Я не хотела, чтобы Маргарита видела мои слезы. Не хотела, чтобы она запоминала меня такой. Собрав всю волю в кулак, я уверенно прошагала в сторону выхода из кабинета. Последний раз вдохнула так полюбившейся мне аромат ее духов и навсегда скрылась за белой дверью. На улице шел ливень. У меня не было зонта, но это ничуть не остановило. Я миновала коридор, лестницу и, наконец, отдала себя на растерзание ветру и холодным каплям дождя. Я не смела оборачиваться в сторону окон ее кабинета, потому что знала, что, поддавшись этому желанию, не смогу более сдвинуться с места. Последнее светлое во мне осталось вместе с этой женщиной. На долгую вечную жизнь.