Однажды в...ТАРДИС

Ночь становится темней, Скоро звезды начнут падать, чтобы спасти нас.

POV Эмма Тьма. Чернота. Бесконечный коридор без единого луча света. Оно вокруг меня. Оно повсюду. Везде. Я не знаю, где я, я не знаю, как и куда попала. Повсюду только чернота, проникающая в глаза, в легкие, в сердце, в душу. Она давит бесконечными стенами. Она душит. Лихорадочно протираю глаза. Может быть я просто ослепла? Не сразу, но все же догадываюсь достать мобильный и быстро щёлкаю по нему. Слабое мерцание сенсорного экрана опровергает мои последние опасения. Я могу видеть. Но что толку? Вопрос сам собой напрашивается, едва я понимаю, что не слепа. Свет устройства падает мне на лицо, но не дальше. Его недостаточно и он не освещает все вокруг. Я по-прежнему в удушливой тьме. Её нет конца. К горлу подкатывает противный комок, но я стараюсь держатся. Не хватало ещё впасть в панику. Только не сейчас. Надо успокоится. «Так, Свон, все в порядке! Для начала глубоко вздохни, расслабься. Вот так. Теперь подумай: как ты сюда попала?» Делаю все так, как приказала сама себе, но ничегошеньки не выходит. Слишком сильно давит эта ненавистная тьма, сотрясая сами стены моего сознания. Нет, не могу. Не помню. Ничегошеньки не могу припомнить. Прокашливаюсь и говорю дрожащим голосом сама себе: — М-меня зовут Эмма Свон. Я выросла в без родителей, которых я нашла, когда мне исполнилось 28. Из зовут Мэри Маргарет и Дэвид… Мой голос неожиданно срывается. Не могу больше говорить. Темнота будто забралась прямо в меня. Судорожно вздыхаю и опускаю телефон вниз, пытаясь осветить пол или землю или что там внизу… Ничего. Я даже не понимаю, на чем стою. Пытаюсь проделать тоже самое с верхом. Опять ничего. Бывают разные виды темноты: тьма в подвале, кишащем пауками и крысами, куда тебе вдруг пришло в голову спустится; уютная темнота в твоей спальне, когда ты только-только выключил свет и готовишься ко сну; тьма на улице, освещаемая редкими фонарями… Я знала все эти виды темноты, но то место, где я находилась было не таким, нет. У меня было ощущение, что здесь темно не потому что исчез источник света, а просто потому что тут НИЧЕГО не было. Никогда. Все это место состояло из одной тьмы. Тьмы и теперь ещё и меня. Я закрываю глаза, но продолжаю видеть эту черноту. Господи, до чего ужасно! Быстро мотаю головой. Нет, это бред какой-то. Просто не может быть такого, чтобы здесь ничего не было, это во мне говорит все тот же детский страх темноты. Воспоминания как залпом из пушки ударяют мне в голову, и я снова вижу детство, вижу мою приемную семью. Одну из. И их сын, родной сын, запирает меня в шкафу. Снова темнота… Мне кажется, она вот-вот поглотит меня. Когти страха впиваются в сердце так, что я боюсь вздохнуть. Нет! .. Я мысленно отталкиваю воспоминания словно назойливую муху и задумываюсь: что же все-таки произошло? Почему я не помню, как очутилась здесь? Или помню? Я напрягаю мысли и с удивлением нахожу воспоминание. Будто оно пряталось от меня все это время, оставаясь на виду. Но это память не о событиях, скорее о чувствах. Я вдруг вспоминаю, что перед тем, как попасть сюда испытала очень сильную боль, как будто… кто-то умер, исчез или просто сильно пострадал. Но кто? Как? Теперь уже и в моей душе появляется тьма, вернее черная стена, которая разом отгораживает всю мою память. Я пытаюсь сопротивляться ей, увидеть свет воспоминаний... Нет. Не выходит. Не могу. Не помню. Глубоко вздыхаю. «Ничего, я ещё разберусь с этим», — говорю я себе шепотом, а пока надо что-то сделать. Ну хоть что-нибудь! И я принимаю единственное возможное решение: идти. Я просто пойду вперед, ведь если долго идти, непременно куда-нибудь попадешь, так ведь? Хм, кажется это уже строчка из «Алисы в стране чудес»? Криво улыбаюсь сама себе. Ну вот, на один крохотный градус настроение поднято. Быстро включаю фонарик на верном мобильном устройстве и осторожно вытягиваю ладонь с ним вперед. Итак, у меня появился мой маленький маяк. Что ж, пора в путь. И я осторожно делаю шаг… конец РОV *** Когда он наконец очнулся, то почувствовал что лежит на спине на чем-то твердом и деревянном. А запах сырости и затхлости незамедлительно ударил в нос. Джонс резко распахнул глаза и увидел перед собой знакомый резной потолок. Слишком знакомый. Не может быть… Он вскочил и быстро огляделся Но он действительно находился в своей старой доброй каюте верного «Веселого Роджера». Солнечный луч, с летающими в нем пылинками, проникал в маленькое окошко, находящееся почти у самого потолка, и озарял полутемное помещение теплым светом. Карты морей, сундуки, койка, вбитая в стену, — все выглядело совсем как обычно. И все же, что-то было не так. Но он никак не мог понять, что. А единственный вопрос, который вертелся на языке был: — Что я, черт возьми, тут делаю? — прошептал Крюк сам себе и прикрыл глаза. Но ожидаемая волна воспоминаний не захватила его мысли. В его голове, в его мыслях повсюду была только чернота. Он напрягся и попробовал снова. Медленно и как-то лениво яркие образы начали всплывать из непроглядной тьмы. Лиам…, пиратство, Мила…погибла…крокодил…месть…Свон. Последнее имя как-то особенно болезненно отозвалось в его груди. Но дальше — пустота… Он видел лица, картинки, но никак не мог связать их воедино. Черт подери! Джонс глубоко вздохнул и покачал головой. Так дело не пойдет. Раз он не может вспомнить, что произошло стоит хотя бы…спросить. У кого-нибудь. Он быстро метнулся к единственному крошечному окну каюты. За ним открывался вид на прекрасный простор величественного океана. Стоял почти полный штиль, где-то вдалеке пролетела чайка, солнце светило вовсю. И, конечно, ни единого намека на землю. Выходит, он в открытом море. Что-то было пугающе жуткое в этом, казалось бы, радостном пейзаже. Слишком яркое солнце, слишком просторный океан… Все было каким-то неестественным, словно из далекого забытого прекрасного сна, переросшего в ночной кошмар. И кроме всего этого, было ещё одно чувство. Даже вроде бы ощущение. Одиночество. Ему не привыкать быть одному, о нет. Но именно здесь, в этой чертовой каюте, посреди чертового океана, ему казалось, что он один во всем этом странном искусственном мире. Мире, в который он попал, так и поняв, каким образом и откуда. — С каждой секундой все интереснее, — хрипло произнес пират, подходя к двери. Чересчур массивная, громадная дверь казалась нелепой в таком относительно небольшом помещении. Её тут уж точно не было, за это он мог ручаться. Создавалось ощущение, что дверь эту, как и маленькое окно, кто-то, создавая этот иллюзионный корабль и мир, влепил сюда в последнюю очередь, при чем впопыхах. Впрочем, он сейчас с этим разберется. И с этими мыслями, Киллиан резко дернул дверную ручку. … Чего и следовала ожидать. Она не поддалась. Капитан, было, попробовал снова, с удвоенной силой. Ничего. И снова. Опять ничего. — Проклятье! — в сердцах крикнул он. Подумать только, он заперт на своем же, корабле. Или на чем-то, безумно напоминающем его корабль. Так или иначе, ситуация, откровенно говоря, странная. — Ну что ж, времени у меня много, разберемся, — прошептал Джонс. *** Прошёл…час? Месяц? Год? Эмме трудно было судить о времени. Она все шла и шла, окруженная все той же темнотой. И с каждым шагом, с каждой невыносимой бесконечной секундой в её сознание все четче врезалась мысль, что первый её страх, возможно, оказался реальностью. Тут не темно, это не так. Тут просто ничего нет. Абсолютно. Ни тепла, ни солнца, ни какого-либо света, ни людей, ни монстров Ни-че-го. И от этого ей становится жутко и невероятно одиноко. Но Эмма все равно продолжает путь. Шаг. Шаг. Ещё один. Движения Свон стали практически полностью автоматическими. Она не чувствовала усталости, а боль стала привычной. Продолжать движение. Снова и снова. Но вдруг, неожиданно для себя, Эмма почувствовала, как её свободная ладонь уперлась во что-то твердое. Она удивленно посмотрела вперед и направила свет почти разрядившегося телефона на препятствие впереди. — Это что — стена? — осипшим от долгого молчания голосом спросила Эмма у самой себя. Так и было. Идеально ровная, судя по всему, деревянная и очень-очень длинная (возможно даже бесконечная) стена оказалась прямо перед ней. Все же, шериф попыталась узнать размеры этого тупик, а потому немного прошлась вдоль него сначала вправо, а затем влево. Но, вновь она оказалась права. Насколько можно было судить, стена не имела начала, равно как и конца. Отчаяние спасительницы нарастало с каждой секундой. Она в ловушке. Выхода нет. Эмма устало вздохнула и, повернувшись спиной к стене, впервые за долгое время присела, облокотившись. Она быстро обхватила колени руками и с тихим стоном опустила голову. Все бесполезно, все зря. Наверное, ещё ни разу за свою жизнь она не чувствовала себя хуже. Даже когда поняла, что её не заберут никакие приемные родители, даже когда оказалась в тюрьме, даже когда Нил… Продолжая думать обо всем этом, она кажется и не заметила, как некоторая часть воспоминаний вернулась к ней. — Получается, я умру в непонятном месте, в котором ничего нет, кроме темноты и этой дурацкой стены, — прошептала она себе. Всю жизнь возводить воображаемые стены вокруг себя, чтобы в итоге погибнуть из-за одной из них. Слишком горькая ирония. И все же как глупо. Злоба и грусть с силой сжали ей горло. «Нет! Я не позволю себе рыдать!», — приказала Свон себе. Но одна-единственная крошечная слезинка все же скатилась по её щеке. … Её мобильный телефон преспокойненько лежал рядом, но Эмма кажется уже и забыла о его существовании. И точно не вспомнила бы, если бы в этот самый момент, этот самый телефон (который кстати все это время утверждал, что связи нет) … Не зазвонил. Спасительница мгновенно вздрогнула от источника шума, расколотившего мобильную тишину на кусочки. Она немного опешила, но тут же, догадавшись, стремительно схватила телефон и уставилась на экран: «Вас вызывает…ТАРДИС» — Доктор, — прошептала Свон и почувствовала, как её сознание летит через громадную пещеру воспоминаний и памяти. И, щелкая по экрану, она уже чувствовала, как память возвращается на место и она осознает, что произошло: — Алло? *** Время тянулось невероятно медленно. А может оно и вовсе остановилось? Кто знает… Уж ему, Килиану Джонсу об этом точно ничего неизвестно. Единственное, что он невероятно четко осознавал — он в ловушке и выхода не было. Как самый грозный из пиратов и лихих разбойников, Капитан Крюк мог запросто открыть свои курсы по способам открывания самых разных дверей и замков. И, конечно, он опробовал ни один десяток этих вариантов: выбить дверь, сжечь её, снять с петель… Вот только все без толку. Даже противоположную стену с окном, выходящим в сторону моря, ему не удалось разрушить, дабы выбраться в океан. Все бесполезно, все зря. И сейчас, сидя на полу, облокотившись на эту ненавистную дверь и обследуя такую привычную и, вместе с тем, такую незнакомую комнату равнодушным взглядом, Крюк произнес: — Все-таки, чертовски жаль, что каюта моя, а рома ни капли. И он грустно усмехнулся и покачал головой. Все оказалось даже ещё хуже, чем думалось на первый взгляд. Оказаться запертым — плохо. Оказаться запертым на собственном корабле — отвратительно. Но, попав в такую ситуацию и в конце концов умереть от голода… Хотя нет, обезвоживание наступит раньше. Как же все-таки глупо. Тоска, боль, злоба, одиночество, бессилие, казалось, просто разъедали его изнутри. Наверное, это место было создано специально для того, чтобы вызвать такие чувства. Он был почти полностью в этом уверен. — Ну что ж, зато ты спас Свон, — снова обратился пират сам к себе безжизненным и печальным тоном. И едва эта короткая фраза сорвалась с его губ, как капитан почувствовал, что сквозь его разум ярчайшим вихрем проносятся те самые воспоминания так, что он от неожиданности резко втянул в себя воздух и вскочил с места. Он вспомнил все, наверное даже, слишком быстро. Но вернувшаяся память подействовала наилучшим образом. Джонс почувствовал, как к нему вернулись силы и способность бороться. Это ещё не конец, нет. … А потом происходит чудо, настоящее чудо, ведь по-другому это называть нельзя. Он услышал её голос. Где-то вдалеке, возможно через тысячи времен и километров, но он ясно и четко услышал Эмму Свон.